Ведьмин лес

Заросли шиповника в безымянном лесу на окраине Кикрволла отваживали оттуда очень многих желающих прогуляться среди густой листвы вековых деревьев. Колючие кусты росли аккурат по линии начала леса, как будто бы кто-то нарочно их там посадил, чтобы случайные зеваки не заходили на его территорию. Хоук всегда шутил, что там живёт какая-нибудь ведьма по типу тех, что населяют сказки каждого народа. Она заманивает в лес маленьких детей с помощью игрушек и сладостей. Колючие заросли сами расступаются перед ними, словно приветствуя дорогих гостей, и пропускают в самую чащу густых крон. Но когда шипы снова смыкаются у малышей за спиной, дороги назад уже нет. И безутешные родители напрасно надеются прорваться сквозь эти дебри, чтобы вернуть своё дорогое дитя. Фенрис в подобные сказки никогда не верил. Он видел слишком много ужасов наяву, чтобы пугаться выдуманных. Но конкретно это поверье сыграло ему на руку, потому что из-за жутких историй и, в принципе, абсолютной непрактичности территории к порогу безымянного леса практически никогда никто не ходил. Это было отличное место, чтобы побыть наедине с собой и при этом не соблазнятся полным погребом вина в его старом доме. Всё же Фенрис дал себе слово, что вне Висельника больше не притронется к алкоголю. Эльф приходил к зарослям шиповника, когда ему хотелось подумать в одиночестве и не опасаться быть найденным пронырливым Хоуком или Мерриль, которая из природного любопытства повадилась лазить в самые неприметные места города. Он усаживался напротив сплошных кустов и мирно смотрел на лучи солнца сквозь плотные кроны. Иногда даже срывал ягоды пальцами в железной броне, не боясь пораниться. Это было одним из немногочисленных способов для Фенриса разобрать путаницу в собственных мыслях и расслабиться. Вот и сегодня воин аккурат в обычное время усаживается спиной к острым природным иглам и снова смотрит на закатное солнце. Впервые за много лет с улыбкой на устах. Он с любовью поглаживает красную ткань на руке, снова прокручивая в голове события двухдневной давности. Когда они с Хоуком наконец поговорили. Когда Фенрис сбросил груз трёх лет со своих плеч и признался, что любит этого мага до сих пор. Когда попросил прощения за свой побег и поклялся быть с Гарретом остаток своей жизни. И Хоук в тот день вернул ему, казалось бы, навсегда утерянное счастье. Их вторая ночь была наполнена страстью, любовью, медленными и неторопливыми ласками. Они больше никуда не спешили. Никто из них не боялся, что второй отвергнет его или сбежит, поджав трусливый хвост. Они обнимали и целовали друг друга до рассвета, пока сон не сморил обоих. А на утро Фенрис проснулся от того, что Хоук медленными и аккуратными движениями заплетал косу из нескольких прядей его отросших волос. — Что ты делаешь?.. — сонно буркнул эльф, пытаясь напустить на себя раздражение. Но вид у него был настолько расслабленный и умиротворённый, что неумелая ложь не сработала. — У тебя волосы путаются, — усмехнулся в ответ Гаррет, поцеловав бурчащего эльфа в висок. — Так как состригать ты их не хочешь, может, хотя бы в косу будешь заплетать? — М-м… Я подумаю, — лениво отозвался Фенрис, переворачиваясь на другой бок и натягивая одеяло на себя чуть ли не до глаз. Чтобы Хоук не увидел его невольно до ушей растянувшуюся улыбку. И уже второе утро Фенрис заплетает себе маленькую косичку из тех же самых прядей. Зачем? Он не знает. Но это приносит ощущение тепла и покоя в израненную душу эльфа. Словно может излечить все шрамы, оставленные годами рабства, скитаний и одиночества. Фенрис наблюдает, как солнце постепенно начинает скрываться за горизонтом, и поднимается на ноги. Хоук обещал сегодня быть дома до темноты. Наверняка принесёт из грязных доков кучу разного сорта историй о пьяницах, наполовину разломанных кораблей, которые непонятно как ещё на плаву держатся, неприличных шутках Варрика и матросах, неловко жмущихся около клиники Андерса. Фенрис не хочет пропустить ни одной.