Любопытство смотрящего

Хосоку нравится его работа: сиди да смотри на мониторы. Можно послушать музыку, можно почитать, можно порисовать, можно поиграть. Главное время от времени поглядывать за тем, что творится в отеле и не спать слишком долго. Скука. Но скука, которая приносит покой и доход. Это в сериалах и фильмах в отелях происходят убийства чуть ли не в каждое заселение новых постояльцев, а в реальной жизни только иногда надо ловить воришек за руку. Хосок закидывает ноги на стол и, подперев щеку кулаком, смотрит как раз на очередную парочку, которая забирает ключ от номера. Новенькие оба парня, примерно одного роста. Симпатичные. Насколько Хосок может судить по, пусть и качественному, но все же отдаленному кадру. Тот что все же чуть-чуть повыше забирает оба их чемодана и даже галантно подаёт второму руку. Но второй отказывается даже как-то немного резко, отпихнув ладонь. Хосок подаётся вперёд и искренне жалеет, что камера не записывает звук. Они поссорились? Или это был немного агрессивный флирт? Они пара или друзья? Может быть сбежавшие любовники? Хосок слепо шарит по выдвижным ящикам в поисках своего блокнота. Такую парочку определенно надо записать, а потом выложить законченную историю в свой блог. Давненько его так не привлекала обычная пара парней. Хосок продолжает за ними следить, выводя на большой и главный экран камеру с лифта. Они о чём-то переговариваются и тот что ниже — активно жестикулирует, явно доказывая свою правоту, а тот что выше — мягко улыбается. Они очаровательные и Хосок выводит первые строчки истории, не глядя в тетрадь. Узнать бы их имена… Заселяются они в номер на третьем этаже в триста четвёртый и Хосок быстро набирает внутренний номер ресепшина. Сегодня там милая девочка Хани, которой он нравится, так что если пригласить её на чашечку, скажем, ночного кофе или не совсем кофе, то можно… — Хани, привет, — Хосок наматывает на палец провод от доисторического телефона, когда слушает её милый щебет, — а не подскажешь, кто заселился в триста четвёртую? Нет-нет, всё нормально, мне просто любопытно, я же всё равно сижу безвылазно… так, да, Чимин и Юнги? Спасибо, золотце, кофе в силе? Целую в носик, куколка, спасибо. — Итак, Чимин и Юнги, — Хосок жадно смотрит как пара заселяется в номере, раскладывают вещи в шкаф, некоторые оставляют на диване, а телефон, зарядка и бук — устраиваются на тумбочке. — И кто же из вас кто.

***

Чимин старается контролировать гнев, чтобы не швырнуть сумочку с косметикой на кровать. Его бесит эта поездка, бесит Юнги, бесит необходимость сдерживаться. Он с большим удовольствием полежал бы где-то на пляже, нежась под солнышком или в бассейне, трогая пальчиками воду, или походил бы по музеям, скажем, Парижа. Но быть вынужденным жить в сомнительном отеле три ночи, чтобы посетить конференцию, на которой Юнги даже не выступает! — Чимини, не бесись, — Юнги пытается его обнять, но Чимин ловко уворачивается от нежных любимых рук, — тут есть бассейн, тут есть замечательный ресторан и даже есть какая-то выставка не так далеко, я искал специально. Завтра послушаем выступления Ким Намджуна и, чтобы не срываться на ночь, поедем послезавтра. Как и договаривались. — Я просто не понимаю зачем тебе тут я, — Чимин выдыхает и уже не так сильно раздражается, когда достаёт симпатичный костюм, который наденет завтра и разглаживает малозаметные складки. — Поехал бы сам, а через несколько дней встретились бы в Париже. Я бы уже закончил свой поход по бутикам с Тэ и тебе не пришлось бы терпеливо таскать мои покупки… Юнги притягивает его к себе и мягко целует. Чимину сложно злиться дольше, чем пять минут, особенно когда его так сладко целуют, да еще и поглаживают по бокам. Он ластится и старается не замурлыкать от удовольствия — слишком рано спускать злость на тормозах, пусть Юнги постарается немного больше. — Мне нравится твоя компания — это раз, — Юнги целует его в нос, — мне нравится ходить с тобой по бутикам — это два, — в щеку, — и мне не хочется отбиваться от дам в возрасте, которые увидят, что я одиноко гуляю по конференции — это три. Чимин устало вздыхает и закидывает руки Юнги на плечи. Он смотрит в темные любимые глаза и ищет хоть капельку лжи, но её нет. Так уж и быть эти несколько дней конференции он сможет пережить. — Ах, есть еще причина номер четыре, — Юнги щипает его за задницу и пока Чимин возмущается — идёт к двери номера и открывает её в момент стука, — компания!

***

Хосок с любопытством смотрит на два новых действующих лица. Увлечённо подсматривая за жильцами триста четвёртой, он упустил прибытие новеньких. Звонить и спрашивать ещё имена Хосок стесняется, так что он решает дать им кодовые имена. Критично осмотрев парней, одному сразу же присуждает прозвище Кролик. У Кролика очаровательные кроличьи зубки, которые слишком мило выглядывают из-под верхней губы во время улыбки. Он настолько славный, что Хосок невольно засматривается, оценивая и фигуру: широкая грудная клетка под стать мускулистым плечам и рукам, тонкая талия и сногсшибательные бёдра. Это улавливает даже камера, небольшим размытием лишь подчёркивая их форму. Второй будет просто Кудряшкой, потому что волосы у него вьются и кудри забавно подпрыгивают во время ходьбы. Кудряшка сразу же лезет обниматься с Чимином и Хосок даже завидует — его давненько никто так крепко не обнимал, а эти парни явно давние друзья. Юнги стоит чуть в стороне, продолжая раскладывать вещи. Его губы шевелятся без остановки и Хосоку дико интересно о чём же он рассказывает. Мозг моментально додумывает драму и любовный многоугольник между ними четырьмя. Например, Чимин и Кудряшка в прошлом состояли в отношениях, а Юнги, который об этом знает, никак не может смириться с тем, что бывшие любовники дружат. Теорию подтверждает то, что обнимались они слишком долго, на вкус самого Хосока. Хотя он обнимал бы ещё дольше, просто потому что мог бы.

***

— Ни на мгновение не сомневался в том, что первым делом ты разведаешь где тут бар, Тэхён-а, — Юнги достаёт последнюю рубашку и придирчиво проверяет темное пятнышко, на деле оказавшееся соринкой, — и даже уверен, что ты проверил их меню на наличие зубодробительных сладких коктейлей. — Есть с мятным мороженным, — Тэхён отпускает Чимина и деловито рассматривает номер, — наш такой же, напротив, так что в гости можете не заходить, ничего интересного не найдёте. — Только вас в позе раком, — Чимин хихикает и тянется потискать не сопротивляющегося Чонгука. — Как твоя губа, уже достаточно зажила после прокола? Хочу сделать, но не уверен, что готов так долго ждать… Юнги смотрит на них с тёплой улыбкой. Сам он предпочитает, как можно меньше обниматься, но тактильный Чимин выглядит настолько счастливым, что невольно хочется почувствовать тоже самое удовольствие от простых прикосновений. — Полтора месяца, — Чонгук не уворачивается от прикосновений и даже довольно жмурится, когда Чимин увлекается и начинает его почесывать, зарываясь ноготками в волосы, — иногда бывает чуть больше, иногда чуть меньше. Целоваться можно, но не рекомендуется. — Это была му́ка, — Тэхён со стоном падает на их кровать, — эти губки были так близко и так печально каждый раз трахаться без поцелуев. Пробовали? Не пробуйте. Чимин с Юнги одновременно говорят — «слишком много информации» — и смеются. Они продолжают легко переговариваться, обсуждая городок, странную архитектуру и плохую ауру отеля — на этом настаивает Тэхён лично. Остальные просто посмеиваются. Закончив с разбором вещей, они все вместе двигаются в тот самый бар при гостинице, перекидываясь шутками.

***

Хосок едва успевает следить за их перемещениями, переключаясь между камерами коридоров. Компания они пусть и не большая, но довольно шумная и активная — успевает потеряться несколько раз, выйти не на том этаже и с хохотом пыталась, даже, проникнуть на крышу. Если они трезвые такие, то Хосоку страшно представить какие же они подвыпившие. В баре нормального угла обзора, так чтобы видеть их напрямую, ему найти не удаётся. Хосоку хочется на мгновение спуститься в бар, просто посмотреть, хоть одном глазком понять какие они — такие же, как он представил? Весёлый, искрящийся Чимин с немного хмурым, резковатым Юнги или все в точности наоборот? Вдруг Чимин всё время отпускает колкости, а Юнги недовольно и даже стыдливо цокает, стесняясь своего спутника. А Кролик? Хосок начинает остервенело грызть кончик ручки, когда смотрит как вся компания заказывает поднос с шотами. Ему отчаянно хочется оказаться с ними, шутить, веселиться, а не прятаться в коморке с десятками мониторов и следить за чужой жизнью. Со вздохом, нехотя, Хосок переключается обратно на работу. Он пролистывает все камеры, не особо задерживаясь в моменте. Что ему до прогуливающегося мужчины на третьем этаже или до нервно расхаживающей у лифта дамочки на втором. Одинокий мужчина, который забирает ключ от номера на ресепшене его тоже не особо привлекает. Обычный, пусть и слишком высокий кореец со скромным дипломатом в руке. Вот другая пара уже поинтересней — эффектная девушка в платье с пышной юбкой и элегантный мужчина, который не подаёт ей даже руки, как это сделал Юнги несколькими часами ранее. Он даже не забирает её багажа, но торопливо просит придержать лифт того, с дипломатом. Хосок увлекается, он переключает камеру и с небольшой скукой смотрит как эта троица поднимается на лифте. Он думает о компании в баре. Заказали ли они еще шотов или же им принесли закусок? Может быть, кто-то отошёл в туалет, а может… Моргнув, Хосок не сразу понимает, что троица вышла на третьем этаже и теперь в коридоре, помимо них, есть еще пританцовывающий полупьяный Чимин, который пытается попасть карточкой по замку, чтобы открыть дверь.

***

— Вам помочь? — Чимин с хихиканьем оглядывается через плечо и видит перед собой высокого симпатичного мужчину. Ему приходится несколько раз мысленно повторить — «у тебя есть Мин Юнги, Чимини, никто не сравнится с Мин Юнги, успокойся» — прежде чем ответить, без флирта: — Всё нормально, забыл в номере телефон, — Чимин ловко, как не получалось специально до этого, проводит карточкой по ключу и вваливается в комнатку. Дверь сама по себе захлопывается и Чимин, не разуваясь, тут же направляется к тумбочке, где они с Юнги обычно оставляют технику. Но телефона там нет. Пьяно моргнув, Чимин оглядывается, как-то на автомате проверяет разобранный чемодан, карманы куртки, в которой приехал и, совсем уж не задумываясь, лезет в толстовку Юнги. Где злополучный телефон и находится. Победно вскрикнув, он быстро справляет нужду и следом ополаскивает прохладной водой раскрасневшееся лицо, прежде чем поспешить вернуться к ребятам. Несколько раз проверив, что дверь точно закрылась, Чимин, насвистывая, двигается к бару, но невольно замирает у одного из номеров откуда доносятся скандальные крики. Слов, затуманенный алкоголем разум, разобрать не может, но Чимину интересно и он скользящим движением двигается поближе к двери. — …он будет тут! — голос немного визгливый, из-за истерики, но определенно принадлежит женщине. Чимин потирает ладошки, предчувствуя скандал из-за любви. — Я бы… я просто могла приготовиться, Джин! Это не так уж и сложно сказать, что мой бывший муж будет выступать на одной конференции с тобой! У Чимина даже загораются глаза от предвкушения. Он делает осторожный шажок вперёд и чуть ли не прижимается ухом к двери. — И ты бы отказалась, — мужской голос, видимо, того самого Джина, — а я узнал только вчера. И как я за день нашёл бы хорошего спикера, кто знает наш доклад идеально? — Ты мог- Чимин подпрыгивает от «дзынька» со стороны лифта и суетливо отодвигается, чтобы его не застукали за подслушиванием. Кинув грустный взгляд на дверь в номер, Чимин крепко сжимает телефон в ладони и решительно уходит, чтобы не поддаваться соблазну. Раз дело в конференции, то скандал может вспыхнуть и публично.

***

Хосок завидует Чимину — ему тоже хотелось бы подслушать, что же творится в том номере. Камеру, которая стоит внутри захватывает только прихожую часть и то, что творится в спальне никак не видно, а пара ругается видимо там. По крайней мере, Хосок думает, что ругается, может быть… может они делают что поинтересней? Иначе зачем тогда Чимину пытаться протиснуться сквозь щель между дверью и косяком, чтобы что-то услышать. — Чон Хосок на связи, — от того, чтобы уследить за Чимином до самого бара, его отвлекает звонок по внутренней линии. — А кто тогда меня подменит? Чон… как это никто, я не могу оставить… так, эй, стоп, слушай, это было всего пару раз и посетителей не было так много как сейчас из-за конференции. Да, ну и… Хани чуть ли не плача просит Хосока спуститься и помочь разобраться с системой на регистратуре. Мастера, который отвечает за это, уволили на прошлой неделе и замены подобрать не удалось, потому что квалификации Хосока достаточно, чтобы самостоятельно присматривать за программой. И, ладно, Хосок подумывает о том, чтобы после помощи Хани заглянуть одним глазком в бар, поздороваться с Минхо, взять себе кофе и взглянуть на ту компанию. — Хорошо, сейчас спущусь, — Хосок сдаётся. Он возвращает все камеры на мониторы как положено, критично осматривает их, но ничего подозрительного, вроде как нет. Несколько горничных прокатывают тележки по коридорам пятого и первого этажей, редкие гости торопятся к лифтам. На третьем — все двери закрыты. Хосок прокручивает между пальцами карту, трогает острые края брелока и решительно выходит из смотровой. Ничего не должно случится. Он поднимается с технического этажа на первый и подскакивает к уже успокоившейся Хани. — Ну что там? — Он приобнимает её за талию, утешающе поглаживая по боку и заглядывает в монитор. — Это же обычная ошибка, мы с тобой уже учились, как быть, давай я буду говорить, а ты исправлять, да? Хани кивает, вытирает глазки и вполне уверенно нажимает на кнопочки, когда Хосок диктует, что надо делать. Обычная перегруженность программы, когда вбивается несколько новых посетителей подряд, ничего страшного или критичного. Можно было бы просто перезапустить программу, но был риск, что последние данные гостя сотрутся и надо его искать, просить опять документы… Хосок умел справляться без этого. — Спасибо, Сокки, — Хани целует его в мягкую щечку, — чтобы я без тебя делала. — Да ладно уж, — он польщённо улыбается и смотрит есть ли кто чужой в холе, но он подозрительно пуст. Хосок наклоняется и смело, слишком смело для себя, целует Хани в распахнувшиеся от удивления губки. — Всё, мне пора бежать, хочу ещё в туалет заскочить. В туалет, конечно же, ему не надо. Хосок проворно двигается в сторону бара, надеясь, что компания так понравившихся ему посетителей никуда не ушла. Он мысленно повторяет свой заказ для Минхо, когда чуть громче, чем надо, врывается в бар. И не видит там Юнги, Чимина, Кролика и Кудряшку. В баре вообще как-то даже полупусто, словно все разом ушли в другое место. Растерянно он спрашивает об это бармена. — Да, — Минхо протирает бокал тряпочкой, — ушли к бассейну. Там решили сделать что-то типа вечеринки, ну знаешь, с ди-джеем, напитками, всё такое. Тебе как обычно? Расстроившись, что не надо даже повторять заказ, Хосок забирает свой холодный американо и грустно поднимается в смотровую. Времени заглядывать в бассейн у него точно нет, а камеры там даже не особо помогут. Они старенькие, люди больше напоминают сросшееся пятно с руками и ногами — выцепить чье-то лицо отдельно невозможно без обработки. Хосок подходит к двери смотровой и уже поднимает руку, чтобы провести ключ-картой по замку, как замирает. Комната… открыта. Он её не закрыл? Хосок оглядывается, выискивая следы не ясно чего. Он проверяет пояс, но и положенную им дубинку он тоже не взял. Назмурившись, Хосок осторожно заглядывает в комнату, но там пусто. Пусто и как-то… не так. Ощущение смутное, подобно назойливому комару, который в ночи пищит над ухом, но глаз никак не может на нём сфокусироваться и приходится размахивать ладонями. Хосок проверяет кресло, но оно повёрнуто как обычно, на столе тоже всё в порядке, как и под столом, на тумбочках и даже на полках с хламом. Хосок присаживается, ставит американо сбоку от блокнота и внимательно смотрит на мониторы. Вот оно. Они в другом порядке. Когда Хосок уходит, что быстро переместил на центральный экран камеру, направленную на холл, а сейчас там камера, которая следит за триста одиннадцатой. Хосок быстро щелкает по клавиатуре, пытаясь вывести историю изменений, но с неприятным чувством находит, что те десять минут, которые он отсутствовал — вырезаны. Хосок уже тянется к внутреннему телефону, чтобы сообщить об это начальству, как это самое начальство само приходит к нему. — Хосок-а, — голос Чхве Сана звучит насторожено, — на третьем этаже слышали звуки стрельбы, полицию я уже вызвал, но до их прибытия ещё есть время. Покажи, пожалуйста, кадры за последние полчаса. С нарастающим ужасом Хосок медленно поворачивается к записям, но уже понимает, что ничем помочь не сможет — если вырезаны те десять минут, когда Хосока не было в смотровой, то и полчаса тоже могут отсутствовать. — Я… я не могу, господин Чхве, — голос Хосока дрожит, когда он быстро щёлкает мышкой и действительно убеждается в своей правоте, — кто-то их удалил. Хосок икает, впервые в жизни думая, как же он был не прав, что только в сериалах и фильмах в отелях происходят убийства. И просто надеется, что это ошибка.