Шоколадный заяц

Утро в полицейском участке №69 выдалось суматошным. Майор Крыжопников носился с новоприбывшим младшим лейтенантом Шастуном. Нет, Шаст на самом деле, парень понятливый и проблем больших не приносил, но и участок у них не самый обычный. Взять хотя бы подполковника Попова — тот ещё кадр. Собственно, Крыжопников и объяснял, как найти подход к Попову. — И ещё. Шутки про: «Найди Попова в тёмной комнате» не актуальны. Никаких анекдотов про поющую минетчицу. Что ещё... что ещё... В общем, никаких приколов. Себе дороже будет. Характер у него порывистый, но сработаться можно. — давал последние наставления Крыжопников.

°°°

«Ничоси шоколадка» — пронеслось в голове Антона. Его предупреждали, что цвет кожи Попова немного темнее обычного, но чтоб настолько. Он же как из мема с гачимучи-негром вышел. И фуражка такая же. И одарил его, кстати, таким же взглядом. Шасту даже не по себе стало. Вопреки запугиваниям Крыжопникова, они спокойно представились друг другу и разошлись заниматься своими полицейскими делами. А вот ближе познакомиться с Поповым удалось на крылечке, куда оба одновременно вышли покурить. Под солнечными лучами можно было получше его рассмотреть. У смуглого темноволосого брюнета были неимоверно светлые глаза. Небесные. Очень красивые. В основном, правый. Левый был стеклянный, или из чего-то подобного, какой-то протез. Но если не приглядываться, то и не отличить от настоящего. А Антон приглядывался... — Хочешь спросить, как я потерял глаз? — хриплым голосом начинает подполковник, выдыхая дым. — А что, там какая-то история про паровозик, который смог? — ухмыляется Антон, но что-то внутри безмолвно дрожит и обоссывается. — Какой бесстрашный. Тебе чё Крыжопников инструктаж не проводил? — Проводил. Я так понял, вас тут все боятся, но пока не понял за что. — сердечко Антошки уже кричит: «Моя остановочка», но в лице читается дерзость. Арсений многозначительно глянул на новичка сверху вниз, затушил сигарету и оставил Антона наедине со своими мыслями. Шастун ведь явно нарывается. Но зачем? Этого парень понять не мог. Не известно, как подполковник отреагирует на его поведение. И страшно... и интересно. День был насыщенный. Вечером приходил мужчина, жаловавшийся на то, что ему удалили не тот зуб. В ходе следственных мероприятий выяснилось, что его ещё и изнасиловали. Ну что за люди? Теперь даже чебупелли не поешь — болит и зуб, и жопа, да и душа. Но Шастун нашёл преступника, дело закрыто. Уже под ночь пришёл растерянный владелец магазина, торгующего яблоками, ядрами (какими Антон так и не разобрался) и мукой. Эту самую муку у него и украли, причём не одну пачку, а сразу 15 килограммов. Подозрения сразу же пали на майора Крыжопникова. Каждая собака Ленинского района знает, что Крыжопников в свободное от ловли преступников время снимает фильмы. Сейчас вот планирует кино про наркокартель в Будённовске, у него как раз там дача. В общем, мука ему ой как нужна. Но у майора алиби — он весь вечер разбирался с неким Катамарановым, который по пьяной лавочке перепутал улицы и снёс здание мэрии. Дело серьёзное, не до муки. У Антона было плохое предчувствие. Знал он ещё одного человека, которому могла понадобиться мука. И пока они составляли фоторобот, его опасения подтвердились. — Ты зачем муку скоммуниздил, дурила? — возмущался в телефонную трубку Шаст. — Шарлотки захотелось. С перцем. Яблок навалом, а муки нет. — 15 килограммов? Шо ж у меня за младший брат придурок... По пустующему коридору проходил подполковник Попов и очень заинтересовался разговором младшего лейтенанта. Арсений любил совать свой смуглый нос в чужие дела. А что, работа обязывала. Мелкие правонарушения вроде кражи муки, пусть и в таком количестве, были не в его юрисдикции. Но тут что-то сложнее. Неужели кумовство? Попов решил пока себя никак не выдавать, а просто следить за новеньким. На следующий день по делу о краже муки был задержан невысокий мужчина кавказской внешности. Что-то не очень он походил на брата Шастуна. Может, от соседа. Разные ситуации бывают, у Арсения вот, например, сестра — блондинка с фарфоровой кожей. Попов чёрной тенью проник в кабинет Шаста, пока тот курил, и стырил фоторобот. Сравнил с арестованным — достоверность достаточная. Позже он даже смог перекинуться с ним парой слов через решётку. Оказалось Серёжка действительно младший брат Антона. Милый парнишка, но весьма недальновидный. Такой вполне мог украсть муку и попасться на этом же. Получается Шастун всё таки посадил брата. Что ж, как подполковник Арсений гордится им, как человек — презирает. Но уже через пару часов в КПЗ кроме скучающего Сани Пэчворкина никого не было. Он сидел там уже четвертые сутки за то, что сам засыпал яму на дороге гравием. Мда, инициатива наказуема. Но сейчас не об этом. — Шастун, домой собираешься? — неожиданно появляется в его кабинете Попов. — Да, а что? — Так точно, товарищ подполковник, а не «да». — мерзким голосом передразнил Арсений. — Виноват, товарищ подполковник. — заученной песенкой произнёс Антон. — Виноват. И не только в этом. Ты у нас арестованных раньше времени выпускаешь? Шаст с блистательной актёрской игрой изобразил лицо, полное непонимания, а Попов подошёл слишком уж близко. — Тогда придётся тебя вместо него наказать. Арсений схватил руки несопротивляющегося парня, завёл за спину и защёлкнул наручники. Вопреки профессии найти их было не просто. Попов уже давно не ходит на задержания, поэтому и наручники ему не положены. Пришлось втихаря умыкнуть у одного лейтенанта и долго-долго протирать их антисептиком. — Эй, я арестован? — Пока только задержан. — невероятным низким голосом сказал подполковник и, сев на стул, похлопал по своим коленям. Антону такое нравится. В настоящей полицейской форме мало кто выглядит презентабельно, но Арсений прям Секс. Этому «поедающему» взгляду хочется подчиняться. Шастун сглатывает и опускается на его колени. Вообще, штаны, наверное, нужно было снять до того, как ложиться, но у Попова, видимо, большой опыт в расстёгивании чужих ширинок. Он приспускает брюки парня и гладит мягкие ягодицы. Очень колоритно смотрится жилистая тёмная рука на молочной коже. Резко прилетает лёгкий шлепок. — Ва-а-ау, — Антон поёрзал на чужих коленях. Это было скорее неожиданно, чем больно. Затем Арсений ритмично обсыпал несильными ударами обе ягодицы так, что они порозовели, а парень начал тихонько постанывать. Но когда тёплые руки начали успокаивать раздражённую кожу, Шастун окончательно расслабился. — Это за нарушение служебной дисциплины. — прилетел звонкий шлепок, Антон даже вскрикнул. — Это за нарушение субординации. — ещё один. — Кто тут ещё субординацию нарушает, товарищ подполковни-ик? — его перебил ещё один удар. — Я не разрешал говорить... Это просто за то, что прям бесишь. — Шастун очень громко простонал. Бедный Саня в КПЗ всерьез стал задумываться о пытках в полиции. — А это для профилактики. — удар был легче остальных, но алеющая кожа говорила о том, что гораздо больнее будет завтра. Попов как-то ловко перехватил парня и усадил на свои коленки. Он потянулся своим носом к нему и провёл им по горячей румяной щеке. Антон поймал чужие губы и начал осторожно целовать. Арсений отвечает и скользит руками под чужой рубашкой, а потом опускается ниже, не встречая преграды из полуснятых (или всё таки полунадетых, тут как со стаканом, который наполовину полон, наполовину пуст) брюк и касается члена, который заинтересованно дёргается. Он обхватывает ствол и кольцом из пальцев начинает ритмично водить вверх-вниз, иногда обводя большим пальцем влажную головку и задевая уздечку. Антон начинает тяжелее дышать, чуть ли не переходя на стон и Арс ускоряется. Парень кончает, упираясь лбом куда-то в плечо Попова, и переводит дыхание.

°°°

— Если это из-за Серёжи, то там всё решилось и заявление забрали. Я поэтому его отпустил. Серёжкинс обещал тому мужику свою фирменную шарлотку с перцем. — Да-а? Прошу прощения, зря быканул. — Прощаю, товарищ подполковник... А можно не самый тактичный вопрос. Что всё таки с глазом? Просто Крыжопников говорит, что его прострелили. — Умеешь ты испортить атмосферу... Крыжопников вообще не самый сообразительный полицейский. Я всем говорю, что в опасной перестрелке потерял. А ты сиди да мучайся, гадай, правда это или нет. — Э-эх, ладно. — со скептицизмом протянул Шаст. — На этот вопрос ты точно должен ответить: а правда, что у темнокожих члены больше? — Поехали ко мне, сравним.