Рассвет в голубых соснах

На самой окраине маленького лесопильного городка, отрезанного от цивилизации сосновыми лесами, стоял деревянный дом. Отличался он от множества однотипных построек, пожалуй, лишь тем, что был окружен не покосившимся забором, а заросшими розовыми кустами. В этом выцветшем здании жили супруги Олдридж — самые обыкновенные для того времени люди: Бен был автомехаником, а Синтия работала уборщицей в местной школе. Будучи еще совсем юными, они сбежали сюда от своих родных и поженились назло всему миру, но спустя десять лет стало понятно, что это решение было слишком поспешным: повседневная рутина и финансовые проблемы внесли свои коррективы в их искренние чувства, и совместное проживание переросло в привычку. Очередной будничный день. Бен еще с самого утра ушел в мастерскую, а Синтия, пользуясь моментом, медленно потягивала остывший кофе из засаленной кружки и искоса наблюдала за тем, как сушатся на бельевой веревке постиранные вещи. Скоро и миссис Олдридж нужно было выходить, но затянутое мрачными тучами небо не предвещало ничего хорошего. Невольно она представила, что воздух окутал не туман, а дым из заводских труб, но многие предприятия закрылись, из-за чего люди были вынуждены уехать в поисках лучшей жизни, а магазины за ненадобностью превратились в блошиные рынки,где товар продавался за бесценок. Однако для Синтии это было даже выгодно, ведь её муж проматывал всю свою зарплату в дешевых забегаловках. Она опустила кружку в жестяную раковину, а затем накинула потертый дождевик и вышла на крыльцо, чтобы занести вещи до того, как начнется ливень. Тогда же распахнулась и входная дверь соседнего дома, а на улицу выскочили белобрысые братья-близнецы и, бурно о чем-то переговариваясь, направились к полуразрушенному мосту, пролегающему над небольшой зловонной рекой, у которой часто собиралась молодежь. На землю начали падать редкие капли, но Синтия дошла до школы довольно быстро, приметив, что соседские ребята, и правда, сидели под мостом в окружении таких же прогуливающих школу подростков, без опаски разбрасывающихся окурками и пустыми банками из-под пива, пользуясь тем, что взрослые давно махнули на них рукой. Вот и Миссис Олдридж просто прошла мимо, понимая, что ее все равно не послушают, а в худшем случае ещё и обматерят. Покончив с мойкой бетонных полов и вынеся все мусорные мешки из классов, Синтия не чувствуя ног, с трудом доплелась до дома, но у самой калитки столкнулась с обеспокоенной соседкой по имени Рут. Усилившийся дождь нещадно бил по медной кровле, а кроны деревьев раскачивались из стороны в сторону, попав под власть гудящего ветра, поэтому миссис Олдридж поспешила пригласить знакомую к себе. — Ты нигде не видела Адама и Рассела? — взволнованно спрашивала та, расхаживая по кухне из стороны в сторону, пока Синтия ставила на плиту чайник, — Я так волнуюсь. Они ушли, даже ничего не сказав, а на улице такая погода… — Мальчики потеряли отца не так давно, — разливая по кружкам кипяток, миссис Олдридж с сочувствием вздохнула, — посуди, разве тебе самой не тошно находиться в доме, где абсолютно все напоминает о Нике? — Тошно, — Рут утерла слезящиеся глаза помятым платком и всхлипнула, — за что он так со мной? Почему он ушел? Мы ведь раньше души не чаяли друг в друге… — Знала бы я, как буду жить с Беном, тоже бы осталась у родителей, — опустив в воду пакетики с мятным чаем, задумчиво пробормотала Синтия, — Кто знает, что у него в голове было. Миссис Олдридж не обзавелась детьми, хоть ее возраст и перевалил за третий десяток. Она не теряла мужа и потому не могла понять боль соседки, но искренне пыталась её подбодрить: — Ребята скоро придут, я уверена, — подвинув к гостье кружку, Синтия натянуто улыбнулась, — они же уже взрослые, все понимают. Не оценив столь жалкие слова утешения, Рут лишь устало потерла виски и, даже не притронувшись к чаю, вышла из-за стола: — Пойду я, пожалуй, а появятся, так всыплю по первое число. Миссис Олдридж не посмела ей препятствовать, хоть и прекрасно понимала, что у подрастающего поколения в этом богом забытом городе полезных занятий совершенно не было, потому они и гуляли по свалкам и заброшенным фермам, разводили там костры, или напивались и курили под мостом, как Рассел и Адам. Проводив соседку, Синтия наполнила алюминиевый таз горячей водой и окунула в него свои отекшие ноги. Сидя в темноте перед выключенным кинескопным телевизором, она смогла наконец-то расслабиться, но громко хлопнувшая входная дверь оповестила о возвращении Бена. Мужчина, наплевав на то, что с него ручьями стекает вода, решительно прошел в гостиную и достал из кармана несколько бумажных купюр. Миссис Олдридж, не веря своим глазам, даже включила торшер, из-за чего сама же скривилась. — Мне задержали зарплату. — Бен сдвинул на кончик носа очки в роговой оправе и сально ухмыльнулся, обнажая кривые зубы, — и чего ты так на меня смотришь, старушка Синтия? Подавляя волну растущего гнева, та вцепилась пальцами в подлокотник кресла и сквозь зубы процедила: — Где ты был, Бен? — Не твое собачье дело! — огрызнулся тот в ответ. — Ах, не мое дело? — машинально приподнимаясь, Синтия всплеснула руками, — А то, что мы еле сводим концы с концами, и живем исключительно на мой заработок — тоже не должно меня волновать? — Закрой свой грязный рот, дрянь! — мужчина весь раскраснелся, а глаза его налились кровью, — Да если бы не я, то ты бы до сих пор жила в своей маленькой городской квартирке вместе с родителями. Я обеспечивал тебя, пока ты, безработная, целыми днями сидела дома после нашего переезда. — А ты думаешь, я ничего не делала? — чаша терпения миссис Олдридж переполнилась окончательно, — Я только и знала, как за тобой прислуживать: готовила, стирала вещи, убиралась, а ты третий месяц лампочку в гостиную прикрутить не можешь. Да я была бы даже рада, если бы так и не встретилась с тобой! Впалую щеку обжег сильный удар, и женщина ошарашенно посмотрела на мужа. — Тварь, — на ходу бросил Бен, а затем захлопнул дверь за собой с такой силой, что чуть не снёс её с петель. Рвано вздохнув, Синтия прикрыла лицо руками, надеясь унять эмоции, но, поняв, что не сможет, позволила себе разрыдаться. Через некоторое время, немного придя в себя, она отправилась выливать грязную воду из таза. Но, стоя на крыльце под покровом глубокой ночи, невольно засмотрелась на заброшенные фермы, недостроенное здание из шлакоблоков, поле с длинной линией электропередач и дремучий сосновый лес вдали, за которым протянулась железная дорога. Быстро продрогнув на промозглом ветру, миссис Олдридж вернулась в дом и к собственному удивлению осознала, что на душе стало чуть спокойнее. Проснувшись утром, Синтия обнаружила мужа на коврике у входа в луже собственной рвоты, и, пересилив желание ударить его чем-нибудь тяжелым, просто прошла мимо. Сегодня ей нужно было успеть наведаться в торговые лавки до полудня, пока действовали скидки. Только вот Рут отказалась составить компанию, сославшись на вернувшихся детей. Она невольно содрогалась, проходя мимо брошенных домов с заколоченными дверями и окнами, но с любопытством заглядывала в витрины мелких магазинов, которые хоть и были плотно прижаты друг к другу, однако тянулись во всю улицу вплоть до тупика, ведущего к ремонтной мастерской, в которой работал Бен. Людей в это время было не так уж и много: несколько пенсионеров, да парочка детей, оставленных им на попечение. Около антикварной лавки миссис Олдридж увидела еще одного соседа, мистера Вильсона, тщетно пытавшегося пригласить молоденькую продавщицу Брукс к себе на ужин. Чтобы спасти несчастную, Синтия решила привлечь его внимание сама: — Здравствуйте, мистер Вильсон, как ваше здоровье? — Ничего, не жалуюсь, — сконфуженно ответил тот, поправляя видавшую виды твидовую кепку на голове, — Вот только слышал я, что миссис Хоуп, та выжившая из ума старуха, что когда-то держала здесь парикмахерскую, пропала недавно, да и от племянника своего я давно весточки не получал. Сдается мне, что завелся в наших краях убийца. — Что вы, быть не может, — миссис Олдридж с непринужденным видом отмахнулась, припоминая, что племянник старика любил выпить, — Очередные сказки. Синтия просто не могла позволить себе ответить иначе, ведь прекрасно помнила, что когда-то давным-давно мужчина оказал им неописуемую материальную и моральную поддержку, видя, как тяжко приходится приезжим молодоженам, не имевшим в распоряжении ничего, кроме искренней любви. Исходя из этого чувства признательности, она всегда старалась быть учтивой с мистером Вильсоном, благодаря чему их общение и стало таким тесным. Вернувшись с увесистым пакетом продуктов, миссис Олдридж поняла, что Бен опять ушел, чему сначала даже порадовалась. Разложив покупки, она замочила испачканный коврик в воде и, стараясь игнорировать появившееся плохое предчувствие, отправилась на работу. — Как только встать смог? — задавалась Синтия этим вопросом и когда драила полы, и когда шла домой, и когда бережно выглаживала утюгом свое единственное праздничное платье, чтобы затем вновь повесить его в шкаф на долгие годы. Как ни странно, этот монотонный процесс, навевая светлые воспоминания из молодости, помогал унять тревогу. К вечеру муж так и не объявился, хотя она намеренно ждала его. Однако сомкнуть глаз у нее не получалось не столько из-за желания надавить Бену на совесть, сколько из-за жуткого предположения старика Дэвида. Ближе к рассвету миссис Олдридж все-таки задремала прямо на диване в гостиной, поэтому чьи-то тяжелые шаги и скрип половиц расслышала уже сквозь сон, но, даже захотев подняться, сделать этого не смогла, уснув окончательно. Проснулась Синтия от непозволительно громко оравшего телевизора, и, поморщившись, приподнялась на локтях, увидев Бена, развалившегося на кресле с пультом в руках. По единственному каналу шло какое-то глупое музыкальное шоу с прилизанным ведущим в нелепом клетчатом пиджаке, который постоянно натянуто улыбался. Мужчина внезапно выключил телевизор и, поправив лямку растянутой майки-алкоголички, посмотрел своими пустыми черными глазами на жену: — Сегодня у меня выходной, так что приготовь мне завтрак. Синтия, наблюдая, словно в замедленной съемке, за движениями его губ, даже не посмела перечить, слишком хорошо зная, чем это может закончится, и покорно отправилась на кухню. Полчаса спустя Бен, с аппетитом уплетая подгоревшую яичницу, недовольно пробурчал: — Отдай обратно те деньги, что я приносил. Они мне нужны. — Но я уже потратила их на продукты, — капризно скривив рот, миссис Олдридж указала вилкой на его тарелку, — или ты думаешь, что все это появилось из воздуха? — Я. Сказал. Отдай. Мне. Деньги. — четко, по слогам, словно для непонятливого ребенка, еще раз проговорил тот. — У меня их нет, — дрожащим голосом ответила Синтия и инстинктивно прикрыла голову руками, когда тарелка с недоеденным беконом полетела в стену. Мужчина вышел из-за стола и начал торопливо собираться, а женщина, дрожащими пальцами собирая осколки с пола, даже побоялась спросить, куда именно. Бен никогда не посвящал её в свои дела, но миссис Олдридж, будучи не способной объяснить пропажу своих скудных драгоценностей иным образом, могла предположить, что он является частым гостем игорных заведений. К обеду она решила развеяться и навестить Рут, застав ее за чтением газеты на заднем дворе рядом с Адамом и Расселом, тщетно пытающимися починить старый мопед отца. — Воздух сегодня такой душный, — посетовала соседка, — наверно, снова дожди пойдут. Плохо это. — И не говори, — согласилась Синтия, присаживаясь на ступеньку, — а Олдридж сегодня опять учудил… — Да ты что? — недоуменно воскликнула Рут, выслушав рассказ подруги, — Просто взял и ушел? Да я бы уже давно такого гада бросила! Тем более, что детей у вас нет, зачем терпеть? Та лишь пожала плечами, решив тактично промолчать. Бен не вернулся ни на следующий день, ни после, поэтому Синтия буквально не находила себе места, пытаясь проанализировать все происходящее, хотя и без того понимала, что тревожных звонков было предостаточно. Но она, ослепленная ненавистью, на протяжении многих лет упорно их игнорировала, а теперь ощущала себя ужасно беспомощной. В один из многочисленных дней самобичевания, которым уже давно был потерян счет, миссис Олдридж пересеклась в лавке с мистером Вильсоном, буквально светившимся от счастья, чему осунувшаяся женщина, пытавшаяся забыться в работе и домашнем быту, могла лишь позавидовать. — Прекрасный денек, не правда ли? — Дэвид широко улыбнулся почти беззубым ртом. — Почему же? — искренне удивившись, переспросила та. — Так племянник мой объявился, живой и здоровый, да раздобревший так, что мать родная, царствие ей небесное, не узнала бы. Сказал, что на заработки ездил. — О, я не сомневалась, что все будет хорошо, — Синтия попыталась изобразить подобие любезной улыбки, начав еще больше завидовать старику, — очень рада за вас. Вернувшись с полным пакетом продуктов, приобретенных уже на собственную зарплату, она еще на крыльце почувствовала неладное и осторожно прислушалась к звукам, доносившимся из приоткрытой двери: на кухне кто-то громко гремел посудой. Мысленно готовясь обороняться от грабителей, миссис Олдридж решительно вошла в дом, но от удивления выронила покупки из рук: — Старушка, черт тебя дери, ты что, ничего не готовила? — уперев руки в бока, у плиты стоял возмущенный Бен. — Где ты шатался? — подавляя подступивший к горлу ком, выкрикнула та, не зная, обнять мужа или же прибить чугунной сковородой, напрочь забыв про недавние душевные терзания. Опять все пошло по кругу: ругань, крики, пустые обвинения, и так, пока входная дверь вновь громко не захлопнулась, а картина с барахолки, висевшая в коридоре на стене, не свалилась на пол. Синтия вошла в спальню и обессиленно легла в кровать, с головой укрывшись изъеденным молью одеялом, после чего снова расплакалась от захлестнувшей обиды. Ей просто хотелось уснуть и больше никогда не просыпаться, но нужно было идти убираться в школе, ведь деньги не появлялись сами собой. Домыв последний класс на этаже, миссис Олдридж вышла с ведром и шваброй в коридор. Утерев тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, она осмотрелась и заметила Рут, беседовавшую с классной руководительницей своих сыновей. Уже на улице, когда женщина выливала грязную воду в засохшие кусты шиповника, соседка нагнала ее. — Миссис Бейкер сказала, что Адам и Рассел закидали машину ее мужа камнями, — убитым голосом проговорила Рут, — Я не знаю, что с ними стало… При Нике они такого себе не позволяли. Ее горестные стенания еще больше давили на итак расшатанные нервы, поэтому Синтия поспешила перевести тему: — Вчера Бен объявился, но лишь для того, чтобы набить себе брюхо, только я ничего не готовила, поэтому он устроил скандал и опять ушел. Твои тоже просто выплескивают энергию, техника ведь не может дать отпор. — Воспитывать их надо, — обреченно вздохнула знакомая, — только вот поздно уже. — Всех троих поздно… — Да, точно, — Рут с безучастным видом кивнула, коснувшись ледяными пальцами запястья собеседницы, — Он обязательно придет. Но вопреки ее словам, мужчина так и не вернулся, а на третью безуспешную неделю поисков миссис Олдридж решила действовать самостоятельно. Накинув на плечи вельветовую куртку, она встретилась взглядом с отражением в заляпанном зеркале, и не смогла поверить своим глазам, заметив на макушке седые волосы. Но вдруг в дверном проеме показалась твидовая кепка мистера Вильсона, все никак не решавшегося войти. Синтия тяжело вздохнула, прикрывая глаза, а затем, стараясь сделать голос как можно более бодрым, произнесла: — Сколько лет, сколько зим! Давно вы ко мне не заглядывали. Хотите чаю? — миссис Олдридж резко развернулась, отчего старик занервничал еще больше. — Понимаешь, тут такое дело… Бена нашли в миле отсюда под колесами поезда, — на одном дыхании выпалил он, — Точнее, его голову. — Что? — казалось, весь воздух разом покинул легкие, — Как это? От неожиданности кружка выпала из рук, с дребезгом разбившись о холодную кафельную плитку, на которую тут же безвольно осела миссис Олдридж, не удержав равновесия. Дэвид подбежал к ней и попытался приподнять, но тоже свалился рядом. Она зашлась в истеричном смехе, будучи не в силах поверить в то, что, наконец, обрела долгожданную свободу, и тут же смахнула дрожащей рукой подступившие слезы, осознав, что теперь осталась совершенно одна. А Вильсон все это время неловко поглаживал ее по спине мозолистыми морщинистыми руками. Вскоре солнце окончательно зашло за горизонт, и в тесной кухне стало еще мрачнее, но решительный голос Синтии разрезал давящую тишину: — Присмотрите, пожалуйста, за домом, пока меня не будет. — О чем это ты? — растерянно переспросил старик. — Я ухожу искать Бена. — Но… — Дэвид замялся, подбирая слова, — Уже стемнело. Это очень опасно. — Не важно. Я должна это сделать. — нарочито спокойно отрезала миссис Олдридж. — Только будь осторожна, девочка моя, и оденься теплее, — сосед тяжело вздохнул, — там дуют очень холодные ветра. Помня, что долгое прощание чревато лишними слезами, Синтия горячо обняла мистера Вильсона, желая отблагодарить его за поддержку, а затем без колебаний вышла за дверь. Уже отдаляясь от дома, она обернулась и увидела, как старик стоит на крыльце и машет ладонью, глядя ей вслед. На рассвете Синтия, продрогнув до костей, стояла у соснового леса, готовясь сделать шаг навстречу новой жизни, ведь где-то там была железнодорожная станция, но женщина еще не знала, что так и не дойдет до нее.