Древо Сансары

      И снова я здесь, и снова смотрю на могучих великанов, устремившихся ввысь. Вновь в воздухе витает аромат леса, а энергия плотным потоком течет вокруг тела. Я будто оказался посреди миллионов рек, имеющих единый исток. Так почему бы не отыскать их начало?       Мгновенно переместиться не получилось. Тогда я пошел пешком, на своих двоих. Место и вправду было чудесное, но воспоминания о том, что именно здесь произошло в прошлый раз, портили общее впечатление. Хотелось побыстрее найти то, что искал, и вернуться домой, оттого тут же ускорил шаг. Поток становился все плотнее и плотнее, и вот показалось дерево. Оно было меньше остальных в этом лесу, но казалось гораздо более древним. Белоснежная кора вторила нежно-голубым листьям, будто освещая близлежащее пространство. В кроне между ветвями иногда можно было увидеть яркие зеленые полупрозрачные плоды, напоминающие жидкие изумруды. Древо было прекрасно, и я невольно залюбовался волшебным зрелищем. Корни уходили в небольшое озеро, достававшее едва ли до колена. Меня тянуло туда, поближе к узловатому стволу, мягкой коре и небольшому лишайнику, расположившемуся на стыке поверхности воды и остатков валуна, на котором рос исполин. Не увидев ни одной причины сдерживать себя, ступил на поверхность воды. Удивительно, но я не мог погрузиться в озерцо ни на дюйм, оставляя своими шагами лишь круги на почти прозрачной глади. Путь продолжился: с каждым преодоленным дециметром я становился все спокойнее. На душе впервые стало по-настоящему легко. Но вот до корней осталось четыре шага, и буквально через минуту я ступил на зеленый лишайник. Захотелось прикоснуться к сиявшей белизной оболочке. Рука нащупала холодную приятную текстуру. И тут на меня нахлынуло осознание того, что Древо наблюдает за мной.       Враждебности не было: только любопытство и легкое дружелюбие источало явно разумное существо. И я ответил тем же. Дальнейшее время прошло за интереснейшей «беседой», в которой не прозвучало ни единого слова. Только лицевые мышцы реагировали на перепады настроения да листва шуршала, вторя особенно ярким впечатлениям собеседника (Или собеседницы? А вообще применимо ли понятие пола к растению, пусть и явно магическому?). Это был обмен чувствами и воспоминаниями. Солгать было невозможно, хоть и цели такой никто из нас не ставил. Оттого вскоре сложилось чувство, что мы давно знакомы, просто были разделены в течение очень большого промежутка времени. Тогда и узнал я, что стою под сенью Мирового Древа. По крайней мере, так называли моего собеседника во многих мирах. Да и весь Лес был его ветвями, коих было гораздо больше, чем я смог бы посчитать.       Захотелось узнать больше, и Древо, не таясь, ответило. Оказывается, семя жизни в любом из миров берется именно от него и потом становится первыми растениями и одноклеточными. Из них уже после развивается биосфера, и присутствие Древа становится ощутимым только в старейших представителях. Чаще всего ими становятся деревья или их аналоги в конкретном измерении, но бывают и исключения. Например, в одном месте, которое я бы обозвал «типичным Уся-нагибатором Небес», древнейшим представителем оказались микроскопические водоросли в расщелине у берега острова, так как малость ужаленные во всем известное место жители в попытке возвыситься сожрали на суше все: даже траву, червей и лишайники. Жил тот мир после этого, ясное дело, недолго. Ах да, я сказал что-то про семя жизни? Так вот, по сути древо «прорастает» в новый мир, а не отпочковывает нового потомка и не кидает семена в привычном смысле. Именно такое «прорастание» я и назвал «семенем жизни», так как ничего более подходящего под образы, показанные мне, не смог придумать.       Я спросил про энергию, которую чувствовал не только здесь, но и в новом мире. Оказалось, что это — побочный продукт от проросшего древа, сила, которую в той или иной степени вырабатывают все живые существа. Она просто существует, позволяя тем, кто может ей оперировать, изменять окружающий мир, как когда-то его изменило существо, ставшее моим собеседником. Конечно, в голове мгновенно проскочили вопросы касательно того, как именно работает магия, на что мне ответили, что уметь чувствовать и иметь возможность воздействовать — разные вещи. Данная фраза прояснила многое.       Я мог чувствовать, поэтому видел то, что пытались скрыть маги, но не мог колдовать. Я как будто был антиподом жителей мира Роулинг (теперь уже и моего). Душу пробрал истерический смех: оказалось, что изначально мне была доступна столь желанная особенность, но чертов кинжал выжег в душе что-то очень важное, сделав в следующей жизни, по сути, магическим калекой. Тогда клятва не прощать причину всех моих бед стала еще крепче. Правда, на секунду показалось, что Древо как-то сочувствующе вздохнуло в ответ на обретенную в глазах решимость.       Мы продолжили общение. Проведенное в том месте время значительно развеяло пелену вопросов, окружавшую меня с самого начала новой жизни. Некоторые ответы совпали с уже пришедшими на ум предположениями, другие же открыли новые грани жизни. А потом меня снова поставили перед выбором. Выбором, который однозначно и бесповоротно менял русло жизни. Однако ценой ему была потеря права причислять себя к людям.       К счастью, сиюминутного ответа не требовали, поэтому я долго бродил между титанами Леса, размышляя о том, как стоит поступить. Дело в том, что Древо прониклось ко мне некоторой симпатией, да и обнаружилось, что далеко не все живые существа могут попасть сюда, и тем более сделать это более одного раза. Это показывало крепость связи между нами. Поэтому Мировое Древо предложило отведать один из его плодов, сделав меня максимально приближенным к себе с точки зрения способностей существом. Естественно, человек таковым существом не являлся.       Устав от размышлений, я решил подробнее расспросить, какие именно изменения привнесет в мою суть столь необычная трапеза, и, услышав ответ, одновременно успокоился и загрустил. Огромная продолжительность жизни, близость с растениями, и, самое главное, излечение обожженного кинжалом духа, соседствовали с неизбежной разлукой со всеми, кого я знаю или захочу узнать. Еще какое-то время я провел в молчании.       Поднявшись с мягкой лесной подстилки, я вновь зашагал в сторону озера и белоснежных корней. Ноги в третий раз ступили на водную гладь. Рука уже привычным жестом коснулась коры. Я дал свой ответ, и изумрудная капля плавно опустилась прямо в протянутую ладонь. Сердце говорило, что я могу потом горько пожалеть о сделанном выборе, но разум четко утвердил то, к чему я пришел в размышлениях: человечность важнее моей биологической принадлежности, и ее сохранение зависит только от моего духа. Так что не важно, кем именно я буду с точки зрения окружающих, главное — не перестать быть собой в собственных. А время… возможность прожить долгую жизнь никогда не реализовывалась стопроцентно.       Теперь в моих руках мягко переливается всеми оттенками зеленого нечто прохладное округлой формы, явно несовершенной, но по-своему прекрасной. Вдох, еще один, и я подношу плод ближе. Остальное прошло быстро: жевать изумрудное чудо не надо было. Очередной крутой поворот жизни буквально растворился во рту, а сознание резко замедлилось. Захотелось спать.       Последнее, что я «услышал» - это мягкий, почти по-матерински нежный шелест Древа, подобный первой в жизни младенца колыбели.

***

      Нежно-голубой кокон с зеленой сердцевиной и полупрозрачными внешними оболочками едва касался воды, расположившись у корней великого дерева. Стояла тишина: здесь не было ни зверей, ни птиц. Кому-то такое место показалось бы страшным, но оно просто отражало незыблемость бытия его владельца, его бесконечный рост и силу. Даже ветер стих, и казалось, что Лес затаил дыхание, ожидая рождения своего дитя.       Ветер стих и в заброшенном саду. Больше не покачивались ветви деревьев, не жужжали насекомые. Даже переспевшие плоды и ягоды не падали на землю. Только где-то вдалеке было едва слышно одинокое птичье пение. А яблоня, под которой заснул мальчик, на мгновение вспыхнула зеленым.Тело Алана покрыл едва видимый глазу слой силы, скрывший от постороннего взора то, как медленно рыжие пряди становятся все более призрачными, как и все остальное. Материальная оболочка стремилась подстроиться под вошедшую в нее силу, изменяя свою природу и пробуждая остатки древних черт, передавшихся от предка всем живым организмам.       Время, проведенное в реальном мире, было существенно меньше того, что ушло на духовную трансформацию. Солнце едва начало закатываться за горизонт, когда исчезли все следы, говорившие, что под деревом находился человек. Теперь буйная растительность, будто перина, поддерживала почти оформившийся силуэт, скрытый за ореховой скорлупой. Настала пора просыпаться.

***

      Очнулся я стремительно и сразу понял: изменилось многое. Даже не открывая глаз, я мог точно сказать, какие растения находятся вокруг меня. А еще чувствовал свое тело, как оно было покрыто защитной пленкой, будто только доставленный покупателю товар, и как вокруг него распустились разнообразные цветы. Первые пару минут, признаюсь честно, я не мог разобраться, что именно и как теперь воспринимаю, и это заставляло паниковать. Однако ласковый порыв ветра, наполненный волей Древа, привел меня в чувства и намекнул, что пора бы и проснуться. Больше не было необходимости прикасаться с белым корням, чтобы вести беседу: достаточно было просто находиться в Лесу. Осознав лишь малую часть произошедших во мне изменений, я серьезно задумался над тем, как придется к ним привыкать и развивать обретенные способности. А то, что они есть, стало понятно сразу, и не спрашивайте, каким образом я это понял. Просто знал: это было похоже на дыхание.       Мои беспокойства развеял новый порыв, сопровождавшийся весьма интересной информацией. Оказалось, что в материальном мире меня встретят «дети леса», которых Древо попросило «взрастить молодой побег». Оставалось только надеяться, что по возвращении я не стану для неизвестных существ своеобразным аналогом апостола или пророком. Вздохнув в смеси предвкушения и беспокойства, я поспешил вернуть сознание в тело, то есть проснуться.       Сначала вокруг была лишь тьма, но сообразив, что темнота и теснота странно сильно пахнут орехом и древесиной, я вспомнил про пленку. «Да уж, никакой эволюцией не вытеснить из души такое качество как рас...кхм, забывчивость,» - и отвесив мысленную оплеуху, попытался подвигать конечностями, чтобы выбраться из скорлупы. Тело отозвалось с невиданной охотой и энергией, и уже в следующую секунду я отряхивал голову от остатков коричневой корки, с радостью отметив, что на ней есть волосы. Да и вообще никаких лишних или недостающих «деталей» в тушке замечено не было. Разве что кожа стала заметно светлее.       Но тут на глаза упало нечто небесно-голубого цвета. Дернув новинку двумя пальцами, понял, что это были волосы и впал в ступор.       - И вот как мне ЭТО объяснить маме? Еще даже краски для волос таких цветов не вышли в открытый доступ!       И тут я понял, что если волосы и смогу перемазать в какой-нибудь краске, то голос выдаст перемены с головой: было в нем что-то новое, придававшее тембру свежесть и глубину. При этом было четко слышно, что его владельца еще не догнал и не поломал в неравной схватке пубертат. И это еще до того, как посмотреться в зеркало. В общем, от удивления я сел, где стоял, даже не обратив внимания, куда именно пристраиваюсь.       С глазами по пять копеек и максимально шокированным лицом меня и увидели двое, что вышли из лесной чащобы.