Морской бриз

Парень сидел на самом краю деревянного пирса и смотрел на воду. Сколько он себя помнил, вода всегда успокаивала его, будь то спокойная гладь озера, журчание реки или шум водопада. Вот и сейчас, наблюдая за накатывающими друг на друга волнами, он расслаблялся и боль потери постепенно отпускала. Нагретые за день солнечными лучами доски пирса приятно грели ладони, шелест волн о песок вводил в транс, даже резкие крики чаек не мешали расслабиться и отпустить мысли. Закрыв глаза, Яо наслаждался минутами умиротворения и покоя. Внезапно эта безмятежность была нарушена громким шумом двигателя гидроцикла. Открыв глаза, парень недовольно поморщился, наблюдая, как прямо перед пирсом рассекает волны яркая водная машинка, пуская высоко вверх струи воды. За рулём дурацкой машины сидел классический курортный мачо, мышцы которого так и грозили разорвать непонятно зачем напяленную майку и оставить её владельца с голым торсом. Ещё раз поморщившись и бросив недовольный взгляд в сторону нарушившего его уединение мужчины, Яо поднялся, отряхивая брюки от вездесущего песка, и, подхватив обувь, направился к спуску с пирса. Надо же было этому идиоту тут появиться, ведь он специально выбрал самую удалённую часть пляжа, чтобы никто не мешал предаваться невеселым мыслям. И что этот качок тут потерял, ехал бы лучше понтоваться перед девицами, их в центральной части полным-полно. Парень тяжело вздохнул - придётся теперь искать новое место для уединения, раз уж и досюда добрались любители шумного и бессмысленного времяпрепровождения. Ступив на горячий песок, он неспешно побрёл в сторону зданий отеля, рассматривая приближающиеся бунгало в этническом стиле. Наверное, в них достаточно тихо и уединенно, но его папаша не захотел раскошелиться на отдельное бунгало и поэтому он жил в основном здании, в обычном, хоть и комфортабельном номере. Но и на том спасибо, от своего отца он не ожидал и такого, видимо, слишком вовремя он ему попался со своим горем, когда надо было произвести хорошее впечатление на каких-то толстосумов. Яо и не был против. Благодаря желанию своего родного отца пустить пыль в глаза он получил возможность кардинально сменить обстановку и провести пару недель в раю, жаль, конечно, что особой радости это ему не доставляло. Но предаваться мрачным мыслям рядом с мирно шумящим океаном всё-таки лучше, чем в одинокой, бедной квартирке. Сменить обстановку ему определённо было на пользу. Второй раз они столкнулись в одном из пляжных баров. Опять же самое отдалённое заведение, облюбованное Яо именно за его уединенность и тишину. Тут можно было спокойно посидеть, выпить пару коктейлей, понаблюдать за немногочисленными посетителями и сонным барменом. Местные вообще впечатляли Яо: создавалось ощущение, что они никуда не торопятся и не обременены абсолютно никакими проблемами. Ему хотелось бы научиться так же относиться к жизни. Именно за этими рассуждениями его застали громкий хохот и разговоры ввалившейся в бар компании. Уже знакомый ему мачо, опять же в обтягивающей внушительные мускулы футболке, — "Не умеет он по размеру одежду выбирать, что ли?" - и несколько человек свиты сопровождения, в том числе и пара почти голых девиц, ну не считать же за одежду те верёвочки, что на них завязаны... То, что перекачанный придурок главный в компании не вызывало никаких сомнений. Он по-хозяйски подошёл к встрепенувшемуся бармену и, бросив на стол несколько купюр, заказал всем выпивку. Яо поморщился от визгливых голосов девиц и хохота всей остальной свиты и, отставив недопитый бокал, направился к выходу. — Эй! Ты не допил, почему уходишь? — прилетело ему в спину. — Предпочитаю пить в тишине и одиночестве. — Оу, какой забавный, — одна из девиц отцепилась от мощного бицепса и, подойдя к Яо, попробовала схватить его за руку, но парень увернулся, — ещё и бука, — девица капризно надула губы. — Да ладно! Выпей с нами, пить в одиночестве - признак алкоголизма, — хохотнул мужчина и его свита радостно подхватила шутку, смеясь на разные голоса. Яо поморщился: — Послушай, ты, жертва тестостерона, не надо заблуждаться, что буквально все хотят провести с тобой время! Голоса резко стихли. Мужчина оторвал от себя девиц и медленно направился к Яо. — Дагэ, может, не надо? — пискнул один из парней. — Ну что ты к нему привязался? — Хуайсан, завянь, — махнул рукой качок и навис над Яо. — Я не понял, ты нарываешься, что ли? Яо поднял глаза, рассматривая своего оппонента: н-да, драться с ним никак не вариант, он его просто пополам сломает. Зажмурившись на несколько секунд, парень сдавил пальцами переносицу: — Слушай, извини, я немного вспылил и ляпнул лишнее! Просто я хочу побыть один, не ищу компании, не хочу ни с кем общаться и пить, ясно? Давай я просто уйду и мы забудем об этом эпизоде? Мужчина немного расслабился и его убийственная аура стала как будто легче: — Ладно, конечно, без проблем, не хочешь значит не хочешь. Иди. Яо незаметно кивнул и вышел из бара. Немного пройдясь, он остановился, думая, куда направиться дальше. Изначально он планировал спокойно просидеть в баре до темноты, пока даже такое отдалённое заведение не начнёт наполняться народом, и потом пойти подальше от людей полюбоваться звёздами. Но теперь нужно было поменять планы. За спиной раздался взрыв хохота, Яо скрипнул зубами - вот же раздражающий тип. Небо манило своей чистотой, ни облачка, ни тени, только чистота глубокого голубого и редкие росчерки пролетающих чаек. Яо лежал на песке, бездумно глядя в голубизну неба и наслаждаясь плеском волн, когда на его живот упало что-то твёрдое, а солнце закрыла тень. Приложив ладонь козырьком к глазам, Яо глянул на стоящего над ним мужчину. — Кремом намажься, обгоришь, — произнёс тот. — И что ты ко мне прицепился? — парень сел, взяв в руки тюбик с солнцезащитным кремом, брошенный ему на живот. — Я уже намазался. — Видел я, чем ты мажешься, местное дерьмо ни от чего не защищает. А ты светлый, сгореть плевое дело. — Спасибо, конечно, за столь трепетную заботу, но с чего это вдруг? — Яо удивлённо посмотрел на удаляющуюся перекачанную спину, на которой опять чуть ли не лопалась слишком тесная рубашка. Переведя взгляд на неожиданный подарок, парень хмыкнул. Действительно, хороший крем, не то что тот, который он купил здесь. На самом деле его поездка была столь неожиданной, что почти все немногочисленные вещи он купил уже тут. Но отказываться от шанса отдохнуть он не хотел, он уже понял за недолгое время общения с родным папашей, что если уж тот расщедрился на что-то, то надо брать не раздумывая, потому как родственничек как мгновенно решил, так же мгновенно мог и передумать. Яо уже почти дошел до стойки ресепшена, когда его схватили за руку и потащили куда-то в другую сторону. — Ты не занят? Отлично, хочешь на экскурсию? У нас как раз место освободилось! — железная рука крепко держала и неумолимо тащила его куда-то. Не успел он сказать и слова, как оказался на заднем сидении джипа, который уже выезжал из ворот отеля и, ускоряясь, влился в поток машин на трассе. Яо ошарашенно осмотрелся, наткнувшись на сочувственный взгляд паренька на соседнем сидении. Тот слегка кивнул: — Привет. Извини за него, — неожиданный попутчик перевел взгляд вперед, где позади водителя сидел тот самый мачо и громко что-то рассказывал сидящим рядом девицам, стараясь перекричать свист ветра. — Он не всегда задумывается о чувствах окружающих. Яо недовольно потер запястье, на котором, кажется, проступят синяки: — А он вообще умеет думать? Парень рядом улыбнулся: — Вообще-то да, но, бывает, его переклинивает. Хуайсан, — сосед по сидению протянул руку. — Яо. И куда же я так внезапно еду? — Сафари на джипах. И извини, я пробовал его отговорить, но… — Да я уже понял, что спорить тут бесполезно, — Яо обреченно вздохнул, решив, что все равно же уже ничего изменить нельзя, не выпрыгивать же из мчащейся на полной скорости машины. Вопреки ожиданиям, экскурсия оказалась интересной, или, по крайней мере, активной. Они переезжали горные речки на полной скорости, чтобы получилось максимальное количество брызг, ехали по каким-то совершенно бездорожным местам. Девицы визжали, изображая страх, парни хохотали, хорохорясь, что, мол, совершенно не страшно. Яо поймал себя на мысли, что, может, ему как раз не хватало такого бездумного времяпрепровождения, чтобы отвлечься от своих невеселых мыслей. Хотя, конечно, иногда шум и гам вокруг изрядно напрягали и он старался держаться поближе к новому знакомому, оказавшемуся братом главного заводилы, но, кажется, не сильно разделяющего радость по поводу такого вида отдыха. В конце они заехали посетить какую-то интересную пещеру, Яо полностью пропустил слова гида, но сама пещера ему понравилась: тихая и прохладная, с совершенно немыслимыми формами сталактитов и сталагмитов, она очаровывала. Отстав от основной компании, он в одиночестве бродил по естественным коридорам, разглядывая удивительные формы, созданные самой природой и подчеркнутые креативным освещением; это успокаивало и умиротворяло. Яо задержался в одном из гротов, где сталактиты и сталагмиты образовывали что-то вроде арки или ворот, а искусно поставленное освещение создавало довольно мрачную, но завораживающую атмосферу врат в какое-то таинственное подземелье. Зачарованно разглядывая представшее зрелище, он упустил момент, когда оказался уже не один. Покосившись на стоящего рядом мужчину, Яо уже решил сделать вид, что не замечает его, как тот повернулся и достаточно дружелюбно улыбнулся: — Извини, кажется, я был несколько груб и невнимателен. Возможно, ты и не хотел ехать с нами? Яо в удивлении уставился на собеседника и уже отрыл рот, чтобы ответить, как из коридора раздался веселый девичий смех и компания девиц ввалилась в грот: — Минцзюэ, вот ты где! А мы тебя потеряли! Яо с еще большим удивлением отметил промелькнувшее на лице мужчины раздражение, тут же сменившееся на широкую улыбку. — Так вот же я, никуда не исчезал! Яо отошёл в строну, наблюдая, как девицы взяли в оборот Минцзюэ, утверждая, что он очень вписывается в пейзаж и надо немедленно его сфотографировать. Тот позировал, шутил и смеялся, но уже зная, куда смотреть, парень смог разглядеть под напускной веселостью какую-то нотку печали или недовольства: мужчине весь это балаган, похоже, тоже не приносил особой радости. Пожав плечами, Яо направился к выходу из пещеры - если этому странному человеку непонятно зачем хочется разыгрывать из себя ловеласа и мачо, то это совершенно точно не его дело! Его уединение опять было грубо нарушено и опять тем же самым человеком. Яо недовольно покосился на мужчину, бесцеремонно усевшегося рядом с ним. На доски пирса легла сетка с банками пива: — Тебя не так легко найти. — Зачем вообще меня искать? — Яо покосился на Минцзюэ. В этот раз на нем была вполне обычная футболка по размеру, не грозящая лопнуть от перенапряжения мышц и от этого он казался более… нормальным, что ли. Яо хмыкнул, но протянутую банку пива принял. Открыв напиток, он перевел взгляд на горизонт, где в море тонуло солнце, окрашивая воду в кроваво-красный. — Ты не особо общительный, да? — хмыкнул его неожиданный собутыльник, тоже открывая пиво. — Нет, — протянул Яо, — просто не очень хочу сейчас с кем-то общаться. Я сюда не за этим приехал, — в порыве неожиданного откровения выпалил парень. Минцзюэ хмыкнул: — А зачем люди еще приезжают на море? — А, по-твоему, только для того, чтобы бездумно прожигать дни на тусовках? — Яо покосился на мужчину, тот действительно выглядел совсем не так, как он привык его видеть в окружении его свиты. — По-моему, тебе такое тоже не особо заходит. — С чего такой вывод? Я отдыхаю так, как мне нравится. — Чего ты тогда ко мне привязался? — Не знаю, — пожал плечами мужчина, — ты какой-то загнанный, хочется тебя растормошить. Яо повернулся к собеседнику полностью, уставившись во все глаза. — Что? — вопросительно посмотрел на него Минцзюэ. — Фактически мы даже не знакомы, с чего вдруг тебе хочется сделать что-то такое для совершенно незнакомого человека? — Ну, так давай познакомимся. Минцзюэ, — он протянул руку. — Яо, — с опаской пожав руку, он отвернулся посмотреть на закат. У него в голове не укладывалось, что кто-то может захотеть общаться с ним просто так, не имея никаких видов на него. — Ну почему никаких видов, — хмыкнул рядом сидящий, — ты мне, может, понравился. Яо зажал рот рукой, поняв, что проговорил последнюю мысль вслух и мысленно ругая себя за то, что позволил себе так расслабиться. — Да успокойся ты! Я не маньяк, накидываться на тебя не собираюсь, просто ты и правда какой-то загруженный, хочется сделать для тебя что-то хорошее. Яо сглотнул: — Ты первый человек, который хочет что-то для меня сделать просто так… — Ну, так я уже сказал, что не просто так, ты мне нравишься, — пожал плечами Минцзюэ. — А как же девушки, что за тобой бегают? — А, — он махнул рукой, — ну, это так… Для вида. Репутация, знаешь ли. Яо знал, еще как знал. От того, что этот человек, совершенно его не зная, все равно общается с ним с теплотой и участием, сердце забилось бешеной птицей, но тут же пришла волна осознания: "Вот именно!!! Ничего! Пока! Не знает!" Оказалось, что избежать настойчивых, хоть и совершенно невинных ухаживаний Минцзюэ почти невозможно. Он находил его везде и мягко навязывал свою компанию, вовлекая то в неспешный диалог, то просто присаживаясь рядом и молча наблюдая за океаном. После нескольких таких «неожиданных» вечеров Яо поймал себя на мысли, что он уже ждет, когда новый друг появится вновь, ждет и надеется. — Ты же обо мне ничего не знаешь и все равно продолжаешь искать моей компании! А как же та самая репутация? — Да плевать я хотел на репутацию, это все Хуайсан, это он считает, что она мне нужна. — А тебе она что, не нужна? Минцзюэ хмыкнул, подложив под голову руки и глядя на звезды над ними. — Я не хочу расстраивать брата. — Ты хороший брат, — обронил Яо, пересыпая еще теплый после дневного солнца песок в ладонях. — У тебя есть братья или сестры? Яо вздрогнул, высыпав весь песок из ладоней. — Есть, — он отвернулся, не горя желанием обсуждать это и коря себя за то, что не может сдержать эмоции - ну обычный же вопрос, когда люди хотят получше узнать друг друга: у тебя есть братья и сестры? А родители? Он смахнул набежавшие слезы. — Эй! Прости, — Минцзюэ поднялся и слегка приобнял парня за плечи, — я не хотел тебя расстраивать. — Ничего… — он сглотнул пытаясь взять себя в руки, — все нормально. Яо повернулся и обнаружил, что Минцзюэ оказался слишком близко, его глаза обеспокоенно смотрели на Яо. — Все правда нормально, — он улыбнулся, — ты не виноват. Минцзюэ протянул руку и мягко коснулся щеки Яо, тот застыл, не понимая, как реагировать. — У тебя такие очаровательные ямочки, когда ты улыбаешься, — Минцзюэ смущенно убрал руку. — Извини. Но тебе действительно идет улыбка. Улыбайся чаще. Яо вспомнил, как дышать. — Спасибо, но как-то не сильно много в моей жизни поводов для улыбок. Минцзюэ нахмурился: — Извини. — За что? — Кажется, я все-таки невольно заставил тебя грустить… — Нет, — Яо откинулся на песок, уставившись на звезды, — не ты. Я уже приехал сюда такой. — У тебя что-то произошло? — после долгого молчания все-таки спросил Минцзюэ. Яо моргнул, звезды начали расплываться в предательски набежавших опять на глаза слезах. — Ты приехал сюда отдыхать, зачем тебе грузиться проблемами, в сущности, незнакомого человека? — Ну, я сам к тебе пришел. Именно потому, что ты показался мне слишком грустным, захотелось тебя растормошить. — Да? А я думал, потому что я показался тебе слишком красивым, — не удержался от шпильки Яо. Даже темнота южной ночи не смогла скрыть, как его собеседник смущенно отвернулся. Яо вздохнул: он успел уже изучить своего нового знакомого и понимал, что он от него не отстанет, пока не выяснит то, чего хочет. Да и, в сущности, почему бы и нет, они друг друга не знают, почему не высказать свои печали незнакомцу, который к тому же еще и сам хочет тебя выслушать. — Две недели назад у меня умерла мать… — О! Прости! Мне действительно не стоило… Яо махнул качнул головой: — Не важно, мне, может, и правда надо выговориться. Отец предложил мне попробовать немного развеяться и щедро предложил оплатить отдых в любом месте, какое я выберу, я всегда любил воду, поэтому выбрал приехать сюда. — Очень заботливо… — Нет, — резче, чем хотелось бы, ответил Яо. — Нет, — повторил он на недоуменный взгляд Минцзюэ, — ты не понимаешь! Мама… Мама была любовницей отца, я… я незаконнорожденный, плод запретной страсти, — он криво усмехнулся - часто людям хватало только этой информации, чтобы отвернуться от него, но Минцзюэ даже не пошевелился, продолжая внимательно слушать. — Как оказалось, у папаши таких, как мама... — он сглотнул, — в общем, много. Так что да, у меня есть братья и, наверное, сестры. Зная аппетиты папаши… — Другое дело, что ему нет никого дела до плодов его гулянок, у него есть законная жена и сын, наследник. — Но все же он заботится о тебе… Яо усмехнулся: — Просто он обнаружил, что я могу быть полезен там, где… — он помедлил, но что теперь уже скрывать-то, — там, где он не хочет мараться сам или, тем более, вмешивать своего законного сыночка. Мне вроде как достались неплохие мозги, может быть, даже от него. — И ты… ты позволяешь так с собой обращаться? — Что? Уже расхотел меня жалеть? Минцзюэ вскинулся, пытаясь возразить. — А, не важно! Мама болела, нам нужны были деньги, а он готов был их дать в обмен на послушание и помощь. Он даже оплачивает мое обучение, конечно, на ту специальность, что он выбрал, но все равно… Вся его забота - это просто выгодное вложение капитала, не более того. Ну, и иногда пустить пыль в глаза своим шлюхам, мол, вот какой я благородный, даже ублюдка не бросил. Так что и здесь я оказался просто потому, что вовремя попался ему со своим горем. Так что все! Ты узнал душещипательную история, спасибо за внимание, я, пожалуй, пойду, — Яо встал, отряхнул брюки от песка и уже собирался уйти, когда его поймали за руку. — Не уходи! Он внимательно посмотрел в почти черные глаза, смотрящие на него… с мольбой? Да, не с отвращением, не как на пустое место... — Зачем? — прошептал Яо. — Что тебе от меня надо? Мы с тобой разные люди... — Не важно! Мне это не важно! — уверенно произнес Минцзюэ, нежно, но настойчиво потянув за плененную конечность. — Останься... Винно-красное солнце погружалось в океан, окрашивая его в бордо. Он шел по кромке воды в легком хлопковом костюме, брюки закатаны до щиколоток. Яо подошел к Минцзюэ с улыбкой на губах. Почти закатившееся солнце выгодно подчёркивает ямочки на щеках и горит огнём в глазах. Их губы всё ближе и ближе. Томный шепот на самое ухо: "Оглянись" Яо оглядывается. Недалеко, прямо у кромки воды, стоит изящный столик, на нем ведерко со льдом и бутылкой шампанского, два высоких бокала на тонких ножках и тарелка с фруктами. Минцзюэ, взяв его за руку, ведет к столику. Наливает шампанское в бокалы, в музыку волн вливается тихий звон стекла. Пузырьки шампанского лопаются на языке, отдавая гулом прямо в голову… Всё сливается в один ровный белый шум: шелест волн и листьев над головой, звон стекла и шипение пузырьков шампанского в бокале. Солнце тонет в кроваво-красном океане, постепенно погружая мир во тьму, в которой одна за другой загораются звезды. Чернильная вода сливается с бездной неба и уже не понять, где верх, где низ, всё вокруг усеяно миллиардами звёздных огней, они повсюду, окружают и захватывают сознание, погружая в странную негу, созданную окружающими звуками, картинами и ударившим в голову алкоголем. Остаются только чистые чувства: глаза закрываются, звуки отходят на второй план и мир воспринимается только через осязание. Мягкий, ещё тёплый песок под ногами и лёгкий ласкающий кожу бриз с каплями соли, прохлада стеклянного бокала в руках и терпкий вкус шампанского на губах…