Благотворительность

      К середине вечера Барбара не знала, что и думать о мистере Фелле и мистере Кроули.       Сначала они показались ей самыми странными в мире людьми — и при этом разными настолько, насколько это возможно. Пока мистер Фелл, одетый в старомодный белый костюм, улыбался и жал руки каждому встречному, мистер Кроули (в неприлично узких чёрных джинсах, которые больше подошли бы для похода в ночной клуб, и в тёмных очках, которые он, видимо, из принципа не снимал в помещении), казалось, делал всё, чтобы люди его сторонились. Он скалился, язвил, даже не пытался вести себя вежливо и всем своим видом демонстрировал неприязнь ко всему мероприятию в целом и каждому человеку на нём в частности.       Чуть позже, понаблюдав за двумя мужчинами дольше, Барбара начала обращать больше внимания на то, как они общались друг с другом. Мистер Кроули не отходил от мистера Фелла ни на шаг. Когда мистер Фелл затевал очередной разговор, мистер Кроули стоял за его плечом, изредка вставляя пару слов. Он передавал мистеру Феллу пирожные, называл его ангелом и то и дело шептал ему что-то на ухо. Должно быть, решила Барбара, мистер Кроули просто не любит светские вечера и пришёл сюда только ради мистера Фелла, с которым явно очень близок. Это было по-своему мило, и Барбара заключила, что мистер Кроули вовсе не так плох, и на отсутствие манер иногда можно закрыть глаза. Она даже почти не расстроилась, когда, попытавшись завести с ним разговор, получила в ответ только пару односложных фраз раздражённым тоном.       Это было в начале. Когда начался наконец благотворительный аукцион, и мистер Фелл стал выкрикивать суммы в разы больше самых смелых мечт организаторов, в мистере Кроули что-то переменилось. Он сгорбился сильнее, сжал челюсть, схватил мистера Фелла под руку — Барбара, стоя рядом, заметила краем глаза, как побелели у мистера Кроули пальцы и как смялся у мистера Фелла рукав.       Очевидно, мистер Кроули был зол. Очевидно, он злился на траты мистера Фелла.       Но Барбара не впервые была на аукционе. Она провела годы среди коллекционеров и, пусть сегодня она в первый раз встретила мистера Фелла лично, она слышала о нём и раньше. Он был легендой, тратил огромные суммы — особенно если аукцион был благотворительным, особенно на редкие книги — и никогда, всерьёз начиная сражаться с кем-то за лот, не проигрывал, сколько бы ему ни приходилось отдать в итоге. Никто не знал, сколько денег у него на самом деле, но он мог позволить себе скупить все лоты за цену в десять раз выше любых прогнозов. И уж точно, уж точно никакой мистер Кроули не имел никакого права решать, на что мистеру Феллу стоит или не стоит тратить деньги.       Стоило аукционисту объявить, что очередной лот достаётся мистеру Феллу, как Барбара услышала сбоку от себя хриплый шёпот мистера Кроули:       — Ангел. В машину. Сейчас же.       Барбара обернулась и увидела, как мистер Фелл прошептал что-то в ответ мистеру Кроули, хмурясь, но вместо ответа мистер Кроули потащил его к выходу. Толкая Барбару локтём и даже не извиняясь.       Нет, это переходило все границы.       Выждав ещё пару минут, Барбара выскользнула из зала следом за ними и побежала к парковке. Вовремя: она как раз успела увидеть, как захлопывается дверь старинной чёрной «Бентли». Выезд с парковки был только один, и довольно узкий, поэтому Барбара просто встала рядом. Мистер Кроули не сможет проехать, пока она не скажет ему пару слов.       Правда, он почему-то не спешил выезжать. Вообще-то, он не спешил даже заводить машину, хотя прошло уже несколько минут. Барбара нахмурилась. Подходить к машине всё-таки было уже чересчур, но что, если мистер Кроули навредит мистеру Феллу? Раз они не выезжали, конфликт, наверное, уже разгорелся, и, возможно, требовал вмешательства. Может быть, мистеру Феллу нужна была помощь. С другой стороны, Барбара не слышала криков, которые, наверное, пробились бы через звукоизоляцию старой машины, будь всё настолько серьёзно. Вмешиваться в чужой спор, пока он — формально — не заметен со стороны, Барбара всё-таки не решилась, так что оставалось только подождать ещё немного на выезде.       Спустя десять минут «Бентли» всё ещё не сдвинулась с места. Барбара задумалась уже, не померещился ли ей хлопок дверью, но тут из машины раздалось, приглушённое стенами и расстоянием:       — Кроули!       Барбара замерла, прислушиваясь, но парковка снова погрузилась в тишину. О чём они могли говорить так долго?       Спустя ещё минут пятнадцать, когда Барбара уже собралась сдаться и уходить — в конце концов, от аукциона оставалось совсем немного времени — «Бентли» всё-таки затарахтела. Барбара встала ровнее, наблюдая, как машина выезжает с парковочного места. Быстрее, чем это было бы разумно, учитывая, как близко машины стояли друг к другу.       У выезда машина загудела, но Барбара только сложила руки на груди и прокашлялась. Нажав на гудок ещё пару раз, мистер Кроули открыл боковое окно и заорал:       — Дайте проехать!       — Ну уж нет! Сначала, молодой человек, я хочу кое о чём с вами поговорить.       Мистер Кроули высунулся из окна, скалясь. О.       Он раскраснелся, и от его на вид небрежной, но явно уложенной с большим трудом причёски не осталось и следа, а рубашка была расстёгнута на три, нет, на четыре пуговицы сверху — и совершенно не прикрывала красное пятно под ключицей. Мистер Фелл, которого Барбара успела мельком увидеть на пассажирском сиденье, выглядел не лучше, а его галстук-бабочка в развязанном виде был перекинут через руль. Прямо посередине.       Похоже, они не ссорились. И не спорили. И мистер Кроули, кажется, вовсе не злился на мистера Фелла.       Барбара вдруг вспомнила, что пропустила бо́льшую часть аукциона. И провела полчаса на парковке, прислушиваясь к…       Хорошо, что она ничего не услышала. Почти. Если подумать, крик «Кроули!» выражал далеко, далеко не раздражение.       — Что вам надо? — рявкнул мистер Кроули.       — Извините, — промямлила Барбара. — Уже ничего. Проезжайте, пожалуйста, — и метнулась обратно в здание.       Она как раз успела получить последний лот.