Аркан души

      — Знаешь, а мне казалось, что всё будет намного легче. Когда я только начинал, — Инк устало провёл рукой по лицу, продолжая вглядываться в грязно-жёлтую жидкость, — но чёрт возьми! Как же всё сложно и запутанно!       — Ничего не бывает легким. — Эррор зевнул, почти что разлёгшись на столе. Он уже около получаса делал вид, что сталкивает склянки, усмехаясь и наблюдая за реакцией белобрысого. Хоть какое-то развлечение в этой дыре. И Глюк, опять же, потянулся пальцем к одной из них.       — Да прекрати уже! — Чернильный убрал пробирки подальше, но задел рукой один из лежащих круглых камешков на столе, и тот упал, укатившись далеко под стол. — Твою ж…       — Будь спокойнее, иначе сам же эти склянки и разобьёшь. — Вместо ответа Ошибка услышал лишь глухой удар. Кажется, кто-то ударился головой об стол. — Береги голову, вдруг там мозги.       — В отличии от тебя — у меня там точно что-то есть. — Художник нахмурился, потирая ушибленное место       — Опилки?       — Заткнись! Ты этим не помогаешь! — Вновь уткнувшись в вещество взглядом, Инк пытался выдавить из своих мозгов хоть какие-то умные мысли. Но за всё прошедшее время — так ничего и не придумал. Как убрать агрессию? И как, в конце-концов, продлить действие?! Мысли о том, что вместо мозгов у него опилки — уже кажутся не такими раздражающими.       — А я и не собирался тебе помогать, Инки. Я просто «слежу» за тобой и твоей работой. — Глюк усмехнулся, уложив одну ногу на спину сгорбившегося Чернильного.       — А это уже наглость, — Инк окинул того прищуренным взглядом. — Ты ведь знаешь, что я могу легко оторвать тебе эту конечность лишь одним движением руки?       — Да, но ещё я знаю, что ты не станешь этого делать.       — И почему же?       — Потому, что тебе это не выгодно, — Эррор вновь зевнул, посильнее надавив ногой на его спину. — Если Хейт увидит меня покалеченным, то и ты потом останешься без бошки.       — Ну и что! Тц… ты меня иногда раздражаешь. Ты в курсе? — на это Ошибка лишь едко улыбнулся. Художник же тяжело вздохнул и резко подорвался со стула, попутно перехватив ногу Эррора за щиколотку. — И вообще, у нас есть стул, если ты забыл.       — Не забыл, здесь удобнее. — Глюк опёрся руками об стол, слегка отклонившись назад, чтобы не потерять равновесие из-за вздёрнутой ноги вверх.       — И как Хейт тебя терпел всё это время? — Инк ненаигранно удивлённо вскинул брови, крепче сжимая ногу в руке. — Он бы не стал терпеть такого отношения к себе.       — А я и не отношусь к нему так. Считай, что ты просто особенный. — Ошибка слегка наклонил голову в бок, блеснув янтарными глазами.       — Обычно особенным быть хорошо и с этого получаешь привилегии, — Чернильный наконец выпустил ногу из хватки, отбросив её в сторону, и скрестил руки на груди. — А не надоедливых «сталкеров» с чувством превосходства. И твоё красивое личико ничего не уравновешивает.       — Ты считаешь, что у меня красивое лицо? — Эррор усмехнулся, увидев как после этого вопроса Художник покрылся румянцем и надул щёки, пытаясь придумать какую-нибудь едкую фразу. — Не переживай, если я тебе нравлюсь, так и скажи. К чему увиливать?       — Что?! Ты мне не нравишься! — Инк нервно усмехнулся. — С чего ты вообще так решил?! Я не… ты… Ой всё, короче, просто отстань!       На это Глюк лишь закатил глаза.       — Врать самому себе не хорошо, Инк.       — Я.не.вру. — Чернильный сделал глубоких вдох, чтобы успокоиться. — И ты, кстати, сам говорил, что я не должен тебе доверять, а значит и нравится ты мне тоже не должен.       — Можно любить и не доверять одновременно. — Эррор пожал плечами, попутно внимательно оглядывая хоть какие-то новые закорючки в бумагах.       — Без доверия не будет и любви тоже. Эррор, отношения строятся на взаимопонимании и доверии. — Инк присел на стул, повернувшись в сторону собеседника. — Как ты себе представляешь любовь, где ты не доверяешь своему партнёру? Это ведь начало конца.       — Возможно ты и в чём-то прав, но у меня не было примера на собственном опыте, чтобы сделать хоть какие-то выводы.       — Тогда не говори о том, чего не знаешь. — Художник вновь отвернулся к бумагам. — Но когда-нибудь ты найдёшь того, кому захочешь доверять и тогда всё поймёшь. — Инк улыбнулся, почувствовав сильную уверенность в том, что должен был сказать именно эти слова.       — Когда-нибудь… — Прошептал Глюк, грустно опустив взгляд в пол. — Но, кажется, у меня на это уже не будет времени.       Эти слова заинтересовали Чернильного, и он отставил бумаги в сторону, вновь обращая всё своё внимание на него.       — Ты действительно так считаешь? — Инк усмехнулся. — Эррор, но это ведь смешно. У тебя жизнь только началась. Тебе не восемьдесят, а… А сколько тебе кстати? — он услышал в ответ лишь молчание и закатил глаза. — Ну ладно, скрытная ты штучка. Тогда взаимный равноценный обмен. Я скажу тебе свой секрет, и ты мне в ответ. Согласен?       — Ничего не обещаю. — Ошибка опёрся локтями об колени и подпёр ладонями голову.       — Ну и ладно. Главное, что ты не отказался — это уже что-то. — Художник отмахнулся. — Мне семнадцать! Вот, теперь ты знаешь и думай сам, сказать мне или нет.       — Глупо было так выпаливать. А как же твои слова об взаимо равноценном обмене? Мы даже сделку не заключили, а еще, ты обещания с меня не взял. — Эррор прищурился. Этот разговор становится всё интереснее и интереснее.       — Я передумал, просто посмотрю на то, что ты выберешь. — Чернильный пожал плечами.       — Быстро же ты из стороны в сторону кидаешься. — Глюк посмотрел в окно, слегка откинувшись назад. Взгляд стал задуманным, словно он сейчас не здесь, а совсем в другом месте. — Иногда мне кажется, что я живу дольше положенного. — Ошибка начал говорить внезапно после долгой тишины. Это даже заставило Художника вздрогнуть. — Словно моё отмеренное время уже прошло, а я просто оттягиваю конец. И то, не по своей воле… Ну, это не столь важно. Считай, что я сейчас дал тебе подсказку.       — Эррор! Ну почему ты постоянно говоришь загадками?! — Инк недовольно прорычал, оттягивая себя от желания вмазать тому хорошенько. — И какая к чёрту подсказка? Мне нужно ребус разгадать, чтобы твой возраст узнать?       — Не совсем, но я не могу сказать тебе напрямую. — Глюк вздохнул, поёжившись от ветра из разбитого окна. — Если ты достаточно умный, то сам всё поймёшь.       — Ладно. — Художник скрестил руки. — Если представить, что я недостаточно умный?       — Значит, мои слова навсегда останутся для тебя загадкой. — Эррор грустно улыбнулся, скосив взгляд на Чернильницу. Инк же от этого ещё больше надулся и быстро отвернулся обратно с пробирками, сохраняя напряжённое молчание.       Сначала Ошибка на это никак не отреагировал, но обстановка постепенно начинала нагнетать, словно сжимая его со всех сторон.       — Инк, ну ладно тебе обижаться. — Глюк пытался хоть как-то развеять эту ауру. — Ну, И-и-инк, — протянул Эррор, слегка пихая того локтём.       — Если ты достаточно умный, то поймёшь, что я сейчас занят. — Ответил зеленоглазый. Монета с двумя одинаковыми рисунками, как и слова.       — Не обижайся, ты ведь говорил «думай сам: сказать мне или нет», — Ошибка пожал плечами. — Я выбрал — дать подсказку.       Художник ещё некоторое время стоял, мысленно разбивая склянки, а после вздохнул, оперевшись руками об стол.       — Эррор, я обижаюсь не на подсказку, а просто… — Художник помедлил, — просто из-за того, что ты мне не доверяешь даже свой возраст.       — Я уже говорил, что никому не доверяю и тебе не советую. — Ошибка напряжённо нахмурился.       — Знаю — знаю! Но я не могу ничего с собой поделать! — Чернильный взмахнул руками, чуть не сбивая со стола пробирки. — Я хочу тебе доверять и получать в ответ то же самое! — Инк резко поник, сгорбившись в спине. — Но и заставить тебя я не могу. А очень хочется, знаешь ли.       — Ого, какой интерес к моей персоне, раз даже хочется меня заставить что-то сделать, подчинить так сказать. — Глюк фыркнул. — Извини, но я уже подчиняюсь другому.       — Не шибко-то и подчиняешься, если обманывать можешь. — Художник прищурившись, посмотрел на собеседника.       — Ну, иногда обман может являться правдой для одного, но и в то же время эта ложь — может быть правдой для другого. Только вот для кого именно? — Ошибка посмотрел Чернильному прямо в глаза, но разочарованно отвернулся, не увидев в них того, что ожидал. Понимания.       — Ничегошеньки не понимаю! Твои слова слишком запутанные. — Инк картинно захныкал и как ребёнок топнул ногой, привлекая внимания Ошибки, из-за чего одна прядь волос выпала из общего пучка.       — Кажется, я скоро перестану надеется на то, что ты поймёшь. — Глюк выдохнул и слегка улыбнулся, после протянул руку и заправил выпавшую прядку ему за ухо. Обычное движение, но лицо Чернильного тут же покрылось румянцем.       — Надежда умирает последней. — Почти неразборчиво буркнул Инк, отведя взгляд в сторону.       — Душа умирает последней. — Эррор слегка подправил выражение Художника, отчего тот сначала нахмурился, а после широко распахнул глаза, подпрыгивая на месте.       — Точно! — воскликнул Чернильный, заставив Глюк вздрогнуть. — Душа, Эррор! Душа!       — И что? — Ошибка непонимающе уставился на парня, вопросительно приподнимая бровь.       — Душа умирает последней!       -Я так и сказал.       — Нет, ты не понял! — Художник радостно повернулся вокруг своей оси, после запрыгнув руками в открытый ящик в столе. Разные бумажки тут же начали лететь на пол, за ними полетели и какие-то непонятные камушки. — Душа же есть в каждом из нас! Магия, что появляется с нашим рождением, и исчезает со смертью. То, что живёт столько же — сколько и наше тело! — Чернильный объяснял, попутно, всматриваясь в какие-то клочки бумаг. — У неё времени столько же сколько и у нас. А что может синхронизироваться с нашим телом лучше, чем сама душа и её время? Правильно! Это она сама! — Художник ответил на свой же вопрос, довольно, вытягивая из глубины ящика, склеенный из множества разных кусочков лист бумаги, а после дал посмотреть на него и Глюку.       — Что это?       — То, что мне нужно. — Самодовольно улыбнувшись, Художник ткнул пальцем в лист. — Знаешь, ведь блокнот был не единственным, что дал мне Хейт. Я долго думал, что же это! Там было слишком много соединений разных рун. Слишком много магии в одном лишь листочке, но я тщательно всё это изучал: и блокнот, и бумажку. Пока не понял, что один из рисунков в блокноте был похож на этот. Он был не дорисован, — Инк задумался, потирая голову рукой, — видимо предыдущий хозяин это вещички не успел перерисовать её. Да ещё и обгорела эта страница. Но зато в блокноте было подписано для чего это. Призыв души! — Чернильный всё говорил и говорил, не давая Глюку и шанса вставить хоть словечко. — Я отложил её, ведь так и не понял, для чего именно была нужна эта руна. Но теперь! О, Эррор, душа же это то же время, только нашей жизни! Ты даже представить себе не можешь, как же это круто! Это… — Художник заткнулся, точнее, его заткнули, прижав ладонь ко рту.       — А теперь помедленнее и попонятнее. — Эррор насупился, ведь из-за быстрого говора собеседника, даже не понял, что тот имел в виду.       — Ладно — ладно. Начну по порядку. — Инк отодвинул ладонь, и вдохнул побольше воздуха. — Хейт дал мне не только блокнот, но и этот листок. Я начал их тщательно изучать и заметил сходство рун на бумаге, и в одной из страниц блокнота. Это сложная, соединенная из множества разных рун, магия. В блокноте было написано, что это призыв души, но я не понимал до этого, зачем это нужно, поэтому отложил и забыл про неё, но после твоих слов: «Душа умирает последней», понял, что она эта та же магия времени, но только нашего тела. И именно она синхронизируется с нашим телом лучше всего. Ведь сколько живёт она, столько живём и мы, и наша магия. — Художник стал говорить ещё медленнее, чтобы для любителя технологий дошло хоть что-нибудь. — Понял?       — То есть, ты хочешь сказать, что душа — это руна или что там… магия времени нашего тела? — Глюк вздохнул, пытаясь уложить в голове полученную информацию. — И если добавить душу в вещество, то мы продлим его время действия, до момента нашей смерти?       — Именно! — Художник громко хлопнул в ладони, но вдруг вздрогнул. — Эээ, только вот проблема в том, что я тестировал до этого только на животных, но если я добавлю туда душу, то результат на крысах будет не тот, ведь в них нет души, а значит и магии. А душа должна синхронизироваться с телом владельца.       — Значит, если это вещество примет кто-то, кто не добавлял туда свою душу, а чужую, то ничего не сработает?       — Сработает, просто не совсем так. — Чернильный начал кусать губу, думая как лучше объяснить. — Просто… если я правильно понимаю, то исход от этого будет другой. Если будет чья-то душа, и её использует не владелец, то синхронизация будет неправильной. Или же, если будет вмешательство другой магии, то результат тоже будет другой.       — Ты меня снова запутал…       — Я сам запутался, — Художник неловко посмеялся. — Я понял про призыв души только что, но просто знаю, что смешивание разных видов магии — это плохо. Поэтому, это лишь мои предположения. Если и готовить это вещество, то использовать лишь магию и душу одного человека. И значит, что использовать препарат должен тот, кто делал.        — Кажется, я понял. — Шестеренки в голове Ошибки со скрипом, но начали двигаться. Чёртова магия! Не зря технологии всегда казались ему легче и практичнее!       — Эррор, это ведь так здорово. — Инк мечтательно уставился в потолок. — Я, наконец, понял, как увеличить время действия. — Широко улыбнувшись, он резко подошёл к Глюку и заключил его в крепкие объятия. — И это всё с твоей помощью!       — С моей… — Ошибка не сразу, но всё же неуклюже приобнял того за плечи, после до боли прикусил себя за язык. — Знаешь, а ведь это надо отпраздновать. — Эррор, отодвинув его от себя, натянуто улыбнулся.       — Как праздновать? Я ведь даже ещё не попробовал призыв души. — Художник непонимающе посмотрел на Ошибку.       — Я уверен, что у тебя всё получится. — Глюк несвойственно отвёл взгляд. — И как раз к моменту, когда ты закончишь пробовать, я приду вместе с вкусностями, и мы отпразднуем.       — Но, может ты останешься посмотреть? — Инк тут же погрустнел. — Я бы хотел… — Он неловко потёр руками, опуская взгляд в пол. — Чтобы тот, кто мне важен — был со мной в этот момент.       Важен… От этих слов у Ошибки начало покалывать в груди. Когда-то он уже был важен одному человеку, но от него остался лишь голубой и засохший цветочек в нагрудном кармане, который Глюк залил смолой. При лунном свете так красиво отдаёт голубым…       — Я… мне правда нужно идти. — Эррор спрыгнул со стола, так и не посмотрев на Чернильного, вышел за дверь. ***       — Мы просто так будем тут сидеть и ждать, пока нашего друга сожрёт эта хрень?! — мусорный бак полетел в сторону от сильного пинка раздражённого Даста. Кросс в это время помогал хромающему Негативу подойти к их дому.       — Нам нужно время, чтобы восстановится. — Кошмар утробно прорычал, когда больная нога ступила на ступень. — И я уже говорил, что если бы он хотел его убить, то сделал бы это сразу.       — Но мы не можем рисковать!       — Даст! — Монохром прикрикнул, пытаясь остудить Пыльного. — Вот, что ты предлагаешь сейчас делать?! Найтмер ранен, а мы даже убежать от этого существа не смогли! Что мы можем сделать?! Нужно, как минимум, придумать план, да и тем более мы не знаем куда оно ушло.       — Но мы ведь… Тц, да пошли вы к чёрту! — Даст обогнал их и первый вбежал в дом, тут же заперевшись в своей комнате. Ну, как они не понимают, что каждая секунда на счету?! А вдруг эта хрень просто утащила его в своё логово, чтобы там сожрать?! Пыльный просто не может… потерять ещё одного близкого друга.       — Он успокоится. — Негатив сжал плечо Гетерохрома, который уже хотел было побежать следом. — Ему просто необходимо успокоиться. Своим гневом он может просто всё испортить. В этом деле нужно думать на холодную голову. — Кошмар скривился, наконец, преодолевая последнюю ступень. — Если хочешь пойти к нему, то говори спокойно, не нужно орать. Хоррор его друг, Даст переживает за него. Мы все переживаем.       Найтмер внимательно вгляделся в глаза Монохрома, а после грустно улыбнулся и похлопал того по плечу.       — Иди. Нога уже начинает заживать, я сам доберусь до комнаты.       — Уверены? — Кросс недоверчиво скосил глаза на раненную конечность.       — Да, иди уже. — Кошмар закатил глаза и, прихрамывая, начал идти в сторону комнаты. — Сам справлюсь, не принцеска.       — А, да… да, ладно. Вы правы. — Тяжело выдохнув, Гетерохромный перепрыгивая через две ступени, поднялся на второй этаж. Перед дверью в комнату Пыльного, он застопорился. Он сам не понял отчего, но вдруг стало жарко, и Кросс слегка оттянул ворот одежды. — Даст, давай поговорим. — Монохромный вошёл в комнату, но в ней никого не было. — Даст? — оглядев комнату повнимательнее, он заметил нараспашку открытое окно и тут же подбежал к нему. — Ты не мог… Или мог? Твою мать! — слегка вздрогнув, Гетерохром посмотрел вниз, на наличие кровавой лепёшки на земле. Здесь слишком высоко и даже, если бы тот хотел сбежать один на поиски Ужаса, разбился бы. — Где же ты? — прошептал парень, судорожно прикусывая губу. Не мог же он пропасть бесследно!       — И долго ты меня ещё искать будешь? — безразличный тон послышался откуда-то сверху, заставив Кросса подпрыгнуть на месте и вздёрнуть голову вверх.       — Даст, фух, я-то думал…       — Думал, что я настолько придурок и спрыгну с такой высоты, надеясь не разбить хотя бы парочку костей? — Фыркнув, Пыльный, поудобнее устроился на крыше здания, свесив с неё ноги.       — Я не нашёл тебя в комнате и даже не знал, что и думать. — Монохром почти что наполовину вылез из окна, оглядывая стену на выступы, чтобы забраться у другу. — Как ты сюда залез?       — Зацепился за выступ справа от оконной рамы. — Пыльный указал взглядом на это место, а после вновь перевёл его куда-то в даль. Кросс же попытался проделать тоже самое, но руки слегка подрагивали, а разум кричал о примерной высоте падения и о том, сколько же дней его разбросанные внутренности будут убирать с земли. Слегка мотнув головой, он отбросил эти мысли и более уверенно схватился за выступающий камень, и подтянул себя на крышу. Как только Гетерохром залез, тут же отодвинулся подальше от края.       — Опасные у тебя вылазки, знаешь ли. Свежим воздухом можно было и в комнате, через открытое окно, подышать. — Кросс неловко посмеялся, не отрывая взгляда от Даста.       — Не опаснее, чем то существо. — Пыльный лишь пожал плечами. Он даже не взглянул на Монохромного, лишь ссутулился в спине от пронизывающего взгляда.       — Мы спасём его, слышишь? Найтмер что-нибудь придумает и мы…       — В твоей жизни не всегда будет такой вот «Найтмер», который решит все твои проблемы, Кросс. — Даст выдохнул, укутываясь в тёплую кофту. На улице похолодало. — Нужно начинать думать своей головой. Тем более он человек, сильный, но всё же человек. И не всесилен.       — Это так, но тогда нам нужно действовать сообща. Когда нога у него заживёт, мы вместе придумаем план. — Монохром неосознанно потянулся рукой, чтобы дотронуться до Даста, но сам себя отдёрнул.       — Но не будет ли поздно? — Пыльный посмотрел на того через плечо. — Сколько у нас ещё осталось времени? А вдруг его уже нет и это всё бессмысленно?       — Мы не можем этого знать. — Кросс отрицательно покачал головой. — Но надежда умирает последней.       — Душа умирает последней. — Даст улыбнулся уголками губ и уткнулся взглядом в крышу здания, начиная думать о чём-то своём. — Так однажды сказал мне мой давний друг.       — Тот самый, о котором мы в пещере говорили?       — Да, тот самый. Он говорил, что надежда может умереть задолго до нас, а душа тогда, когда заканчивается и наша жизнь. — Пыльный говорил это тихо, не двигаясь, словно статуя. Лишь волосы колыхались на голове от ветра. Почему-то такой вид друга, заставил щёки Кросса полыхать. Хорошо, что была ночь, и она скрывала этот факт.       — Похоже твой друг был хорошим человеком. — Гетерохром пододвинулся чуть ближе к краю, поближе к Дасту.       — Для меня — да. Не знаю, как для других, но для меня он был хорошим. — Пыльный посмотрел на Кросса своими разными, анизокорийными зрачками. — Но я его упустил и теперь не хочу потерять кого-то из вас.       — Мы всегда будем рядом, Даст. — Теперь же Монохром, по своему желанию, протянул руку и положил её ему на плечо. — Вернём Хоррора, и всё будет как обычно. Будем делать то, чем занимались до этого. Смеяться, радоваться, грустить, но все вместе. А можем придумать что-нибудь новенькое. — Гетерохрому хотелось хоть как-то приободрить расстроенного друга. — Вытащить Найтмера зимой на лёд, прокатиться по заснеженной горке. Погулять в верхнем городе. Просто так! Без воровства. Я, например, люблю просто смотреть на жизнь других людей, на то, чем они занимаются. Люблю делать что-то новое.       Пыльный на это лишь молчал, не отводя от него взгляда, а после усмехнулся.       — Я тоже многое люблю, например, тебя.       — М-меня? — на лице Кросса появилась нервная улыбка. А на прохладной улице стало вдруг невыносимо жарко. — Ну, я тоже тебя люблю, ведь ты мой друг.       — И как ты ещё не понял? — Пыльный нахмурился. — Давай я тебе тогда наглядно объясню. — Сорвавшись с места, он утянул застывшего на месте Монохрома в поцелуй, положив одну руку тому на плечо и, когда тот вздрогнул и попытался отодвинуться, надавил, заставляя сесть обратно.       — Даст, стой! — Наконец вырвавшись, Гетерохромный отодвинул его от себя. — Ты всё неправильно понял.       — Это ты неправильно понял. — Пыльный вздохнул, недовольно сдвинув брови. — Я люблю тебя ни как друга.       — Но для меня ты всего лишь друг. — Кросс больно прикусил себе губу, попутно пытаясь выровнять сбившееся дыхание.       — Это ещё можно исправить! Кросс я, чёрт возьми, люблю тебя! — Пыльный приложил руку к сердцу. — Я не верю, что ты не чувствуешь того же. Я ведь всё замечаю!       — Ты не можешь этого знать. — Монохром поднялся на ноги, собираясь уйти обратно в дом. — Прости, я знаю, что делаю тебе больно, но не могу ответить тем же. — Кросс посмотрел на Пыльного, но тот уже отвернулся в сторону, прикрыв лицо капюшоном. Поэтому он просто молча спустился обратно в комнату.       Гетерохромный отказал Дасту. Он не чувствует к нему того же, но… почему же тогда так больно сейчас в груди? Почему такое чувство, будто сердце сжимается до размеров крохотного шарика?       Кросс остановился по середине комнаты, уткнувшись в дверь пустующим взглядом. Его рука дрогнула и провела пальцами по пульсирующим губам и словно обжигаясь, дёрнулась в сторону, сбив по пути вазу на столе с какими-то цветами. Это звук и вывел парня из своеобразного транса. Пару раз моргнув, Монохром повернулся в сторону звука. Вода разлилась, но ваза осталась целой. Вздохнув, он начал собирать цветы обратно, уловив от них приятный аромат. Лаванда — она пахнет Дастом… Нет, это точнее Пыльный пахнет лавандой. Не могут же цветы благоухать запахом определённого человека?       Взяв в руки последний росточек, преподнес его ближе к лицу и глубоко вдохнул этот аромат. Всё же это лаванда пахнет Дастом, ведь теперь эти цветы у него ассоциируются только с ним. ***       Кошмар сидел сидел в своей комнате, уткнув лицо в ладони. Как же много всего свалилось за последнее время. Голова уже трещит по швам. Глубоко вздохнув, он перевёл взгляд на ящик, где лежал блокнот. Нахмурившись, наконец, решился подойти к нему и выудить его оттуда.       — Такого не может быть. — Прошептал Негатив, прожигая дыру в кожаной обложке. — Я ведь всё уничтожил. — Он открыл записи, проведя рукой по исписанным страницам. Не первый его блокнот. Не оригинал. Но Найтмер восстановил по памяти записи из предыдущего, когда остыл и решил найти решение по снятию этого «проклятия». Он пробежался глазами по рунам и их обозначениям. «Камень и перо» в одной руне — сила, а значит большое тело. «Молния» нарисованная в квадратной руне — скорость, значит длинные конечности. Удлинённые части тела, всегда передвигаются быстрее. «Песочные часы и сердце» — регенерация.       Набор рун, которые если использовать неправильно… можно уничтожить оболочку тела. Создав нечто другое. Если не связать эти составляющие с душой, которая будет вбирать в себя силы этих рун, то всё это перенесётся на тело, не подготовленное для таких изменений. Конечности удлинятся, наростёт мышечная масса. Есть такие же руны более слабые, которые обычно используют в бою, но эти слишком сильные для тела человека. На животных изменений нет, потому что в них изначально нет души, и они имеют другой организм, воспринимающий эти руны по-другому. Но вот человек… другое дело.       Кошмар пробежался дальше по алхимическим формулам.       Формула заживляющая раны, связующее звено между душой и рунами. Формула силы, скорости и другие.       Алхимия вообще одно целое связующее звено в этом веществе. А также они ещё и усиливают изначальную магию.       Всё совпадает. Словно под копирку, кроме души. Словно, человек, который сделал это, либо не нашёл руну призыва души, либо просто не знает об её существовании.       Кошмар сжал блокнот в руке, который лишь чудом уцелел от этой хватки.       — Твою мать! — Помятая записная книжка полетала в стену и ударилась с громким хлопком. Негатив же резко развернулся, забыв про раненую ногу. Но боль про себя напомнила и заставила осесть на пол, и схватиться за неё. Приоткрыв мокрую от крови ткань, Кошмар сжал зубы. Заживает, но слишком долго. Глубокое ранение, ещё и кость задета. Нужно ещё пару часов, чтобы она зажила до конца.       Фыркнув, Найтмер опёрся об тумбу и поднял своё тело с пола. От всех этих «открытий» воздуха словно стало меньше. Как же душно в комнате. Слегка пошатываясь, он подошёл к окну и распахнул его, прикрыв глаза начал вдыхать свежий воздух. Мысли и вправду через пару минут начали очищаться. Теперь нужно подумать.       Найтмер не до конца уничтожил все бумаги? Нет, не может быть. Он точно помнит, что часть разорвал, а остальную кинул в огонь. Всё должно было быть уничтожено!       Кто-то следил за его работой и тайно переписовал руны? Тоже нет. Он тщательно всё прятал и запирал двери.       Хейт? Но, ведь, такого не может быть. Ненависть был его другом, он бы не стал… или стал? Даже если и предположить, что это сделал он, то всё равно ничего не смыслил в рунах. Да и уничтожено всё было… правда ведь?       Тяжело выдохнув, Кошмар открыл, покрасневшие от усталости и нервов, глаза.             Прошлое настигает…       Парень опёрся руками об подоконник, всматриваясь в далёкие, но очень яркие огни верхнего города. Он слегка улыбнулся от мысли, что там сейчас находится его брат и, возможно, тоже смотрит в окно, как и он.       Слегка поёжившись от холода, Найтмер уже был намерен закрыть источник прохлады, но заметил дрожащий на ветру лист бумаги, прикреплённый ко внешней части подоконника, за окном. Нахмурившись, Кошмар осторожно выдернул его из маленький расщелины.       Листок был сложен в пару раз. Негатив раскрыл его и принялся читать. Текста было не так уж и много.       «Самая первая лаборатория. Приходи один, иначе он умрёт.»       Глаза Негатива широко распахнулись, он быстро прочитал записку ещё раз и ещё. Руки начали мелко подрагивать, а зрачки метаться от одного слова к другому. Самая первая лаборатория… отсеянный вариант, который он искал вместе с… Хейтом.       В комнате раздался приглушённый рык и звук разорванной бумаги. Придти одному? Это ведь глупо! Но и в то же время… нельзя так рисковать жизнью Хоррора. Неосознанно прикусив нижнюю губу до крови, Кошмар взглянул на свою ногу. Ещё пара часов, но ждать нельзя. Нужно идти. ***       В это же время, Даст продолжал сидеть на крыше здания и проклинать Монохрома, а Кросс сидел в своей комнате и терзал веточку лаванды, но все его мысли были заполнены лишь одним человеком.       Они даже и не догадывались, что прямо сейчас ещё один их друг сбегает из дома, через окно и скрывается под покровом ночи. ***       Кошмар почти добежал до этого заброшенного здания, перепрыгивая строительный мусор. Ещё немного. Почти добежал.       Увидев знакомую крышу, он затормозил, проехавшись пару метров ботинками по земле. У него началась лёгкая отдышка, всё же бежать с больной ногой — плохая идея. Хотя и эту боль он пытался игнорировать.       Тяжело дыша, Негатив оглядывал территорию, притаившись за горой ненужного бетона и железок. Пугающе тихо. Он точно туда прибежал? Нет, ошибки быть не должно. Найтмер продолжал разглядывать здание, чтобы найти более незаметное место для входа, но вздрогнул, когда главные двери со скрипом распахнулись и оттуда вышел человек. Из-за темноты видно лишь силуэт, пришлось прищуриться, чтобы разглядеть лишь фигуру. Мужчина.       Этот человек спокойной стоял около дверей. Нужно подойти к нему поближе. Сделав пару маленьких шажков, Кошмар пытался незаметно пролезть к соседней горе, которая была ближе к зданию, но не заметил выпирающий из общей кучи прут, об который и споткнулся больной ногой. Прозвучал грохот, который привлёк внимание того парня. Человек оскалился и скрепил руки сзади в замок.       — Я знаю, что ты здесь, Найтмер. Выходи, не бойся меня. — Усмешка в его голосе неприятно резала слух затаившегося Негатива. — Ну же, давай.       — Хейт. — Прорычал Кошмар, наконец выбираясь из своего тайника.       — Найтмер! — Ненависть широко улыбнулся, наигранно приветливо распахнув руки. — Сколько лет, сколько зим. А ты почти не изменился.       — Не могу сказать про тебя того же. — Чем ближе Негатив подходил к нему, тем лучше смог его рассматривать.       — Сочту за комплимент. — Хейт усмехнулся, снова скрепив руки в замок. — Я так рад тебя видеть, старый друг. Ты не представляешь, на что мне пришлось пойти, лишь бы твоя персона пришла ко мне.       — О, поверь, я хорошо это представляю. — Найтмер шёл, игнорируя боль и не показывая то, что он хромает. — Верни то, что забрал у меня. — На это Ненависть отрицательно помотал головой.       — Не так быстро. Глупо предполагать с твоей стороны, что я так скоро его отдам. — Безумные зрачки и широкая улыбка направленные лишь на него.       — Не шути со мной! — Кошмар прикрикнул, а из-за его спины вылезли щупальца, опасно заострившиеся на конце. Но Ненависть лишь жадно поглощал каждое движение этих векторов.       — Всё так же прекрасен. — Прошептал Хейт, заставив себя оторвать взгляд от них и вновь посмотреть тому в глаза. — Я и не собирался шутить, Найтмер. Момент не подходящий.       — Верни.Хоррора. — Негатив резко подорвался, сокращая расстояние и хватая того за ворот рубашки. — Верни, иначе я убью тебя.       — Кишка тонка. — Ненависть выплюнул эти слова, он даже не вздрогнул, когда тот схватил его.       — Хочешь проверить?! — Найтмер покрепче стиснул ткань и направил один из векторов в его сторону, остановившись в нескольких сантиметрах. — Всё же, я немного изменился с нашей последней встречи.       — Но и я тоже. — Хейт спокойной улыбнулся, а после быстро достал какую-то железку из своего кармана, сделав попытку ударить бывшего друга. Но тот вовремя перехватил её и вырвал из руки, отбросив в сторону.       — Этим решил меня взять? — Кошмар прошипел, сверкнув голубыми зрачками. — А ты не умнеешь.       — Как раз-таки наоборот. — Ненависть усмехнулся, и в туже секунду Найтмер почувствовал, как его что-то кольнуло в бедре. Тело сразу стало ватным. — Отвлекающий манёвр. Слышал когда-нибудь о таком? — Прошептал Хейт, наблюдая за ослабленным Кошмаром. Ах, слабеет на глазах. И хватка на вороте уже не такая сильная, он может легко вырвать ткань из его дрожащих рук.       — Что ты со мной сделал?! — Негатив просипел, не переставая делать новых попыток вразумить своё тело. Щупальца тоже ослабли и начали терять плотность. Они даже старались попасть по цели, но промахивались, пока окончательно не пропали за спиной.       — То, что нужно было. — Ненависть схватил за плечи, скатывающегося на землю друга и удерживал его на ногах.       — Отпусти меня! — Кошмар продолжал брыкаться, ну или же пытался.       — Но ведь тогда ты упадёшь. — Хейт хмыкнул, оперев ослабленного друга об своё тело и продолжал удерживать за плечи одной рукой, а другой насмешливо гладил по волосам. Ещё больше раздразнивая и заставляя ощущать собственную беспомощность. — Не волнуйся, я не сделаю с тобой ничего плохого. Лишь улучшу.       — Ты… тв-тварь. — Язык перестал слушаться, а глаза закрывались против воли своего владельца, отдаваясь полностью во власть врага.       — Кто-то должен нести это бремя. — Хейт судорожно вдохнул, когда чужое тело перестало двигаться и обмякло, полностью держась лишь на его хватке. Какое-то безумное, ненормальное и помешанное удовольствие. Приятная дрожь прошлась по всему телу Ненависти, а широкая улыбка растянулась на его лице. — А ты слишком слаб для такого. Я не виню тебя. Но кто-то должен был взять на себя эту роль.