Охота

Сашка замер, нюхая ночной воздух. И так наполненный летней сладостью, он стал густым и терпким. Сашка высунул кончик языка, пробуя эту терпкость на вкус. Он Нюхач, это его способность и служба в отряде Загонщиков. — Близко? — Андрей Игоревич спрыгнул с крыши, легко приземлившись на ноги, как кошка. — Да, и нужно спешить. Он ранен. Но у него есть ещё один патрон. Ты знаешь, что бывает, если у них остается хоть один патрон. — Вот зараза! — Арсений висел на стене, держась когтями и ожидая приказа Андрея. Он же Скоростник. Стоит только приказать, и он сорвется с места быстрее пули, сметая все с пути. — Красивая ночь, — Владислав стал рядом с Сашкой, внимательно осматривая развалины, — в такие ночи и надо забирать домой. Андрей, мы гоним его уже три дня. Рана начинает плохо пахнуть. Пора. — Хорошо, — Андрей наклонился к земле, готовясь перейти в темп, — вперед. Они сорвались с места бесшумно, словно проверяя на прочность дарованные Силой тела. В длинных прыжках они преодолевали развалины, хватались когтями за выступы зданий и неслись по этим осколкам старого дохлого мира к своей единственной важной цели. К существу, которого по неизвестной причине не коснулась мутация вируса Силы. Они должны успеть отвести его домой. Без подобных ему хрупких созданий будущее их мира невозможно. Человек ждал их, он тяжело дышал, одежда на боку пропиталась кровью. Он обернулся, вглядываясь в свет Нового Города. Тот бесконечной громадой нависал над этим местом, которое раньше, в такие уже далекие времена было городом Сочи. Человек молод, на вид ему около двадцати. Второе или даже третье поколение. И как самки старой расы умудряются в таких условиях размножаться? В руках у него был пистолет. Он посмотрел вперед, словно силясь что-то увидеть за стенами домов, и поднес оружие к виску. Но Арсений успел быстрее, оружие отлетело к стене разломанным куском. — Да, да. Я понял. Можно я только дойду до моря? Я шел сюда две недели. Голос у него был усталым и тихим. Но не дрожал. Это хорошо. Человек уважает Охоту, он понимает: зла ему они не хотят. Саша снова понюхал воздух и поморщился. Соль. Вдыхая запах ночи и крови молодого мужчины, он отфильтровал запах соли. Их народ соль не любил. — Ты дойдешь? — Андрей кивнул на рану. — Если не дойду, доползу. Я знал, вы идете за мной. Это мое последнее желание. — Как тебя зовут? — Владислав кружил вокруг человека, сканируя повреждения. Он Целитель. И если он скажет, что времени больше не осталось, никакого желания человека они не исполнят. Для его же блага. — Михаил. Какое имеет значение, как меня зовут? Когда вы вцепитесь мне в вены, я на два года стану бессловесной, всепожирающей тварью, над которой вы будете умиляться, как над младенцем, подсовывая жбаны с кровью. Вы не понимаете, что вы чудовища? Этот мир к чертям сдох и принадлежит мертвецам! Вы разрываете горы своими ульями и называете это Городами! Но это нихрена не города! — Прекрати кричать, иначе ты не дойдешь, — сказал Владислав. От его тихого, спокойного голоса Миша подавился воздухом и закашлял. Пошел вперед, они шли на шаг позади. Когда он выбрался на берег, его качнуло, и Саша подставил плечо, чтобы человек не упал. Миша сел на песок, они опустились рядом. Смотрели на лунную дорогу молча. Саша прикрыл глаза, это был красивый момент. Действительно, разве есть более прекрасное место и время, чтобы переродиться? — Можно? — осторожно спросил Саша. — Да, — тихо ответил Миша и закрыл глаза. Руки судорожно вцепились в одежду. Конечно, они эти вонючие тряпки разорвали на куски, Миша забился и закричал, когда Владислав вскрыл себе зубами запястье и его кровь оросила рану. Он был самым старшим из них, самым сильным. Его кровь залечит рану быстрее всего. Кто стрелял в человека? Как они посмели, ведь он, может, самый молодой не зараженный! Или тот, другой, просто хотел избавить его от того, что эти несовершенные существа считали страданием? Андрей пил из шеи, это его точка. Он отслеживает биение жизни, он контролирует переход. Владислав и Арсений взяли руки. Саше оставили Слияние. Тот не заставил приглашать себя дважды, стащив с Миши штаны, он вонзился в его тело. Миша извивался между ними, впиваясь ногтями в черную ткань комбинезонов. Инстинктивно он ещё пытался вырваться. Но они держали крепко, Саша двигался на нем, в нем, размеренно и мощно, ожидая сигнала. Наконец командир поднял руку, и Арсений с Владиславом тут же отстранились, заживляя раны от своих зубов. Осталось только два источника. Саша залюбовался тем, как Миша вжимается в шею командира, принимая кровь по обмену. Ему безумно хотелось завершить, но он ждал. И когда и командир отстранился, он упал на Михаила, лаская пальцами его окровавленное лицо и изливаясь внутрь его тела. — Хватит. Отойди. Дальше момент только для него, - сказал Владислав. Они смотрели, как по телу уже бывшего человека проходят короткие, жесткие судороги. Михаил лежал на песке, всматриваясь в свет луны. Зрачки его широко открытых глаз обрели цвет янтаря. Через полгода цвет изменится на голубой, алый или зеленый. Смотря в какой Силе продвинется детеныш. Он менялся на глазах, измученное, худое, больное, изможденное тяжелой жизнью тело наливалось красотой и мощью, что дает лишь Сила. Рыжеватые грязные спутанные волосы спустились на плечи алыми волнами. Миша выгнулся на песке и тихо зашипел. Он стал одним из них. — Спасибо, — Саша сглотнул, — это великая честь. — Тебе пора обрести своего Партнера. Их ещё много будет, но сегодняшний момент запомни. Это твое первое семя, — Андрей одобряюще улыбнулся. У них у всех клыки ещё были в состоянии охоты. — Андрей, ты много отдал, — заметил Владислав, — голова не кружится? — Он молод, он заслужил. Поднимите его, нам нужно добраться в Город до утра. Не хочу, чтобы его обожгло светом. Он еще совсем маленький. Новорожденным детенышам свет причиняет больше боли, чем нам. Они двинулись в обратную сторону, но уже не так быстро. Сытые, уставшие, довольные хорошей охотой. Владислав нес Мишу на руках. Хотя уже утром тот не вспомнит, что его звали Миша. — Знаешь, а тот, кто в него стрелял, близко. Она видела все, — Арсений хитро улыбнулся, — может, добьем? Я ещё не насытился охотой. Скоростники такие, всегда им мало. Но Саша не чувствовал больше жажды крови. На языке он почувствовал только привкус чужой горечи. — Нет, ты не тронешь его мать. Мы не звери, Арсений. Мы новый вид, мы сильнее и лучше их. — Ага. Ты прав. Но мы не можем оставлять потомство. Я запомню запах самки и передам тебе, ты не против? Возьмешь на поводок. Может быть, она ещё родит. От нее приходят красивые и сильные дети. Мы же должны думать о будущем?