Ключи от рая

      Скажи, когда ты придешь ко мне, и я буду готовить свое сердце, чтобы тебя встретить.

Антуан де Сент-Экзюпери.

Боль не была острой, скорее медленной, тягучей, убивающей. Небо не озарилось всполохами и не рухнуло вниз. Просто история одного мира подошла к концу. Так бывает. Юнги сидел на каменном выступе, ощущая, как силы неумолимо покидали тело. С каждым убитым человеком, с каждой убитой душой нити, связывающие с этой реальностью, лопались с громким «треееньк», вызывая агонию. Он не смотрел на вход, но прекрасно понял кто пришел, когда свет с улицы заслонил чей-то темный силуэт. Громкие, наглые шаги победителя разгоняли храмовую тишину. Юнги даже не вздрогнул, ощутив жесткую хватку на подбородке. Рука потянула его вверх, взгляд медленно пополз по сильным ногам, затянутым в кожаные штаны, по широкой груди в кольчуге, по крепкой шее и, наконец, замерли на лице — мрачном и торжествующем. —Заждался? *** —Командир! Ворота открыты, замок наш! Чонгук, до этого рассматривающий лезвие кинжала на момент зазубрин, сунул его в ножны и поднял взгляд на подчиненного. Лицо у того было уставшее, даже изможденное, впрочем, у него самого не лучше. Тридцать дней длилась осада замка, в течении которых они спали около четырех часов в день, а то и меньше. Отряд Черного Ястреба вырвался вперед, смог достичь и пробить центральные ворота раньше остальных, главные же войска все еще шли с востока и запада и прибудут только на вторые лунные сутки. Командир отряда перевел задумчивый взгляд на древние стены замка. Говорят, что внутри его столько золота, что хватит вести войну несколько десятков лет и еще останется на восстановление королевства после. Войти первым или оставить это право королю? Но его люди рвали свои жилы и крошили в месиво противника не для того, чтобы поедать остатки от добычи. —Выдвигаемся, — коротко бросил, и на губах у солдата мелькнула воодушевленная улыбка. Отряду понадобилось около получаса, чтобы преодолеть на конях расстояние по внутреннему двору до главного входа. По пути не встретилось ни одно живое существо, ни кошки, ни собаки, та даже птицы не видать; постройки пустыми глазницами смотрели на вторгшихся войнов, словно затаившееся зверьё. Медальон на груди по-прежнему отдавал холодом, а значит, никакой опасности им не угрожало. И все же в затылке жило тяжелое ощущение, словно кто-то наблюдал со стороны, приценивался… или же раздумывал, как их сожрать одним махом?.. Несколько раз Чонгук оборачивался, но двор по-прежнему оставался пустым. В темных окнах замка ни намека на огни. Он тоже затаился. — Будьте наготове, — шепнул Ястреб спешившись. Достав из ножен меч, он первым шагнул к деревянным створкам. Только занес руку, чтобы толкнуть их, как они сами с громким тревожным звуком распахнулись, явив гостям темное нутро. Секунда, и вот по стенам вспыхнули факелы, осветив первый зал, лестницу с красным ковром, картины в тяжелых золоченных рамах, канделябры подозрительного желтоватого оттенка. Лош, жадность которого всегда бежала впереди него самого, но, удивительное дело, еще не довела до неприятностей, тут же подошел к ближайшему канделябру и провел по нему пальцами. Нахмурился, присматриваясь внимательнее, а потом присвистнул: — Чтобы меня черти сожрали, это золото! Парни, это самое настоящее золото! Отряд воодушевился еще больше. — Держите себя в руках, — сухо сказал командир, настороженно осматриваясь и прислушиваясь, — мы еще не встретились с таинственными хозяевами всего этого добра. В замке царила слишком уж вязкая тишина, словно все звуки вдруг разом взяли и исчезли, а те, кто мог их издавать либо тоже исчезли, либо уже не могли их издать по причине кончины. — Свяжешься с колдовством, беды потом не оберешься, — сплюнул Рой, с неодобрением косясь на своих собратьев, которые при виде золота разом поглупели. И это один из самых выдающихся отрядов наёмников во всем королевстве! Стыдоба. — Идем дальше и бдите в оба, если попадете в передрягу из-за золота, вытаскивать ваши задницы не буду. Угроза подействовала, войны вновь собрались и настороженно поглядывая по сторонам, шагнули на лестницу. Они поднялись на второй этаж, перед взором предстали два коридора, свернули было в правый, но факелы вдруг разом погасли, оставив освещение лишь в левом коридоре. Чонгук усмехнулся. Похоже, их ждали. Они продвигались коридор за коридором, зала за залой, пока не уперлись в огромные двустворчатые двери, уходящие под самый потолок. Рисунок на них делал явно мастер не простой, поскольку узоры то и дело меняли очертания, перетекая из одного образа в другой. Незнакомые лица, странные животные, больше похожие на страшилищ из древних легенд или старых сказок, моменты битв, побед и поражений. Последний узор, который они успели рассмотреть, прежде, чем двери распахнулись, представлял собой две фигуры: одна стояла возле трона с вытянутой рукой протягивая что-то, вторая же выжидательно замерла напротив. Чонгуку показалось или у второй фигуры мелькнула птица на гербе?.. Зала, освещенная тысячей свечей и факелов, поражала своими размерами и да, легенды все-таки не врали, повсюду, повсюду высились горы золота. — Мать моя женщина!..- выдохнул Рой и даже глаза прикрыл ладонью. — Мне все это кажется? Очередное колдовство? Чонгук прислушался. Дракон на медальоне спал и не думал подавать признаков жизни. — Нет, — помедлив, ответил. — Это настоящее золото. — Таки не врали легенды! — восторженно пискнул Лош. — Ты прав, воин, — раздался голос впереди, и они, вздрогнув, дружно заняли оборонительные позиции, выставив перед собой мечи. Рой натянул тетиву, но куда стрелять? Не понятно. Голос есть, а обладателя его не видать. — Кто ты? — громко спросил командир отряда. — И разве так встречают победителей? Покажи свое лицо! Голос на минуту замолчал, а потом вновь продолжил: — Прошу простить за мою грубость…- сумрак сбоку вдруг расступился и под свет свечей выступила фигура, вся закутанная в белое. Она, бесшумно ступая по полу, подошла к трону и села, приняв величественную позу. — Добро пожаловать в Райсхнет-до-Шэ, дорогие гости, чувствуете себя так, словно находитесь у себя дома. — Ты что-то напутал, господин, — усмехнулся Чонгук, делая два шага вперед, лицо человека в белом все еще скрывал сумрак, а ему почему-то очень захотелось его рассмотреть. Иррациональные желания редко посещали его, оттого становилось вдвойне интереснее. — Мы осаждали ваш замок тридцать дней и наконец-то взяли его. Теперь он принадлежит нашему королю. — Да, ты прав, — кивнула фигура в белом, — осада длилась долго, но имела ли успех?.. — Что ты имеешь ввиду? — командир еще приблизился, останавливаясь в каких-то двадцати шагах от трона. — Вы же слышали легенды о горах золота, наполняющих эти залы? Как видите, они не врут, — тонкая рука небрежно махнула куда-то в бок. — Но есть и вторая легенда… — Какая же? — алчно осведомился Лош. — Владеть всеми этими сокровищами может только тот, у кого есть ключи. — Ключи? — приподнял Чонгук брови. Он порылся в памяти, лишь смутный обрывок насчет ключа промелькнул и тут же унесся прочь, видимо, тогда он мало интересовался подобного рода легендами, считая их не более, чем выдумками. — Именно. — И где же они находятся? — Прямо перед тобой, воин, — в голосе промелькнула насмешка. Затем фигура приподнялась с трона и сделала шаг на свет. Чонгук невольно затаил дыхание. Бледное лицо в обрамлении светлых, почти белых волос, казалось высеченным из камня. Скульптор очень старался придать своему творению идеальной красоты, но вышло у него не очень ловко, поскольку черты хоть и казались тонкими из-за цвета волос, некая грубость в них все же прослеживалась, особенно в упрямом подбородке и крепко сжатой челюсти. Единственным мягким местом получились лишь глаза; светлые, почти прозрачные, они вызвали странное ощущение, словно отражение осеннего небо в раннюю ее пору, когда лето уже распрощалось и отправилось дальше дожидаться своей очереди. — Как твое имя? — внезапно спросил он, заставив фигуру на миг замереть и бросить на него более внимательный взгляд. — Для человеческого уха мое полное имя может звучать непривычно, но я даю тебе право называть меня по первой его части — Юнги. — Чонгук. — Я знаю, — бледная улыбка мелькнула на губах. — Ты хранитель данного места? — Можно и так сказать,- под настороженными взглядами он протянул тонкую руку вперед и раскрыл ладонь - связка ключей блеснула в тусклом свете свечей. - Ты… желаешь получить их? Чужие глаза блеснули странным блеском, слегка помедлив, Чонгук покачал головой: — Я всего лишь наемник на службе Его Величества Эорриха l, и победа нашего отряда принадлежит полностью ему. В зале повисла тишина, разбавляемая лишь треском свечей и факелов. Наемники хранили молчание, доверив разговоры вести командиру, Юнги не двигался и с равнодушным видом смотрел перед собой, явно что-то обдумывая. — Что ж, — произнёс наконец, убирая ключи в карман белого одеяния, — этот замок всегда гостеприимно относился к любым гостям, вы можете остаться и дожидаться своего короля здесь. Здесь? Предложение, конечно заманчивое и вообще, они так и планировали сделать изначально, но внутри возникло странное беспокойство, не имеющее ничего общего с привычной тревожностью или осторожностью. Это больше походило на… Воин даже затруднялся сам дать ему определение. Он никогда не бывал в этом замке, никогда не встречался с его хранителем до сегодняшнего дна, но ощущение, словно они уже знали друг друга, где-то там и когда-то давным-давно, призрачными крыльями задевало нутро. Чонгук не любил неопределенностей. — Командир, — обратился к нему Рой, замерев за спиной, а потом понизил голос до шепота, видимо, чтобы не расстроить хранителя и не нарваться на проклятие: — мне кажется затея это так себе, может, лучше снаружи лагерь разобьём? — Или вы остаетесь внутри, или уходите насовсем, второго шанса замок не дает, — равнодушно отозвался Юнги, и, стушевавшись, воин отступил назад. Чонгук еще раз вгляделся в чужие черты, кивнул: — Хорошо, мы остаемся здесь до прибытия короля, лошади… — О них позаботятся. Добро пожаловать, отряд Черного Ястреба, — хранитель слегка поклонился, — позвольте показать вам ваши покои. *** —Я тебе отвечаю, у нее вот такие вот сиськи! Ммм…- причмокнул губами Ролджэ и бахнул кубком о стол, словно желая добавить весомости своим словам. — Как хороша и сказочна она в постели! Вернемся домой, первым делом навещу ее! — Если она тебя дождется! — фыркнул Лош. — Бабы падки на золото, а после этого похода мои карманы будут явно им полны. А нет, так сверну шею ее хахалю и всех делов-то. Чонгук слушал трепотню своих вполуха, закинув ноги на лавку, он медленно цедил вино, не особо желая напиваться, и скучающим взглядом таращился то на стены, то на картины. Справа на периферии неожиданно мелькнуло нечто светлое, и он тут, же как гончая на охоте, уперся туда взглядом. Фигура хранителя мелькнула из-за колонны, бесшумно скользя по полу нырнула за следующую. Командир отряда Черного Ястреба отставил кубок и поднялся с места. Знать бы еще, что им движет. Любопытство? Желание задать вопросы? Или … получить ответы? А может, просто еще раз увидеть серые глаза на бледном лице, чтобы осознать… что? Что? Чонгук не любил сентиментальности. Но пока он добрался до второго этажа, след белой фигуры уже пропал, утонув во мраке коридоров. Замок вел себя, как живое существо, терпел их пребывание на своей территории, освещал только те коридоры, по которым им разрешено передвигаться, на остальную же часть накинул вуаль непроницаемости. Любая попытка проникнуть куда-либо против его воли, неизбежно оканчивалась провалом, словно здесь стены постоянно меняли свое положение и двери ходили друг к другу в гости. Естественно, доступа к золоту, они тоже не получили, тронный зал, где их впервые принимал хранитель, растворился в недрах, как будто его никогда и не существовало. —Советую вам не бродить по ночам, где придется, — все тем же бесстрастным голосом предупредил их на прощание Юнги, указав путь до обещанных покоев. —А то что будет? — ухмыльнулся Лош, единственный, судя по всему, не испытывающий дискомфорта от пребывания в Райснехте. Хранитель перевел на него серьезный взгляд и улыбнулся уголками губ: —Замку это не понравится. Ужин будет подан через два часа после заката, вас сопроводят в столовую… …Чонгук провел по волосам и еще раз огляделся. Нет, только коридор, откуда он пришел, освещаемый несколькими факелами. Воин подошел к окну и, прислонившись бедром к стене, осторожно выглянул на улицу. Луну заволокли неповоротливые тучи и в темени ничего толком не разобрать. Ни костров, ни знаков приближающейся армии, ни мало-мальски живого отблеска в домах крестьян. Заколдованное место. Он покачал головой и вернулся к своим. *** —Заждался? —Все бы смертные исполняли так свои обещания, — грустно улыбнулся белый дух. Серые, почти прозрачные глаза вроде бы смотрели на захватчика, а вроде бы и мимо. Это до жути бесило, и он еще крепче сжал пальцы, впиваясь в белую нежную кожу, желая… чего? Повиновения? Поклонения? Разброд собственных мыслей тоже не радовал, и, склонившись, почти касаясь кожи губами, он зло выдохнул: — Я… Громкий перелив храпа на соседней кровати заставил его открыть глаза. Рассвет бледным цветком распускался за окном, одеяло за ночь сбилось на бок и тело успело озябнуть. Чонгук прислушался. Кроме храпа Роя, в замке царила неестественная тишина. Даже птицы за окном не спешили начинать свои трели. Желание убраться отсюда усиливалось с каждой минутой, проведенной под крышей замка. *** День прошел в ленивом безделье. После обильного завтрака, к которому хранитель не соизволил присоединиться, впрочем, как и к ужину, заняться особо было нечем. Забрав с собой бутылки с вином, отряд устроился в комнате командира, которую тот делил вместе с Роем и рубились в карты на желание до обеда. Отобедали в той же зале со множеством картин и до самых сумерек занимались не шибко полезными делами, а именно швыряли кинжалы в пустой кувшин, дрыхли, вяло обсуждали, что будут делать после окончания этой миссии. — А вы что намерены делать, командир? — обратился к нему Джела — самый тихий и опасный из всего отряда наемников. Он мог застенчиво улыбнуться, а в следующую секунду перерезать человеку глотку. Остальные навострили уши. Командир редко удостаивал их своими откровениями, его вообще шибко разговорчивым не назовешь. —Я? — усмехнулся Чонгук, прищурившись. — Куда свет Валирии пошлет, туда и я. Ответ вызвал явное разочарования на лицах подчиненных. Легенды о Черном Ястребе ходили всякие, и когда в начале года Лебедя они поступили к нему на службу, то, видимо, ожидали нечто вроде украшений из костей противника, гарем из украденных жен, необузданный нрав и парочку прирученных демонов в кармане. Касательно последнего было частично правда, но не демон, а дух дракона, почившего тысячи лет назад. Все остальное свое подтверждение не получило, и Чонгук только посмеивался про себя, ловя их взгляды, однако, в первом же бою их скептицизм поуменьшился, если бы не командир, кормить бы им червей на ближайшем погосте, а так они разделались с умертвиями и еще получили приличную награду от старосты деревни. Больше никто не осмеливался подвергать его авторитет сомнению. Теперь возникла другая проблема: как долго они смогут пробыть под его началом? Работать с профессионалами всегда хорошо, а такого высокого качества… О продолжении контракта никто не заикался, но все с надеждой поглядывали друг на друга. Командир же хранил стойкое молчание, не поднимая данную тему. Хотя на самом деле он и сам толком не понимал, что делать дальше. Словно он достиг своей точки, добрался до туда, куда стремился и то, что было дальше уже неважно. За окном моросил мелкий дождь, перестуком по ставням навевая дремоту. Наемники разбрелись по своим спальням в ожидании ужина, Чонгук же устроился возле камина, вытянув ноги на деревянную скамью, и сам не заметил, как впал в зыбкие объятия дремоты. Все вокруг мутное, блеклое: окружающая действительность, лица, то и дело вспыхивающие по сторонам, и шепот голосов, который почему-то сливался в одно: — Меня зовут Чонгук. — Я знаю. — Меня зовут Чон Чонгук. — Я знаю. Всегда знал… И те же светлые глаза без капли осуждения. Где-то хлопнула дверь, и он, вздрогнув, проснулся. Неловко покачнулся, возвращая тело в вертикальное положение, зевнул. Огонь по-прежнему трещал в камине, в комнате было жарко. Подобные сны в последнее время являлись все чаще и чаще, уже даже не беспокоясь о времени суток. Ночь. День. Раннее утро. Неважно. Образы, слова, диалоги. Багряное небо, то ли отражающее закат, то ли разлитый по земле огонь. После них в теле и в голове ощущалась усталость, сдавливающая все эмоции в один пульсирующий шар, против которого помогало одно только лекарство. Командир потер лоб и поднялся. Потряс оставшиеся бутылки, но все они были пустые, хотя, чего еще было ожидать от своры страдающих бездельем солдат? Коридор встретил его прежней тишиной и тьмой. —Эй, — позвал он громко, — мне бы вина, не будешь ли так добр указать путь? Несколько минут ничего не происходило, словно замок обдумывал просьбу гостя, не слишком ли она наглая, а потом на стенах разом вспыхнули факелы, и Чонгук счел это положительным ответом. Путь только оказался длиннее обычного и когда он уперся в одностворчатую дверь с необычной закрученной ручкой, то стало ясно, что привели его вовсе не в столовую или обычную кладовую. Может, замок ошибся? Или в его словаре отсутствует понятие «вино»? Командир вздохнул и еще раз потер лоб, мигрень усилилась. И что теперь? Вернуться обратно в комнату? Ястреб помедлил, но все же взялся за ручку и слегка надавил на нее. Она легко поддалась, а дверь бесшумно отворилась внутрь. Чонгук сжал рукоять меча и уже более решительно вошел. Стоило ему оказаться на пороге, как свечи в канделябрах заполыхали, высветив достаточно простой интерьер и фигуру в светлом одеянии. Хранитель сидел в высоком кресле и, запрокинув голову, что-то изучал на потолке. При появлении гостя, он медленно перевел на него взгляд серых глаз. — Прошу прощения, — хватка на рукояти меча разжалась, — меня, видимо, не поняли, я хотел получить вина, а замок привел сюда… Хранитель качнул головой: — Тебя привели туда, куда нужно. Проходи, — он изящно поднялся, — и присаживайся. Командир еще раз окинул быстрым взглядом комнату, кровать без массивных балдахинов, гладкие сундуки и зеркало без вычурных узоров. Враг вполне мог затаиться под кроватью, но… Но, не взирая на разумные доводы ума, он все же прошел и сел в кресло. Юнги шагнул, замерев возле его коленей и почти касаясь их своими. Мягкий шелк ткани скользнул по кожаным брюкам, Чонгук сжал ладони в кулаки от неожиданно нахлынувшего желания коснуться. Дотронуться… Не смей. Закалка старого солдата, привыкшего всегда быть начеку, вместо того, чтобы напрячься, не подала никакого сигнала. Инстинкт выживания делал вид, что все в порядке. Ты там, где должен быть. Холодные пальцы легли ему на подбородок и потянули вверх, Чонгук послушно поднял лицо, уперевшись взглядом в чужие глаза. —Тебя мучают головные боли, я прав? — прикосновения, оставляя за собой обжигающий след, скользнули по щекам, скулам, замерли на висках, запутавшись в темных волосах. —Так и есть, — ровно ответил Ястреб, не совсем уверенный, как стоит расценивать чужую близость. — Вино не уберет последствия. И сны тоже не развеет. Под действием аккуратных поглаживающих движений, Чонгук невольно прикрыл глаза. Голос интуиции по-прежнему хранил подозрительное молчание. — Что же послужило причиной? — Твои прошлые решения, приведшие тебя в данную минуту сюда. — Духи все такие осведомленные? — усмехнулся воин. —Я не дух, а хранитель. —Разве это не одно и тоже? Ты привязан к этому месту, — пальцы дрогнули, сбившись с привычного ритма, но тут же возобновили движения. — Наверное, ты прав, — помедлив произнес хранитель и замолчал, больше ничего не добавив. Головная боль утихала, растворяясь эхом прошлых пульсаций, тиски постепенно разжимались и огненный шар также терял свои силы, пока совсем не стек вниз и не потух. Ласкающие ощущения исчезли, Чонгук открыл глаза. — Приношу извинения, если нанес обиду своими словами, — голос почему-то звучал хрипло. — Нисколько, — ответил хранитель, отступая назад. — В ближайшее время головная боль тебя не должна побеспокоить. Приятных сновидений. Чонгуку вежливо указали на выход, и он понятливо кивнув, поднялся. — Благодарю, — сказал очень даже искренне — в голове давно не ощущалось такой легкости. Юнги улыбнулся ему, ну как улыбнулся, приподнял уголки губ, словно дальше растянуть улыбку не было никакой возможности, отчего бледное лицо казалось еще большей маской. —Доброй ночи, — пожелал он ему, отворачиваясь. Возле самой двери командир помедлил. Занес уже ногу, чтобы переступить порог, да все же что-то дернуло его обернуться. Тонкая фигура в белом одеянии, то ли друидской, то ли эльфийской тунике, сразу и не разберешь, на фоне темного окна казалась забытым самим мастером-скульптором изваянием. Неоконченным, потерянным, застрявшим ни тут, ни там. Он сцепил зубы. Мягко закрыл за собой дверь и сделал несколько шагов назад, оказавшись к хранителю вплотную. — Что тебе нужно, воин? — тихо спросил Юнги, прежде чем чужие, крепкие ладони легли на его плечи. Чонгук склонился к нему, невольно вдыхая свежий, похожий на тот, что ветер по весне доносит с полей запах, и шепнул: - Я и сам не знаю. За окном моросил осенний дождь, размягчая грунт и превращая дороги в размытое месиво, холодный ветер срывал листья с деревьев, играя с ними в догонялки по крышам и пожухлой траве. Для тех же, кто был в стенах замка, реальность была совершенно иной. Комната в верхней части западного крыла наполнялась шорохами, захваченными в плен стонами, прерывистым дыханием. Камин не горел, но жар затапливал обоих, затягивая в тот древний танец, что был известен еще с тех самых пор, как появились первые существа на этой земле. Чужие губы раскрывались навстречу, шумно выдыхали и настойчиво стремились следом за языком, который дразнясь звал за собой. Но Чонгуку было все мало, он и сам не понимал, отчего такая жадность завладела телом. «Мое. Мое. МОЕ», — словно возмущалось что-то внутри, и он потакал этому чувству, легко спуская коней с узды и еще теснее прижимая к себе создание, казавшееся ночной фантазией, не более. Тело хоть и угловатое, но кожа такая нежная, пальцы словно гладили шелк, и тут же сжимали ее до отметин, чтобы побольнее да поярче. В серых глазах плавала буря, и Чонгук не в силах был оторвать от них взгляда. Помимо физического желания, сердце больно ломилось в грудную клетку навстречу другому, которое не менее заполошно билось в чужой груди, Чонгук ощущал его когда поцелуями спускался вниз, а потом прикладывая ухо, слушал этот ритм. Тук-тук-тук-тук… *** — Заждался? — Все бы смертные исполняли так свои обещания, — грустно улыбнулся беловолосый. Серые, почти прозрачные глаза вроде бы смотрели на захватчика, а вроде бы и мимо. Это до жути бесило, и он еще крепче сжал пальцы, впиваясь с белую нежную кожу, желая… чего? Разброд собственных мыслей тоже не радовал, и, склонившись, почти касаясь кожи губами, он зло выдохнул: — Я — не все. Посмотри, что сейчас с Твоей деревней происходит, слышишь их крики? О, не только слышал, а еще и ощущал. Юнги с трудом поднялся. Внутри все пылало, вибрировало, стонало. Он еле сдерживался, чтобы не заорать от боли. —А, я, как обещал, пришел за тобой… —Зачем?.. — Потому что хочу. Хочу себе. — Густые черные брови нахмурены, возле губ глубокая складка, показывающая, как крепко сжаты зубы, и только в глазах все тот же, тщетно пытающийся скрыться за суровостью, восторг, еще из тех далеких времен, когда стоявший в храме воин был всего лишь одиннадцатилетним мальчишкой. Рука тоже не слушалась, она покинула нежный подбородок и теперь играла с прядью волос. Гладкие, шелковистые, Чонгук помнил, как впервые увидел божество из Храма на Горе. Как остолбенел, едва осознавая для чего нужны легкие. Как пошел, словно на веревке привязанный, ступая босыми ногами след вслед идущему впереди духу. Длинные светлые волосы струились по спине и заканчивались почти у самых пяток… —Не выйдет, смертный. — Юнги опять грустно улыбнулся, глазами указывая куда-то за спину мужчине.- У меня надежный страж. Чонгук обернулся. Справа от главного входа стоял постамент с огромным круглым камнем на нем. Все грани его отливали чистой тьмой, так словно бахвалились тем, сколько страданий впитали в себя. — Камень? — Ваша кровожадность и боль Верящих насытила его до краев. Мне не выйти. Чонгук оскалился и положил руку на рукоять меча. В два быстрых шага оказался возле глыбы, замахнулся что есть сил и одним рубящим ударом развалил камень вместе с постаментом на две части. Ни грома, ни молний. Разве что?.. Воин резко развернулся корпусом и едва не взвыл от злости. — Ты провел меня! — заорал он. — Ты лживый дух, провел меня! — Нет, — покачал беловолосый и пошатнулся. Несколько секунд изучал пол сквозь свои полупрозрачные пальцы. — Нет, — повторил опять и посмотрел на война, — этот камень — джива моего рождения. Он всю жизнь удерживал меня здесь, я мог в волю бродить по окрестностям, но с рассветом всегда возвращался обратно. Напитав его Тьмою, вы создали мне гробницу, из которой нет выхода… Благодарю тебя, воин, разрушив его, ты стал моим спасителем… Голос с каждым словом становился все тише, а вместе с тем таяли и минуты существования души в этом мире. Дух без сил опустился на пол, волосы покрывалом легли вокруг. — Меня зовут Чон Чонгук, — процедил мужчина. Гнев все еще гулял по венам, но он уже мог взять его за горло и заставить заткнуться. Никогда эмоции не играли положительную роль в жизни тех, кто нес на своих плечах смерть. Чонгук одним слитным движением сунул меч в ножны, и теперь с нечитаемым лицом смотрел на того, чьи следы всегда выводили его из ночной тьмы к свету. — Я знаю, — вдруг улыбнулся беловолосый с такой нежностью, что она невольно достала своими крыльями и фигуру рядом, пробежалась по коже, каким-то образом залезла внутрь и свернулась там клубочком, вопреки желанию самого хозяина, — всегда знал… А через секунду от него не осталось ничего. Ничего, кроме чертового чувства, что переливалось всеми гранями, от отчаяния до надежды. — Черта с два ты уйдешь так просто. Мужчина вдруг поднес ладонь к губам и прокусил кожу. Сжал ладонь в кулак, отчего алая жидкость юрко заструилась по дуге и бесшумно усыпала каменный пол пещеры едва видимыми в этой тьме кристаллами жизни. — На капище ни одна клятва не пропадает. Так слушай же сюда, Дух с Горы, не видать тебе жизни без меня, не переродиться в зазеркалье, ни покоя, ни радости не ощутить, пока я не найду тебя! И неважно сколько жизней потребуется, одна или тысяча! Да будет так! *** Юнги, закутанный в белую простыню, стоял скрестив руки на груди возле открытого окна. Выражения лица не узнать, но плечи давали понять, что их сковывало напряжение. С улицы донесся звук рога, следом вторил еще один. Чонгук провел руками по лицу, сбрасывая сонное оцепенение и поднялся с кровати. Бесшумно подошел, встав позади. Поцеловал в лопатку, и, положив подбородок на чужое плечо, тоже выглянул в окно. Вместе с осенним ветром внутрь залетали брызги дождя и запах сырости. На горизонте развевались красно-белые флаги. Его Величество собственной персоной. Юнги вдруг отступил в сторону и серьезно посмотрел на Ястреба. Он вытянул вперед руку с кулаком вперед, а потом разжал пальцы — на тонкой ладони блеснула связка ключей. — Последний раз спрашиваю: берешь ли ты ключи, Чон Чонгук, командир отряда Черный Ястреб? Чонгук несколько минут бесстрастно их рассматривал, отмечая изящную инкрустацию. Ключи от рая. Только скажи «да» и ни ты, ни твои потомки на протяжении сотен лет не будут ни в чем нуждаться. Под внимательным взглядом серых глаз, командир протянул свою руку, которая на фоне другой выглядела слишком темной и слишком грубой; пальцы, не коснувшись глади золота, легли на худое запястье и огладили его. А затем он наклонился и коснулся синей быстро бьющейся жилки губами. — Я сто жизней провел в аду искупая свои грехи. Зачем мне эта бесполезная груда, когда я наконец-то нашел тебя?.. Под третий клич рога ключи с звенящим шумом рухнули на пол. *** Вороной конь мчался по размытой дороге, распарывая пелену дождя; перестук копыт терялся в шуме ветра, но даже, если бы кто и услышал, то вряд ли высунулся на улицу в такую непогоду ради любопытства. Таяли вечерние сумерки, затягивая в свои темные сети и громаду замка. Конь несся вперед. На спине его сидели двое.