Без бою

Сколько прошло с того момента, когда капитан Александр Смоллетт оставил морскую службу? Года два, не более. Лампа тускло светится на столе, а Александр, зевая, смотрит в окно. Проносятся перед глазами последние листья, стекла умыты каплями дождя... Осень здесь тоскливая, холодная. Смоллетт бросил взгляд на море: волны мирно прибегали к берегу и, словно чего-то пугаясь, улепетывали обратно, моча песок и таща за собой мелкие камешки и пустые ракушки. Табак в трубке почти истлел, бывший капитан понял это по уже не такому яркому вкусу табака. — Черт. В открытое окно с силой дует ветер, теребит старый тюль. Усталось — вот все, что чувствует Александр сейчас. Эта треклятая улыбка сияет перед глазами. Алекс, спрятав лицо в ладони, улегся на смятую простынь и по прошествии пятнадцати минут забылся во сне. *** Стук в дверь прервал беспокойный сон бывалого моряка. Смоллетт проморгался, встал с постели и, протирая глаза, пошел ко входу. — Да? — Капитан! — тревожный голос Дэвида Ливси раздался из-за двери, капитан нехотя провернул ключ в скважине, отперев дверь. — Капитан, я стучусь к вам уже около получаса, вы до сей поры не удосужились мне отпереть? — доктор сморщил нос, словно обидевшись, но тут же улыбнулся. — неужели вы спали, капитан? Смоллетт поежился. И не столько от холода, который веял из открытой двери, сколько от этого слова. "Капитан". — Ладно. Заходите, раз уж пришли. Доктор шагнул в дом, снял дорожный плащ, шляпу. — Вы в ужасном состоянии, капитан. И снова. Да, он был бы капитаном, если бы в один день его не пригласили вести "Испаньолу", не задавая вопросов. Именно тогда вся его жизнь пошла под откос. Но выглядел он и впрямь ужасно. Темные круги пролегли под глазами, подбородок зарос щетиной. — Но, как бы ужасно вы не выглядели, я приехал лишь вас навестить. Как вам тут живется, капитан Смоллетт? Как вы без моря? — НИ СЛОВА ОБ ЭТОМ!, — гаркнул Александр. Дэвид стушевался, тень обиды отразилась на его лице. Он развернулся: — Извините, видимо я зря приехал. — Что?.. Нет, сэр! Простите меня, старого дурака! Вы не так меня поняли! Просто... Ливси обернулся. — Я все понимаю. Так что с вами, капитан? Не признаешься сейчас, не признаешься никогда. Слабак. — Я совершил смертный грех, за который меня пожгут на костре, доктор. — Какой же? — Влюбился. — Ничего себе... Так почему же смертный грех? — Я полюбил мужчину. — Кого? — Вас, доктор. Ливси не сумел вымолвить ни слова. — Я тоже...Капи— Александр.. — Алекс. — Алекс. — Но учтите, доктор, я не сдамся вам без бою. *** Объятия крепкие, теплые и согревают получше чая, который стоит на коленях. Поцелуй совсем невесомый, нежный, но торопливый. Александр заботливо накрыл доктора пледом и улыбнулся, качаясь в кресле перед камином. И все же сдался. Без бою.