Поганая молодёжь

Ночь покрыла осенний Питер своей темной густой дымкой. Величественные здания прямиком из 19 века сонно возвышались над спокойно шуршащей Невой. Весь город ложился спать, а одна квартира никак не хотела молчать. В этой квартире уже несколько часов звучали песни классиков русского рока на пару с зарубежным панком. Кухня дрожала от грязных аккордов и звянещих вокальных нот. Пару человек сидели на кухонном столе, глотая, из недалеко стоящих бутылок, пиво. Другие трое сидели на стульях, смотря на стоящего рядом парня. Высокий юноша играл что-то на гитаре, перебирая струну за струной. Ещё несколько человек стояли и курили на балконе. Лишь один светловолосый парень стоял в углу, пытаясь найти себе место в этом безумии песен и разговоров. — А я и не знал, что Боря умеет так круто на гитаре играть. Умеет же удивлять. — к блондину подошёл высокий и красивый парень. Свои мозолистые, от гитары, руки он положил на плечи рядом стоящего. — А ты что один здесь стоишь, малыш. — нежно прошептал Маяковский на ухо своего возлюбленного, оставляя лёгкий поцелуй на его щеке. Его тёмные растрёпанные волосы поровнялись с золотыми кудрями собеседника. — Володь, — удивленно проговорил Есенин, смотря в тёмно-карие глаза напротив — просто, не знаю, чуствую себя здесь чужим. Так много людей. И они все явно не особо-то и рады мне. Такое чуство, будто знакомство с твоими друзьями было ошибкой. — разочарованно пробубнил Сергей, смотря на Владимира, который обеспокоенно оглядел своего парня рядом с собой. — Солнце, послушай. То что сейчас никто не обращает на тебя внимание не значит, что ты здесь чужой. Им нужно к тебе привыкнуть. — Маяковский опустил руки на талию, подбадривающе обнимая. Сергей закинул голову назад, с надежной смотря в глаза своего собеседника. Через пару минут молчания музыкант продолжил. — Серёж, давай я тебя с Борей отдельно познакомлю. Он парень хороший и спокойный, не то что остальные. Только сейчас доиграет, хорошо? — в ответ Есенин улыбнулся чмокнув Маяка в губы. Тот лишь ухмыльнулся, прижимая Сергея ближе к себе. *** Прозвучал последний гитарный аккорд. Все находящиеся в комнате хлопали Пастернаку, а сам он устало провел взглядом по любимой публике, улыбаясь.Через несколько секунд к Борису подошёл Маяковский, который держал за руку Сережу. — Молодец, Боря. Хорошо сыграл. Может тебе вместо меня на гитаре играть? — Владимир ухмыльнулся, пожимая руку своему приятелю по группе. — Да, спасибо, Володь. Сам от себя такого не ожидал. Не зря репетировал. — радостно проговорил музыкант. Потом Пастернак посмотрел в сторону Сергея. Тот в это время рыскал взглядом по комнате, стараясь не замечать стоящего рядом мужчину. — А это ведь твой возлюбленный. — Ага. Хотел познакомить вас, чтобы вы там вместе время провели. — удивленно с немым вопросом, посмотрел на товарища Борис. — Не боись, подминю я тебя, а вы пока прогуляйтесь. — оглянувшись, Маяк повернулся опять и прошептал Боре на ухо: «Покажи ему наше место, хорошо?» — Ладно, хорошо. — спокойно вздохнул Пастернак, переводя взгляд на Есенина, пока Маяковский уже забирал гитару и кричал летовские лозунги. — Ну что, малой, идём, покажу наше секретное место. *** Вместе они сидели на крыше, всматриваясь в фиолетовую даль полуночи. Оказалось, что у них много общего. Одни любимые группы, фильмы, книги. Последний час они говорили о Маяковском. Пастернак рассказывал забавные истории с репетиций, а Есенин вспоминал все их свидания на крышах, квартирниках и барах. Вдруг послышался звук открывающегося люка. Владимир подошел к парням, оставляя нежный поцелуй на щеке Сергея. — Ну что, рассказывайете, как время провели. — спросил Маяковский, садясь рядом на край крыши. — Прекрасно, Володь. Боря оказался очень милым. С ним очень приятно общаться. — радостно перечислял Сережа, оглядываясь в сторону Пастернаку. — Мне тоже было очень приятно было познакомиться с тобой, Серёж. — Борис улыбнулся Есенину. — Рад, что вы подружились. — сказал Маяковский, наблюдая за Сергеем, который смотрел куда-то вдаль. — Солнце? — Да, Володь? — Есенин обернулся в сторону Владимира, смотря на него внимательным взглядом. — Пойдём домой. Посидим вместе, отдохнем, чаёчка попьём. — устало проговорил Маяк. — А если честно, — протянул шепотом музыкант. — сам уже устал от общества этих говнарей. — Ты как-то смягчился за последние время. Что? Любовь голову на место вставила? Теперь Маяковский порядочный семьянин что-ли? — саркастично сказал Пастернак, улыбаясь чему-то своему. — А вы, Борис Леонидович, возвращайтесь в квартиру и там продолжайте своё выступление. Вдруг послышался тихий, но звонкий смех Сергея. — А ты, что смеёшься? Для тебя у меня всегда найдется особое наказание. — обернулся Маяк на смех возлюбленного, который стоял на безопасном расстоянии от собеседника. — Боже, как же страшно. — наигранно фальшиво испугался блондин. — И что же такого плохого ты сможешь мне сделать. — А кто сказал, что плохого? — подходя всё ближе и ближе к своему возлюбленному, сказал Владимир. Через пару минут Сергей был вжат в стену, а музыкант лишь ухмылялся такому положению любимого. В ответ Серёжа прижался губами к Маяка, слегка покусывая нижнюю губу. Маяковский лишь довольно ухмыльнулся подобным действиям любимого, отвечая на его ласки. Отстранившись, Есенин наблюдал за дальнейшими действиями музыканта. — Так и будешь жать меня к стенке, пожирая взглядом или всё же мы удасужимся отлипнуть от стенке и пойти домой, а, Володь? — Да, ты прав. — прошептал Маяковский прямо в губы Сергея. — нам пора домой.