Древо Сансары

      Я стоял в собственном сознании, пока тело было погружено в спячку, и приводил оное в порядок — последние события затронули довольно глубокие шрамы, от которых я так и не смог убежать. Эмоции бушевали, словно океанический шторм, и понадобилось немало времени, чтобы просто выплеснуть их все, дождавшись кондиции, в которой яростное пламя иррациональности начнет утихать. Когда период истерики прошел, я стал мысленно перебирать случившееся и заметил небольшую странность. «Все же можно было сделать совсем по-другому!» - выстрелила догадка логики через порядком истончившуюся пелену перед глазами. - «Как минимум странно то, что мы сначала провели ритуал, а потом отдали камень. И вообще, зачем мы его отдали? Вход в чащобу закрыт для всех человеческих магов и рас, связанных с ними рабскими контрактами, а значит не было места надежнее для того, чтобы спрятать Дар».       Погрузившись в анализ ситуации с головой, обнаружил только больше вопросов. Например, почему я так недоверчиво, едва ли не презрительно отношусь к магам? Даже если вспомнить истории пострадавших от них магических рас, мое поведение по-прежнему остается нелогичным. Я отнюдь не ангел со святым и праведным сердцем. Будучи тем, кто родился в двадцать первом веке, я прекрасно помнил уроки истории, прелести работы сознания и одно простое утверждение, выработанное опытом поиска реальных фактов в куче информационных отходов: никто не бывает свят, и это нормально — такое поведение заложено во всех живых организмах природой. Поэтому поведанные мне факты не должны были поколебать разум. Вообще, я обе жизни старался относиться ко встреченным мной существам максимально непредвзято, пусть и знал, что стопроцентно такое не реализуется. А тут будто в голову засыпали песок, который вытеснил установленные ранее принципы. Хотя и фраза, сказанная Петунии при первой встрече про то, что я — ходячий набор ингредиентов, была правдивой. Стоит только вспомнить, что на уроках зельеварения ученики иногда колупают сушеные мозги пикси и что для настоя против окаменения необходима мандрагора. А я, между прочим, являюсь довольно близким родственником названного растения. Вот только кто из разумных существ даст магам возможность разобрать себя на составляющие? Правильно, никто. А для особо упорных энтузиастов проводили «Пески времени», после чего забытым всеми, кроме пострадавших, исследователям приходилось очень туго: жили после такого недолго. Так что и тут я повел себя странно. Но, к счастью, даже так удалось хотя бы немного столкнуть Нию с предназначенного сюжетом книг пути. Очень надеюсь, что в этом мире судьба мальчика и его тети сложится куда лучше.       Все больше погружаясь в воспоминания, не покидало чувство, что кто-то аккуратно подталкивал меня в нужном направлении, чтобы я не мог вмешаться в оригинальную историю. Будто существовала воля, старающаяся поставить мир на нужные рельсы. «Да уж, прямо как в одной из манхв, которую я читал в прошлой жизни. Только там у героини получилось побороть врага, а вот в моей ситуации даже его существование надо ставить под сомнение», - думал я, прикидывая, смогу ли узнать у кого-либо правдивые ответы. После нескольких месяцев рассуждений во сне, решил попробовать поговорить с Древом Мира. Оставалось только надеяться, что разум найдет Лес и в третий раз, так как определенной дороги туда не существовало.       Если вам интересно, почему я не стал сломя голову бежать в Годрикову лощину, чтобы спасти Поттеров и Сириуса, то все оказалось прозаично до тошноты: к тому времени, когда я смог предотвратить собственное разрушение под натиском кучи психологических травм, которые по собственной дурости сам же и создал, прошло чуть больше десяти лет (пять лет по внешнему времени). А 77+5=82, так что я безнадежно опоздал. Но впереди были относительно спокойные дни, в течение которых я мог искать ответы и тренироваться, чтобы больше никогда такого не повторилось. На задворках сознания, правда, больно покусывала совесть, ведь если канон поколебать так и не удалось, то своим бездействием я обрекал маленького ребенка на по-настоящему страшное «детство». Но я верил в свою подругу, и надеялся, что ее природная эмпатия возьмет верх над иррациональной ненавистью. Тем более что даже забыв про мое существование, с ней должны были остаться привнесенные мной изменения в характере. Просто теперь в ее воспоминаниях она самостоятельно была должна дойти до этого.       «Так, ладно. Хватит время тратить! Его и так, как оказалось, осталось довольно мало.» - дав мысленную оплеуху, взбодрился я. - «Пора попытаться выйти на диалог с Древом. Так что вперед, и пусть все получится!» А потом я задействовал свой дар, и разум поплыл в страну грез, перемещаясь между различными местами, находящимися за пределами моего мира. Вспоминая, как я перемещался в собственных снах, подумал о Лесе. Закрыл глаза (если они вообще существовали в такой форме).Когда открыл их, впереди красовались все те же великаны мира растений. «Ура, у меня получилось!» - пронеслось на выдохе в голове. Не теряя ни минуты, проскользил к такому знакомому месту.       Древо было безмерно радо тому, что я снова пришел. Даже неловко было начинать беседу со сложных в моем понимании вопросов. Поэтому сначала мы болтали о разных мелочах, а после я начал переводить разговор в более серьезное русло. Как ни странно, но от меня ничего не скрыли. Оказывается, мой собеседник сразу заметил следы чужого вмешательства в мой разум, столь тонкие, что почти не отлавливались никем, кроме него. А вот авторство таких манипуляций, к сожалению, установить не удалось. Древо только определило, что это дело рук не человека, а так называемого бога. Вот только богов было больше, чем миров, раза в три, если не больше, поэтому и следы часто были не совсем уникальны. Вспомнилась одна старушка, рубиновый шрам и имя «Кали». Я не был сведущ в пантеонах прошлого мира, так что спросил более мудрого. На мое предположение ответили мыслью, что шанс велик, но событие не является достоверным, а всего лишь вероятным, так как пусть логика божеств оставалась непонятной для Древа, но некоторые особенности поведения оно усвоило, и они не подходили под мой случай. Тогда я рассказал о гипотезе «воли автора», но ее отвергли, поведав только, что скорее всего одно из божеств как-то узнало сюжет книг и стало активно его реализовывать. Хотелось только надеяться, что в основу сюжета неизвестный положил оригинальную историю, а не один из фанфиков с очень темными атмосферой и финалом.       Мы болтали еще долго, и мне открыли новый способ связи через деревья внутри чащоб, а еще обучили некоторым навыкам работы с собственным разумом, буквально «вшив» те через мысленную связь. Но вот приемы легилименции просто предоставили в виде своеобразного архива, который я должен был распаковать и самостоятельно отработать. Настало время снова сказать «до свидания», и я вернулся в тело, очнувшись от довольно изнурительной принудительной комы (вряд ли сон, продлившийся десять лет, можно описать как-то иначе). Ей-богу, я вроде бы побил рекорд спящей красавицы. Но бездельничать было некогда: начинался этап тренировок, после которого я выйду и окончательно разберусь со всеми, кто так страстно желает, желал или пожелает в будущем разрушить мою жизнь. Так что встав со своего ложа, я потянулся и стал приводить немного закостеневшее тело в пиковую физическую форму.       Завершив курс восстановительных упражнений за месяц, я приступил к тренировкам, которые записал для меня Абе. Их целью было постепенное всестороннее развитие. Разве что только навыки боя улучшались только с точки зрения техники, так как противника для спарринга на данный момент не существовало. Однако развивать только одну грань своих возможностей было бы глупо и недостойно моей внутренней жабы, так что к физическим тренировкам добавились магические и сенсорные. Задания для них мне в последний момент отдала Ида, вручив блокнотик (и где только нашла?) с необходимыми записями. По ним и занимался, расширяя арсенал и углубляя понимание различных процессов.       Сперва я рассчитывал провести все девять лет до момента поступления Гарри Поттера в магическую школу в чащобе за тренировками. Но на восьмой год пребывания по внешнему миру заметил, что эффективность упражнений значительно снизилась. «Нужен отдых», - вспомнил о прописной истине незадачливый ученик, - «а то и так неплотная крыша точно обзаведется дырками». На самом деле умение грамотно чувствовать свои пределы было так же важно и полезно, как и умение их преодолевать. Часто для решающего рывка необходимо было набраться сил, и бездумное движение вперед вовсе не помогало. Поэтому в течение полутора месяцев я читал книги из рюкзака, рисовал в альбоме и даже пару раз выходил из укрытия, не сумев умерить любопытство по отношению к Запретному Лесу. А дальше я продолжил развиваться в собственном темпе, радуясь, что не застреваю подолгу на одном месте.       В один из моих перерывов в чащобу кто-то вошел. Я напрягся, так как не ждал гостей, и спрятался, поджидая потенциального врага. Каково же было мое удивление, когда во вторженце я опознал молодого кентавра, что с каким-то благоговением нес к центральному дереву огромный венок из магических растений. Чтобы вы понимали, «носильщик» по высоте был равен довольно крупному пони, а обруч из трав и цветов при этом спокойно пересекал все его туловище, заканчиваясь в полуметре за крупом, в то же время выпирая на такую же дистанцию впереди. Чудно было то, что растения оставались весьма твердыми, и венок вполне эффективно держал форму, пусть по бокам и был сплюснут в эллипс маленькими ручками. Картина была просто неописуемая, и в голове проснулся юморист-победитель конкурса несносных шуток: «Кентавр крутит хулахуп? Или что это тогда?». Мозг просто отказывался выдавать какие-либо приемлемые выводы. И я сидел за кустами, наблюдая как мальчик подошел к дереву, каким-то чудом снял это с себя и с самым одухотворенным видом, который я когда-либо имел честь наблюдать, положил ношу у корней. Потом он преклонил все четыре колена, опустил руки на землю в жесте, напоминающем японское догэдза, и положил на тыльные стороны ладоней голову.       Пока я тихо офи-, кхм, удивлялся необычному поведению, кентавр поднял голову и, глядя только перед собой, стал напевать стихи на неизвестном языке. Любопытство просто распирало, так что я не удержался и попытался применить особенности сноходца, чтобы понять смысл. Понял, потом не понял, а после еле сдержал хохот, потому что это было бы неуважительно по отношению к мальчику, проходящему, как оказалось, церемонию магического созревания. Просто в самой песне тот восхвалял мать-природу и просил у нее и небесных тел поддержки, дабы полностью раскрыть свои таланты. А еще был безмерно счастлив, что среди всех жеребят его племени именно он попал в «святыню духов», что означало для него светлое будущее и высочайшее уважение среди сверстников. Я не удержался и попытался подсмотреть, что же такого делают кентавры на своем обряде, что некоторых переносит в чащобы. И снова еле сдержался. Хотелось дать себе ладонью по лбу. Эти умники и умницы со временем утеряли правильную технику открытия таких мест, но на остатках смогли разработать ритуал и опять потерять в песках времени его суть. А он-то, в свою очередь, позволял «протащить» с определенной вероятностью в чащобу живых существ. Вероятность определялась степенью родства с силой Древа. Чем она была больше, тем вероятнее молодой кентавр совершал переход. Но переход был временный, и когда снаружи переходили к заключительной части песнопений, все, кто проходил ритуал, возвращались на свои места.       Еще удалось уцепить одну весьма интересную особенность культуры этих разумных: они безмерно почитали природу. Иногда даже почтение превращалось в фанатизм у отдельных представителей. Так что в этот день я поставил себе еще одну задачу: «Я НИКОГДА не должен говорить кому-либо из кентавров о своей истинной природе. Иначе придется прятаться, долго и качественно. Жрец или апостол — слишком страшные для меня профессии».       А потом я совершил глупейшую ошибку: пока пытался размять затекшие мышцы (шел второй час сидения в засаде), одна из веток смачно хрустнула под моими ногами.