Табличка с двумя напечатанными именами

      Приглашение поучаствовать в шоу «Кондитер» в качестве звездных гостей было вопросом времени и, казалось, настолько ожидаемым, что не должно было оставить места для удивления. И Лукина совершенно не удивилась. Она пришла в ярость, когда её глаза встретились с распечатанным текстом, приклеенном на двухсторонний скотч прямо на дверь. «Лаура Лукина Мария Третьякова» Она устроит скандал режиссёрам. Закатит самую настоящую истерику во время съемочного процесса. Она вытянет все нервные клетки у каждого, кто приложил руку к тому, что она сейчас видит. Потому что, кто бы это не был — он превзошел себя. Уже далеко не секрет, что Лукина и Третьякова на дух друг друга не переносят. Что обычно их гримерки располагаются в разных концах коридора, лишь бы они лишний раз не пересеклись. Так какого же черта они творят? Закрыв глаза, Лаура взмолилась всем богам, чтобы то, что она увидела секунду назад было всплеском её бурной фантазии. Но даже после прочтения всех молитв, краска никуда не испарились и все так же отчетливо выделяли ненавистное ей имя. Хочется сорвать эту бумажку и разорвать на сотню маленьких. А еще лучше — сжечь. Терпение находится на пределе, а до начала съемок еще невероятное количество времени, которое ей придется провести с человеком, видеть которого она не хотела от слова совсем. Поэтому женщина пытается взять себя в руки, делая глубокий вдох и такой же глубокий выдох. Она придумала стратегию — никакого внимания на Третьякову. Да, это кажется ей идеальным планом. Прекрасный план, особенно если учитывать то, что сегодня они работают в связке. Замечательный план, если учитывать то, что они всегда работают в связке… Решительно потянув дверную ручку вниз, Лукина открывает дверь в их общую гримерку и сразу же сталкивается с карими глазами, которые смотрят на неё в отражении зеркала. Просто потрясающе. Замирает на мгновение, чувствуя, как волны злости и раздражения накрывают её с головой, после чего заходит в комнату и с грохотом захлопывает дверь. Да так, что едва штукатурка со стен не осыпалась. Мария, сидящая за гримёрным столом, невольно вздрагивает и разворачивается в сторону шума. — Ты умом тронулась?! — Закрой рот, Третьякова. В нос бросается запах кофе вперемешку с её духами и Лукиной хочется настежь раскрыть все окна, потому что её тошнит. Тошнит от запаха, от её розового костюма, от неё самой. И если со вторым и третьим возникнут проблемы по устранению, то с первым она как-нибудь справится. Проходит в глубь комнаты, бросая чехол с костюмом куда-то на диван, а сама продолжает путь в сторону единственного окна. Могут ли возникнуть проблемы с открытием пластикового окна? Определенно могут. Особенно сегодня. Особенно сейчас. Директор дергает ручку, но окно не собирается сдаваться и стойко выдерживает эту борьбу, еще больше подливая масла в огонь. И Лукина уже ищет предметы, которыми можно было бы разбить его к чертовой матери. К сожалению, кроме того, чтобы разбить об него голову Третьяковой на ум больше ничего не приходит. От беспомощности чувствует, как в глазах накапливается влага и упрямо заставляет себя перестать истерить и взять себя в руки. Потому что ей порядком надоели эти эмоциональные качели. Облокачивается руками на подоконник, поднимая голову к потолку и смаргивая непрошенные слезы. — Ты даже не представляешь, как сильно я не хочу видеть тебя. — А ты даже не догадываешься, насколько это взаимно, — голос Марии раздается где-то совсем близко, заставляя Лауру отшатнуться в сторону и уступить заместителю место. Рука блондинки тянется к окну и с легкостью открывает его, наполняя комнату свежим и таким необходимым для Лукиной воздухом. Женщина стоит довольно близко для того, чтобы Лаура могла полностью рассмотреть внешний вид коллеги. И он ей не нравится. Не нравятся эти белые брюки, в которых пятая точка Третьяковой выглядит просто восхитительно. Не нравится белая облегающая блузка, которая подчеркивает все изгибы. Не нравится удлинённый розовый пиджак. Потому что пиджак скрывает под собой всю красоту её тела. И от собственных мыслей Лаура готова лезть на стены. На ней уже макияж и укладка. И Лукиной хочется кричать на неё, чтобы она перестала быть такой идеальной. Не помнит себя, когда делает одно уверенное движение левой рукой и впечатывает своего первого заместителя в белый подоконник. От неожиданности Мария не издает ни звука, кроме рваного вздоха и упирается руками в пластик, пытаясь найти точку опоры. — Ты что вытворяешь? — шипит Третьякова, от чего Лаура сильнее сжимает волосы блондинки в своих руках и усиливает давление. Лукина меняет положение тела, слегка наваливаясь на Марию сзади и заводя её правую руку за спину, тем самым блокируя любое сопротивление. И теперь, когда блондинка лежит грудью на подоконнике, Лаура не может признаться себе в том, что она хочет больше — придушить или трахнуть её. — Я ненавижу тебя, — она касается своими бедрами её, чувствуя, как натянулась белая ткань брюк Третьяковой, — я просто ненавижу. Брюнетка слегка разводит стройные ноги коллеги и ведет коленом выше, до тех пор, пока не упирается в промежность, из-за чего блондинка сжимается под ней. Директор школы леди доминирует, что заводит еще больше. — Ты делаешь мне больно, — сдавленно говорит Мария, пытаясь подстроиться под руку Лукиной и уменьшить болевые ощущения, что ей не удается, — отпусти. А Лауре хочется только усилить хватку. Она хочет причинить еще больше боли. Хочет показать насколько сильно блондинка под ней раздражает её, насколько сильно она сейчас зла. Желание выместить все свои эмоции на Третьякову очень сильно, но она заставляет себя остановится. Лаура не узнает себя. Вся сдержанность и весь здравый смысл отступили куда-то на второй план и из далека машут платочками. Её пугают собственные действия, но и отступать она не намерена. Слишком поздно останавливать уже взлетевший самолет. Остается надеяться, что все пассажиры пристегнули ремни безопасности. Прижимается сильнее и наклоняется, касаясь своей грудью спины Марии. Ощущает под собой каждое движение, каждый вздох Третьяковой и это определенно доставляет удовольствие. Хочется громко рассмеяться над беспомощностью своего заместителя и подчеркнуть свое выигрышное положение. Но вместо этого, Лаура оставляет укус на молочной шее и одновременно с этим, делает несколько круговых движений коленом между ног блондинки. Реакция в виде сдавленного и не членораздельного мычания не заставляет себя долго ждать, как и резкий порыв назад в попытке вырваться. — Ты идиотка, Третьякова, — усмехается и горячее дыхание обжигает нежную кожу, которая мгновенно покрывается мурашками. На месте укуса теперь остается след от легкого поцелуя. И это первый поцелуй за сегодня. И обе знают, что он далеко не последний. Лукина вытаскивает руку из рассыпчатых волос и тянется к пуговице на белых брюках, которая с легкостью поддается умелым движениям. Мария осознает всю неизбежность своего положения, поэтому даже не просит остановиться. Знает, что пока Лукина не выпустит пар и не успокоится — все попытки выбраться будут с треском провалены. Да она и сама не знает, что чувствует и чего хочет в этот момент. Когда рука Лауры опускается на ткань нижнего белья, Марию пробивает током. Тело само отвечает на ласки и выгибается под директором. И без того сбитое дыхание становится тяжелее и кажется, что ей не хватает воздуха. А Лаура признается себе в том, что Третьякова до безумия красива. Она уже отодвигала край нижнего белья, когда в дверь громко постучали, отчего Лукина повернулась в сторону шума. Дверная ручка начала опускаться. — Подождите минуту, — резко и громко говорит Лаура, тем самым прерывая действия незваного гостья. — Простите, — раздается женский голос из-за стены, — я хотела предупредить, что мы начинаем съемки через 30 минут. Угроза миновала, и Третьякова чувствует, что директор больше не держит её. Блондинка и хотела бы воспользоваться своей секундной свободой, но не успела, так как пальцы Лукиной были намного быстрее. Лаура входит без предупреждения, успевая набрать влагу и загоняя пальцы до основания, ловя вскрик Марии. Её голос — бальзам для ушей. Брюнетка ногой разводит ноги своего заместителя и задает небыстрый темп — проникая и выходя из разгоряченного тела. Мария заведена и где-то в глубине души, Лукиной это даже льстит. Шея Третьяковой пылала жаром, так и притягивая к себе внимание директора. Оставляет несколько влажных поцелуев на затылке, слушая тихие полу-стоны со стороны коллеги, Лаура не упускает шанса сжать лебединую шею свободной рукой и подтянуть к себе Третьякову, тем самым поднимая её с подоконника. Её рука контрастирует с нежной кожей и это приятно — чувствовать тепло чужого тела. И она хочет видеть её. Разворачивает к себе Марию, позволяя той опереться на стену за спиной и встретиться взглядами. У Лукиной в глазах прыгают маленькие чертики, когда у Третьяковой пред глазами одна пелена необузданного желания. Блондинка не помнит, как получилось так, что одна её рука оказалась на талии Лауры, сжимая ткань, а вторая на шее. Помнит только то, как сильно ей хотелось прикоснуться к стоящей напротив женщине. Мария целует первой. Касается мягкими губами чужих, проникая языком в рот. И целует рвано, жадно, со всей отдачей, которая накопилась у неё за это время. Лаура распахивает розовый пиджак, опуская руку на упругую грудь, скрытую за блузкой. Сжимает, заставляя Марию утопать в своих чувствах. Все это время пальцы еле двигались внутри Третьяковой и ей надоело это издевательство. Блондинка прикусывает губу директора, возвращая ту в нашу реальность. И темп увеличивается. Первому заместителю ничего не остается, как запрокинуть голову и поддаться волнам наслаждения, которые накрывают их обеих с головой. Каждое движение импульсами расходится по всему телу, она дрожит. Лаура целует, беря в недолгий плен нижнюю губу Третьяковой. Углубляет поцелуй, исследуя языком верхний ряд зубов Марии и ловя её стоны. Спускается на подбородок, проводит дорожку вниз по шее, не упуская ни миллиметра кожи. Успевает сделать несколько укусов и добавить еще один палец. Девушка перед ней на грани и Лукина чувствует это. Женщина закидывает ногу Третьяковой себе на талию, меняя направление пальцев и ускоряет движение. Большой палец ложится и надавливает на клитор, ищет подходящий ритм и с каждым разом увеличивает нажатие. Маша едва не задыхается, теряя себя в ощущениях и глотая воздух большими порциями. Брюнетка главная и она сама это понимает. Знает, что ситуацией управляет только она и это не может не радовать. Сейчас Третьякова для неё словно красная тряпка для быка. И не имеет никакого значения что быки не различают цвет. Лукина различает. Различает весь спектр эмоций на лице Марии. Мария утыкается Лауре в плечо и негромко вскрикивая затихает в чужих руках. Она дрожит и Лукина придерживает ватное тело, не давая блондинке упасть на пол. Какое-то время держит её в своих объятиях. Запал остывает, и они не знают, что делать дальше. Кажется, ни одна сейчас не готова выстраивать какой-либо диалог. Мария уже устойчивей стоит на ногах. Она за считаные секунды приводить себя в минимальный порядок. Ей хочется сбежать, спрятаться где-нибудь и переждать эту бурю. Не может находится в одном помещение с Лукиной. — Встретимся на площадке, — это последнее, что успевает бросить Мария перед тем, как пулей вылететь из гримерки и оставить брюнетку около того самого злополучного окна. Лаура остается наедине с собой и осознает, что они только что натворили. Достает из сумки пачку сигарет и закуривает её, выдыхая тяжелый дым в открытое окно. План, где главный пунктом было не замечать Третьякову с треском провален. Вкусов тортов так никто и не смог различить. А после окончания съемок табличку с именами выкинули в ближайшее мусорное ведро.