Коленки

Впервые Лисы увидели, как Нил садится к Эндрю на колени во время очередной речи Ваймака перед началом игрового сезона. Диван и кресло оказались заняты первокурсниками, потому Джостен, вернувшийся с осмотра у Эбби позже всех, просто подошел к своему не парню, обменялся долгим серьезным взглядом, а затем расслабленно занял место, прижимаясь спиной к крепкой груди. Через мгновения показательного недовольства руки Эндрю разместил на стройных боках, скрытых одеждой, и вернулся к разглядыванию стен. Они выглядели до боли спокойно и умиротворенно. — Что только что произошло? — Ники сумел справиться с удивлением первым. Его глаза широко раскрылись. — Ущипните меня, я сплю. Аарон с удовольствием исполнил просьбу, но не обратил никакого внимания на последующее недовольство кузена. Он пристально смотрел на близнеца, будто пытался пробраться в душу. — Мы должны были сделать ставку, — Элисон толкнула Ники локтем. — Мы бы все равно проиграли. Когда дело касалось Эндрю, мало кто угадывал его поведение. А Нил и Рене, у которых неплохо получалось, обычно не участвовали. Эндрю перевел уже более честный недовольный взгляд на команду, намекая, что не намерен сидеть здесь еще дольше из-за болтовни. Он и так не был счастлив со следующей недели вставать раньше для тренировок. Ники поднял руки в знак капитуляции и изобразил, что закрыл рот на замок, а ключ выбросил. Нил рядом весело хмыкнул, спрятав улыбку за ладонью, и откинул голову на плечо Миньярда, уставившись в потолок. Ваймаку слишком мало платили, чтобы приходилось иметь дело с этими детьми.

***

Скоро стало ясно, что Нил зависим от возможности сидеть на коленях Эндрю. И если сначала они безмолвно оправдывали себя отсутствием свободных мест, то через некоторое время в компании старых членов команды совсем перестали заботиться об отговорках. Просто занимали самый темный угол и сплетались вместе, обмениваясь теплом. На вечерах кино Эндрю уводил Нила к дальнему креслу и позволял разместиться на своих коленях боком. Так они оба могли иногда поглядывать на экран, чтобы не упускать сюжет, а еще были в прекрасной доступности друг для друга без излишних копошений. Джостену легко удавалось дотянуться до шеи или подбородка Эндрю, чтобы оставить ласковый поцелуй. Он мог играться с завязками от чужого капюшона, чтобы справиться со стрессом. И, в конце концов, руки Миньярда всегда были рядом, чтобы обхватить шею и заземлить, если в голову проникали страшные воспоминания, навеянные неудачным фильмом. Сам Эндрю мог успокоиться, пока Нил был рядом. С него будто бы на время снимали весь груз ответственности за семью. Чувство спокойствия и расслабленности накрывало его, пока тепло от парня проникало в его замерзший без чувств организм. Он всегда мог дотронуться и проверить, что Джостен еще не исчез и не убежал. Ощущал тяжесть на своих ногах и размеренное дыхание у уха и понимал, что Нил жив и почти всегда здоров. В Eden`s Нил закидывал ноги на Эндрю, сидя рядом. Это было верхом их комфорта, пока вокруг было слишком много людей. И даже так Нил чувствовал себя менее окруженным, пока рука Миньярда покоилась на колене, иногда поднималась выше, если за столом никого не было. А сам голкипер мог ощутить контроль в своих руках и отдохнуть за порцией виски. К тому же, это было отличной почвой для продолжения в доме в Колумбии. За вечер легкими прикосновениями и возможностью садиться ближе, они сканировали настрой друг друга, узнавали желание прикоснуться друг к другу в более интимном ключе. В университетском автобусе, когда приходило время выездных игр, они также сидели рядом. Делились наушниками и проводили половину пути слушая музыку, которую включал Эндрю. На вторую половину, которая обычно случалась после остановки, когда Лисы покидали транспорт, чтобы размяться или перекусить, Нил переползал на колени Миньярда. Он не цеплялся руками и давал достаточно свободного места, но всегда утыкался лицом в шею и быстро засыпал. Эндрю оправдывал себя и свое удовольствие безвыходностью ситуации и крепко обнимал парня за талию, прижимая к себе на резких поворотах или кочках, чтобы тот не упал. Под конец пути и он засыпал, скрываясь в рыжих отросших волосах. Никому из них не приходилось говорить, что их сновидения были самыми приятными и спокойными. Это было понятно и без слов. На крыше удавалось сидеть еще ближе, потому что ночной холод был отличным оправданием для прикосновений и объятий. Эндрю подпускал Нила совсем близко и дарил короткие поцелуи, между которыми все реже спрашивал разрешения, потому что Джостен отвечал раньше, чем вопрос повисал в воздухе. — Да, Дрю, поцелуй меня, — и Нил растягивал губы в улыбке, пока все же не получал свою награду. Или он сам просил прикосновений. — Эндрю, твои руки под моей толстовкой. Да или нет? — и чаще всего Эндрю соглашался. Охотно забирался под одежду и грел замерзшие пальцы, а затем зацеловывал Нила до невнятного состояния, когда тот не мог и рта своего раскрыть. Наверное, именно такого Джостена можно было бы безопасно выпускать к журналистам. Но он не согласился бы отдать его никому. Джостен долго не осознавал, насколько это единение стало ему важно. И вот теперь Нил такой нуждающийся, сидя на коленях Эндрю к нему лицом. Его губы захвачены в плен постоянных поцелуев, а тело давно стало полем для медленных исследований теплых рук. В глазах столько искреннего желания, которое он не может достойно выразить. И еще больше любви, пропитывающей их насквозь. Эндрю ведет от возможности обладать Нилом. Его ладони задирают оранжевую футболку до груди, оставляют жжение от ласк на коже. Большие пальцы задевают ареолы. Нил дрожит всем телом и прижимается ближе, прячет румяное лицо в изгиб бледной шеи. Миньярд скользит руками дальше к спине, давит на позвонки линией от затылка к пояснице. Забирается фалангами под пояс домашних спортивных штанов и дразняще покидает интимную территорию. Нил уже разбит. Его тело — напряженная струна, готовая лопнуть в любой момент. Зацелованными губами он оставляет на шее невесомые любовные отметины, а в перерывах между ними скулит, когда руки Эндрю оказываются в самых желанных местах. — Господи, я, — Миньярд наконец уделяет внимание возбужденному члену Нила, и тот не может сдержать рот на замке. Джостен громкий и явно желающий, чтобы они не заканчивали сейчас. Требовательный, но все еще чуткий до ответного согласия. — М-м? Нил не может вспомнить, что хотел сказать. Его волнуют только тягучие, неторопливые движения руки в штанах. Он окольцовывает шею Эндрю для объятия, пока сам начинает толкаться бедрами навстречу. Так хорошо, Миньярд дает насладиться ощущением защищенности и слабости под его контролем. Не отстраняется и бережно держит, пока нападающий совсем теряет голову. — Подожди, Дрю, — Нил задыхается, пока пытается говорить у самого уха. Но Эндрю тут же слушается, и ему щемит сердце, — Нет, нет, не останавливайся. Я хотел сегодня тебя. Вот так. Миньярд молчит, хоть и возвращает плавные скольжения по члену. Головокружение нападает с двойной силой от взгляда глаза в глаза. — Тебе придется двигаться самому, — Нил часто согласно кивает. Он готов на все, лишь бы не покидать колени. — Ты не продержишься и минуты. Джостен стонет в разочаровании и вновь обращает свое внимание к изящной шее. Задевает кончиком языка соленую кожу и оставляет след. Кто Эндрю такой, чтобы противиться желаниям этого экси-наркомана? Эндрю медленный и аккуратный. Ему требуется вечность и вагон с маленькой тележкой самообладания, чтобы избавить парня от одежды и начать растягивать. Он не торопится ни с количеством пальцев, ни с ритмом, не экономит смазку и оттого обильно пачкает ей даже свои джинсы. Все время отвлекает поцелуями, не дает и секунды на передышку. К концу подготовки Нил похож на лужицу, покоящуюся поверх любимого и просто просящую наконец взять его. Мало, что соображает и может, но все еще яро проявляет желание и показывает его, хоть и не берет лишнее. Нил такой беззащитный и открытый. Он доверяет свое тело и душу в чужие руки. — Нил, да или нет? — Миньярд успел расстегнуть джинсы и раскатать презерватив по своему члену. Он придерживает подбородок рыжего пальцами, пытается заглянуть в туманные зрачки. Нил тараторит согласие, не переставая. Он пьян от любви. От единения. От интимности. — Да, да, да. Замолкает только от заполнения. А затем срывается на протяжный жалобный стон, когда не находит в себе сил приподнять бедра и вернуть их обратно. Ему хочется сделать приятно не только себе, но и Эндрю. Увидеть в чужих глазах искорки безумия, пока весь контроль будет идти к черту. Они сидят так с минуту, вслушиваясь в тяжелое дыхание друг друга. А затем Нил все же двигается вверх и вниз, обрушивая на обоих эйфорию до звездочек перед глазами. Он с оттяжкой трахает себя и наблюдает, как ресницы Эндрю дрожат. Запрокинув голову, Миньярд еле справляется с удовольствием, еле позволяет границам пасть. Опускает руки на любимые бедра. Гладит и помогает Нилу раскачиваться в нужном темпе. Иногда придерживает, не дает вернуться к тягучему ритму, погрузившись до самого основания. В такие моменты Джостен безмолвно открывает рот и хватает воздух, как рыба, выброшенная на берег. Его тело покрывается мурашками, а член, кажется, только сильнее начинает капать предэякулятом. Эндрю возвращает возможность двигаться, а сам размазывает естественную жидкость тыльной стороной ладони. Кружит вокруг головки пальцами, но не доводит дело до конца. Каждый раз оставляет чересчур чувствительного Нила сжимать кулаки и в бессилье просить. — Дай мне кончить, Дрю. Эндрю мычит что-то невнятное и целует парня в мокрый висок, откидывается на подушки и сам толкается бедрами навстречу под одобрительный стон. Нил над ним замирает и позволяет перейти контролю к Миньярду. Они оба на пределе и хватаются друг за друга, как за единственную вещь, способную удержать на плаву. — Эндрю. Дрю. Мой Дрю, — слова сливаются в единый неразборчивый поток. Джостен не соображает, еле шевелит языком и просто распадается на маленькие части, будучи не в силах собраться обратно. Он путается в словах и шепчет похвалу Эндрю. Не затыкает свой рот, даже когда толчки становятся резче и чаще. Только громче тянет гласные и просит, просит, просит. Его глаза слезятся. Нил зажмуривает их в попытках почувствовать больше. Эндрю довольно пыхтит и срывается на редкие стоны. Ему так комфортно. Он берет член рыжего в руку и интенсивно дрочит. Нил не может сдерживаться долго. Оргазм подступает стремительно и накрывает волной. Все тело распадается на искры, подобно фейерверку. — Продолжай, продолжай, — помнит об Эндрю и дает тому разрешение воспользоваться своим изнеженным телом, чтобы дойти до конца. Нил гиперчувствительный, не отошедший от собственного оргазма, с жадностью смотрит, как выражение лица Миньярда меняется. Он стискивает зубы, взвешивает все за и против в своей голове и опять толкается бедрами. Ему не нужно много времени, пока перед глазами Джостен чуть ли не лезет на потолок, готовый возбудиться заново. Эндрю прикусывает свою ладонь, которой прикрыл рот, чтобы сдержать звуки, и изливается. Нил целует его щеки и веки, дает прийти в себя. А потом они обмениваются самым теплым и понятным для них взглядом. Взглядом, в котором они обещают оставаться рядом навсегда.