Цербер

— Ты же обещал пойти! Чимин улыбается совершенно невинно, будто Тэхён не смотрит на него своим самым убийственным взглядом, будто не хочет придушить. Не до смерти, конечно, но достаточно сильно для того, чтобы его друг научился сдерживать обещания. — У меня другие планы, — Чимин невозмутимо пожимает плечами и берёт ручку, чтобы продолжить записывать высказывание Канта под диктовку преподавателя по философии. Однако Тэхён не позволяет, хватая за плечи и разворачивая к себе. — Какие планы?! Что может быть важнее тусовки после пар?! — Тэхён перестаёт трясти друга только после того, как ловит на себе пылающий взгляд строгого преподавателя. Он неохотно берёт в руки ручку и делает вид, что тоже записывает. — «Свобода размахивать руками заканчивается у кончика носа другого человека», — спокойно цитирует Чимин. — Слышал? Великий немецкий философ плохого не посоветует. — Меня не колышет, что он там советует. Что у тебя за планы? Свидание? Парня от меня прячешь? — Ага, — кивает Чимин, не отрывая ручку от бумаги. — Целых трёх. Один в шкафу, другой под кроватью, третий на балконе. — А если серьёзно? — У меня планы. И они несовместимы с тусовками. — Ты меня не любишь, — надувает губы Тэхён, с обиженным видом ложась на стол. — Совсем не любишь. — Люблю безумно. Сходим с тобой в кино в субботу. Обещаю. — С тебя пачка чипсов, если снова откажешься. — Обязательно. Пары закончились. Выходя из университета, Чимин пересчитывал красные драгоценные камни в бархатном мешочке, и это необычное занятие не могло не привлечь внимание Тэхёна. — Это что? — он выхватил из рук друга один маленький продолговатый камень и поднял над собой, наблюдая, как лучи солнца проходят сквозь него. — Вау, красота! — Отдай, — Чимин, нахмурившись, вытянул руку и Тэхён неохотно вложил в неё камень. — Зачем они тебе? — Я коллекционер, — Чимин положил камень ко всем прочим, затянул мешочек и убрал в сумку. — И поэтому тебе нужен миллион одинаковых камней? — Тэхён закатил глаза. — Именно. Они обнялись на прощание, и Чимин последовал к остановке, а Тэхён влился в толпу своих друзей и знакомых и пошёл в противоположном направлении. Чимин проводил его взглядом, чуть заметно улыбаясь, и сел на подошедший автобус. Проехав остановку, на которой выходит обычно, Чимин надел наушники, включил умиротворяющую музыку и приготовился к долгому пути. На конечной остановке вместе с ним вышла лишь парочка старушек. Пожилые женщины неторопливо направились в сторону небольшого населенного пункта, окружённого лесом, а Чимин по узкой тропинке пошёл прямиком в лес. Двадцать минут пути отзывались в ногах небольшим напряжением. Густой еловый лес сменился более редким, и теперь Чимин взглядом выискивал нужное дерево. Безлистное, голое, уже окаменевшее, оно стояло на своём месте, как и сотни, тысячи лет до этого. Казалось, это не дерево, от времени обратившееся в камень, а камень, приобретший форму дерева с большим дуплом. Чимин взял в ладонь один гранат, немного сухой вербены и щепотку соли. Все три компонента он бросил в дупло. На мгновение тело наполнила необыкновенная лёгкость, и Чимин будто бы воспарил над землёй. Он закрыл глаза, расслабившись, а когда его ноги коснулись земли, открыл их. Перед ним стояло всё то же древнее дерево, и на первый взгляд пейзаж вокруг не изменился, но Чимин мог назвать отличие в каждом кустике, каждой веточке, каждом дупле и каждой звериной норке. Он бывал в этом месте огромное множество раз, и пускай с виду оно походило на те земли, откуда Чимин приходил, на самом деле отличались они кардинально. Чимин пошёл назад той же дорогой, что и пришел, однако теперь она вела не к шоссе. Не было ни остановки, ни асфальта, ни автомобилей. Была только длинная каменная дорога, и по этой дороге ехала одинокая повозка, запряжённая лошадью. На козлах сидел молодой человек, и с первого взгляда на него Чимин понял: перед ним эльф. Когда повозка подъехала ближе, Чимин вытянул руку, и повозка остановилась. Эльф изогнул губы в красивой мягкой улыбке, и Чимин ответил тем же. — Не подкинете до Мёртвой горы? — Подкину, почему бы и нет, — пожал плечами эльф и подвинулся, позволив Чимину сесть рядом. — Благодарю. Чимин забрался на козлы и лучше рассмотрел своего спутника. Кончики острых ушей проглядывали сквозь шелковистые серебристые волосы, чистая фарфоровая кожа сияла изнутри, острые, правильные черты лица делали эльфа похожим на аристократа, глаза были светло-голубыми, почти прозрачными, как озёрная гладь. За долгое время Чимин настолько отвык от вида существ этого мира, что сейчас с трудом мог поверить, что этот эльф был простым крестьянином, и скорее всего уже пожилым. — Неужто хотите наведаться к гулям и вендиго? Не боитесь? — Нет, — Чимин покачал головой. — Я иду к тому, кто охраняет их. — О, вот как, — усмехнулся эльф. — Правильно, в одиночестве они очень страдают. Всегда, когда проезжаю мимо, слышу вой. Такой душераздирающий. — Скучает, — задумчиво улыбнулся Чимин. — Успокойте их, а то чего доброго разбушуются, деревни пойдут разорять. Нам и другой нечисти хватает. — Вы слишком плохого мнения о нём. Чем дольше они ехали, тем реже становились деревья по пути, ниже трава и тише пение птиц. Ближе к Мёртвой горе растения обрели лилово-красный цвет, стали низкими и сухими, температура воздуха значительно увеличилась. Чимин уже стирал капли пота со лба внешней стороной ладони. — Они беснуются, гора беснуется тоже. Бегите быстрее, а не то не миновать беды. Наша деревня второго взрыва не переживёт. — Хорошо. Большое спасибо, — Чимин соскочил с повозки и торопливо направился по узкой тропинке вверх по горе. Ещё издалека Чимин услышал какофонию из возмущённых голосов, кричащих и бранящихся, и эти голоса, шумные, но до боли родные, заставили его приподнять уголки губ. Каменный дом выглядел совершенно непримечательно, но был достаточно большим, особенно для Чимина, обделённого ростом. В большую дубовую дверь мог без проблем пройти великан. В эту же дверь Чимин тихо постучал. Голоса мгновенно стихли, но затем обратились взволнованными шепотками, которые услышать можно было уже более отчётливо: — Это Чимин! — Да, да, это он! — А вдруг не он? — Заткнулись оба! Это он. Открывайте. Дверь со скрипом открылась и Чимин поднял голову, улыбнувшись и довольно сузив глаза. — Давно не виделись. — Чими-и-ин! — радостно пропищали все три голоса, и человека взяли под мышками, подняв над землёй и закрутив. Чимин рассмеялся как ребёнок, на мгновение почувствовав, будто он и в самом деле вернулся на много лет назад, в то чудесное беззаботное время. Ощущение реальности вернулось к нему только тогда, когда его, ещё не пришедшего в себя до конца, поставили на землю, придерживая, чтобы не дать упасть. Когда мир перестал быть сумасшедшей каруселью, Чимин увидел перед собой три счастливые улыбки и шесть искрящихся глаз, одинаково прекрасных и любимых. Он сделал шаг вперёд и обнял высокую мускулистую фигуру, ростом которой едва доходил до груди. — Я тоже соскучился, Чонгуки. Извини, что так припозднился. — Мы думали, ты забыл про нас, — произнесла, поджимая губы со слезами на глазах, левая голова из трёх — Гу. Чимин умилённо улыбнулся и отвёл в сторону его очаровательную чёлку, закрывающую брови, большим пальцем проведя по розовой щеке. — Как я мог, малыш? Я же вас люблю. Больше всех на свете. — Почему только Гу малыш? А мы что, нет? — правая голова — Ки — встряхнула кудрями и театрально надула губы, закатив глаза. Чимин ухмыльнулся и обхватил лицо Ки руками, прижавшись к его губам, и сразу же почувствовал ответ на поцелуй, сладкий, жаркий и жаждущий. Из троих парней-братьев Чимина именно Ки всегда целовался лучше всех, поэтому сейчас внизу живота человека разливалось давно забытое тепло. — Ты — нет, потому что ты — идиот, — фыркнул Чон — голова по центру. Чимин с неохотой отстранился от губ Ки, который лизнул его в щёку напоследок, и ехидно сощурил глаза. Он клюнул коротко стриженного и самого строгого из всех троих брата в щёку, наблюдая, как мгновенно испаряется вечная складка между сурово нахмуренными бровями, а острые скулы заливает такой же нежный румянец, как и у Гу. Чимин рассмеялся. — Вы все малыши. И я по всем соскучился, — поочередно он поцеловал в нос каждого своего парня, взял за руку, которая была вдвое больше его собственной, и потянул в дом. Со своими парнями (или парнем — это всё ещё спорный вопрос) Чимин познакомился, когда ему впервые потребовалось из человеческого мира попасть в мир мертвецов — или Мёртвый мир, как называют его чаще. Два этих мира разделяет промежуточный, попасть в который нетрудно: главное знать, как и где, и Чимин знал. А чтобы из этого самого промежуточного мира, населённого эльфами, феями, орками, гномами и другими созданиями, в большинстве своём безобидными, попасть в Мёртвый, необходимо пройти мимо стражника входа в Мёртвый мир — Цербера. Когда Чимин увидел Чонгука в обличии пса впервые, он не был сильно впечатлён, хотя заметил, что, по словам других, страшный и агрессивный Цербер ведёт себя странно: поскуливает чуть слышно, поджимает хвост, опускает глаза, хотя такому существу, величественному и угрожающему, не пристало прятать взгляд от какого-то полуведьмака. В тот раз Чимин просто оставил золотое кольцо с рубином — плату за вход в чужой мир, которая должна быть передана королю Мёртвых земель — у лап Цербера и прошёл на вершину горы, откуда попал в Мёртвый мир, населённый гулями, вампирами, оборотнями-людоедами, вендиго и прочими крайне опасными существами, выход для которых из их мира запрещён. Не каждый путник, попавший в Мёртвый мир, возвращался оттуда живым, но стараниями отца-ведьмака Чимин знал, как противостоять каждому из кровожадных существ, обитающих там. Когда он вернулся из мира мертвецов, трёхголовый пёс встречал его неуверенно, так же поджав хвост, будто опасаясь почти обделённого силой существа. Когда пёс принюхался, он заскулил и подошёл ближе, тыкнув носом в плечо человека. Чимин поднял руку и увидел, что там, где была разорвана его толстовка после небольшого столкновения с назойливым вампиром, он немного истекает кровью. В этом не было ничего критичного, но Цербер выглядел очень обеспокоенным, больше походя на испуганного щенка, чем на стража входа в опасный мир. — Всё хорошо, дома обработаю. Спасибо, — Чимин улыбнулся и трёхголовый пёс трусливо убежал, спрятавшись среди камней. Тогда Чимин и предположить не мог, что очень понравился ему и что Цербер боялся, что ведьмак не выйдет из мира мертвецов живым. До знакомства с Чимином у Чонгука имени не было — все называли его просто Цербером, потому что других Церберов в округе не было. Но Чон, Гу и Ки отличались между собой слишком сильно, чтобы называть их всех одним именем, поэтому Чимин дал короткое имя каждому объединив их в милое человеческое «Чонгуки». Всех троих он любит безумно, каждого по-своему, но одинаково сильно. Гу — очаровательный стеснительный ребёнок, которого хочется трепать за щёчки и целовать в округлый носик — такой же, как у братьев, но кажущийся более милым — бесконечно долго. И ещё — неясно, чем это объясняется, но факт есть факт — Гу делает минет даже лучше, чем Ки, заставляя Чимина улетать на седьмое небо. Ки — обаятельный и шумный, с красивыми отросшими кудрями и чудесным чувством юмора. Если бы он имел собственное тело, однозначно был бы тем ещё ловеласом, но так как он навечно сопряжён со своими братьями, всю свою романтическую и сексуальную энергию ему приходится отдавать одному Чимину, который не всегда готов к такому её количеству. Ки сногсшибательно целуется, знает, где нужно прикоснуться и что нужно прошептать, чтобы Чимин потерял связь с реальностью. У Ки также отличный вкус во всём: в одежде, в парфюме, в еде, пусть ни первым, ни вторым он с братьями не пользуется. Зато выбор подарков, Чимин знает, всегда лежит именно на Ки, и всегда это оказывается что-то нужное, красивое и оригинальное. Ки, вероятно, был бы просто идеальным бойфрендом. Чон — мозг и рассудок всей троицы, суровый, иногда грубый и постоянно конфликтующий с Ки. Чон отвечает за безопасность и логику, урегулирует споры, хотя часто зачинщиком этих споров и является. Чимин любит его серьёзность, ум, низкий голос и сексуальное рычание во время секса. Без него они втроём точно не могли бы существовать в одном теле и рано или поздно перегрызли бы друг другу глотки. Впрочем, когда кудри Ки падают на лицо Чона, Чимину кажется, что перегрызть глотку брату он сам был бы очень рад. В доме царил привычный хаос — так было всегда, когда Чимин не предупреждал о том, что наведается в гости, но этот беспорядок не раздражал, а только добавлял атмосферы родного места. Даже в своей квартире, пугающе чистой, будто даже необитаемой, Чимин не чувствовал себя так уютно, как в этом бардаке. — Извини, мы тебя не ждали, — негромко произнёс Гу, опустив глаза. Чимин улыбнулся. — Всё хорошо. Поманив пальцем, чтобы его парни наклонились к нему, он обвил руками шею Чона и прижался к его лбу своим, наблюдая любимое выражение смущения на вечно мрачном лице и улыбаясь совершенно по-дурацки. Его сердце было переполнено сдерживаемой несколько месяцев любовью, и сейчас эта любовь бушевала. — Я очень, очень скучал, — прошептал он и прижался губами к выбритому виску, поцелуями пройдя дорожку от него вниз по шее. — Безумно скучал. — М-мы тоже, — выдавил из себя Чон. — Я готовился, но не уверен, что смогу вас принять. — Ч-что? — Чон смотрел на Чимина непонимающим взглядом, но ведьмак только улыбался по-змеиному. Ки громко цыкнул. — Ты как четырнадцатилетний девственник. Совсем намёков не понимаешь? — Да понял я! — рявкнул Чон, а Чимин рассмеялся. — Хватит, не портите мне настроение, — он взял руку Ки и положил на свою талию. Большая ладонь ласково поглаживала его бок, спускаясь к ягодицам. Он усадил Чонгука на кровать и сел на крепкие бёдра, нетерпеливо елозя задницей по ним. Дома его парни никогда не носили одежду, а в присутствии Чимина в лучшем случае могли надеть домашние штаны, поэтому чужая нагота его ничуть не смущала. Сейчас он мог в полной мере оценить, насколько по нему скучали. А скучали сильно. Чонгук был крупным — ещё бы, когда в одном теле уживаются сразу три взрослых парня, — и крупным он был везде, начиная от ладоней и заканчивая стопами, подобрать обувь на которые было бы просто невозможно. По этой причине заниматься сексом со своими парнями Чимину было трудно, но это не значит, что ему это не нравилось. Напротив, ощущать по-настоящему огромный член Чонгука в себе он обожал, но сложной и утомительной была только подготовка к этому. Благо, сегодня он был готов заранее. Он обхватил толстый эрегированный член двумя своими маленькими ладошками, длина которых вместе была даже меньше длины члена Чонгука, и несколько раз нарочито медленно провёл ими вверх-вниз. От этого простого действия Гу тихо заскулил, Чон запрокинул голову, а Ки прикусил нижнюю губу. Что они прекрасно умели делить на троих, так это ощущения. Особенно ощущения, доставляемые Чимином. Он незамысловато ласкал требующий большего внимания член, даже немного жалея о том, что природа обделила его хорошим строением рта, из-за чего доставить полноценное удовольствие орально он не мог. Чимин мог разве что вылизывать большую розовую головку, на которой уже выступила полупрозрачная капля предэякулята, но даже это сводило его парней с ума. Сильные, мясистые бёдра под Чимином мелко дрожали, а Чон, ответственный за всё тело, исключая две руки, отданные братьям, осознанно или не очень, тщетно пытался толкаться членом в рот человека. Чимин ухмыльнулся и отстранился, оставив своего парня возбуждённым и уязвимым. Он стянул футболку через голову, но чтобы снять джинсы ему пришлось слезть со своего парня и стянуть их довольно небрежно вместе с нижним бельём. Вновь забравшись на Чонгука, он завёл руку за спину и медленно, осторожно вытащил из себя анальную пробку с большим красным камнем, сразу же зажав пальцами открывшуюся дырочку, из которой начала вытекать масляная смазка. Чон, Гу и Ки следили за действиями человека с одинаковым выражением восхищения, изумления и желания. — Я же сказал, что готовился, — Чимин, довольный собой и чужой реакцией, слегка нажал на грудь Чонгука, заставив лечь на кровать спиной, опираясь на локти, а сам подвинулся чуть ближе, оказавшись над его тазом. Взяв одной рукой внушительный член, пару раз Чимин потёрся о него влажной от смазки задницей, тихо простонав. Две широкие ладони уже идеально располагались на его ягодицах, разводя их в стороны, и человек, выпустив из лёгких воздух, медленно направил член в себя. Головка вошла в подготовленную дырочку без проблем, и Чимин аккуратно продолжал насаживаться на орган своего парня. Он слышал нетерпеливое рычание Чона, и его член, совсем крохотный в сравнении с чужим, сладко дёрнулся. Хоть в Чимине была только половина Чонгука, он чувствовал себя потрясающе наполненным. — М-м-м, — он плавно выпустил член из себя и вновь насадился на него. Гу неожиданно громко ахнул. — Наш стеснительный малыш подал голосок, — рассмеялся Ки. — Завались, — рявкнул Чон и сжал челюсти. Чимин почувствовал головку члена, уткнувшуюся в стенку его живота изнутри, и слегка откинулся назад, опустив глаза и наблюдая, как член Чонгука натягивает кожу его живота так, что можно прикоснуться к головке через неё. В первые пару занятий любовью человека пугало это следствие чудовищного размера члена Чонгука, однако сейчас он получал удовольствие от созерцания такой редкой и необыкновенной картины. Какое удовольствие получали от этого его парни можно было прочитать на их выразительных лицах. С губ всех троих едва не текли слюни. Чимин начал двигаться нарочито медленно, всё ещё привыкая, но уже не испытывая большого дискомфорта. Масляная смазка стекала по его бёдрам и по члену Чонгука, с губ срывались томные вздохи, но откровенные стоны Чимин держал в себе, дразня своих парней. Те не пытались взять процесс в свои руки, боясь навредить, но ведьмак видел, насколько им этого хотелось. Он двигался свободно, не испытывая неудобств, и потому наклонился, положив руки на широкие плечи, и с дьявольской улыбкой прошептал: — Давай. Будто ожидая только этой команды, Чон резко вскинул бёдра, войдя в человека целиком и вызвав громкий стон. Одновременно, будто сговорившись, Гу и Ки надавили на ягодицы Чимина, заставив его опуститься, и теперь Чон вбивался в хрупкое тело, совершенно не сдерживаясь. Чимину оставалось только сходить с ума от движения внутри, почти крича от удовольствия. Он не заметил, как они поменялись местами: теперь его Цербер был сверху, между разведёнными в стороны ногами, он рычал дико и дышал быстро и сбивчиво, а Чимин выгибался дугой, до умопомрачения наслаждаясь процессом, в котором его участия теперь практически не требовалось. Каждое движение Чонгука внутри можно было увидеть через слегка натянутый живот Чимина, и Ки положил руку на этот бугорок, чуть на него надавив. Чимин услышал обрывистый вздох и в ту же секунду почувствовал, как в него брызнула горячая сперма. Его подхватили под ягодицы и притянули к себе, тяжело дыша и изливаясь внутрь долго и обильно. В таком положении ему пришлось провести пару минут, и по истечении этого времени он чувствовал тяжесть в до отказа наполненном семенем Чонгука животе, но ничего для него не могло быть слаще этой тяжести. Кроме того, за эту пару минут Чимин успел кончить, потому был расслабленным и умиротворённым. Из него осторожно вышли и сразу же заткнули измученную дырочку пробкой, чтобы семя не вытекло. Так же осторожно Чимина, слабого и беззащитного сейчас, взяли и положили на колени, как ребёнка, прижав к себе. Гу бережно гладил его чуть надутый живот — какое-то особое удовольствие все трое получали от того, что их человек внутри и снаружи им принадлежал. Возможно, то было проявление древних церберовских инстинктов. Чон мягко поцеловал человека в лоб. Следом за ним по очереди это сделали Гу и Ки. Чимин прижался к широкой горячей груди, чувствуя покой. Он почти засыпал, думая о том, что его дом — это вовсе не вылизанная дочиста квартира, не университет, не человеческие друзья и не человеческий мир. Его дом — это Чонгук и его милый каменный домик.