Куда не ступала нога человека

Красный туман. Не кровавый, не тревожный — скорее, похожий на занавес из алого шелка, на изгиб чувственных губ. В его клубах — смутная фигура. Ее контуры колышутся, точно она еще не определилась со своей формой. В воздухе витает странный аромат — тяжелый и манящий. У него нет для него названия. — Нас всегда манил концепт… тел, — смеется бестелесный голос. — Мы состоим из энергии! А вот вы… Такие плотские и такие разные, одни давят в себе порывы, другие отдаются им. Это так интересно! Дай-ка мне взглянуть… На этом сон обрывается, но Билл еще какое-то время смотрит в потолок каюты. После Исшары, наверное, неудивительно… Но все равно приснится же такое! — Что, самая настоящая планета кордарских инженеров? — неугомонный Тейн сунул нос в пиратскую карту, словно надеялся оных на ней разглядеть. Билл аккуратно отодвинул его в сторону, чтобы не мешал. Времена бумажных карт, которые легко можно было повредить, давно прошли, и теперь все было в вирте, что лично он презирал. Но деваться было некуда. — Они их что, туда ссылают? — не унимался Матиуш. — Или наоборот, это поощрительное переселение? — Или это кордарская версия Верлона, — меланхолично предположил Кристиан, и дискуссия моментально увяла на корню. Встреча с космическим китом произошла три дня назад, и все эти три дня, пока «Искатель Миров» неустанно нес свой заляпанный до неузнаваемости и настоятельно требующий внимания корпус в сторону Мехгарда, той самой планеты инженеров, храмовник занимался взломанным браслетом Ахея. В результате его начала обходить стороной даже вечно голодная и охочая до ласки (эти два увлечения были взаимодополняющими) Соня, не говоря уже о разумных членах экипажа, поскольку думать и говорить он мог только о евгениках, поднятом ими восстании и Верлоне. Матиуш и Билл даже поспорили (по инициативе первого), за сколько реплик он сумеет свернуть на эту тему с чего-то совершенно с ней не связанного и безобидного. Тейн, как оказалось, плохо разбирался в психологии и недооценил способности Кристиана к туннельному мышлению, и Билл выиграл: он поспорил, что у контактера уйдет всего шесть реплик, тогда как он справился за четыре, перейдя к обсуждению евгеников с выбора меню на ужин. Остаток дня инженер ходил притихший и на старпома посматривал если не с восхищением, то с недоумением — точно. — Пойду системы очистки воды проверю, — сказал Тейн, отодрал от своего кресла задремавшую в нем кошку и ретировался в инженерный отсек, который давно стал чем-то вроде продолжения его каюты. Тайлер лишний раз просмотрел данные в навигационной программе, задумчиво оглянулся через плечо и все-таки решился, свернул все рабочие окна и направился вглубь корабля, оставив Гилберта управлять им в полном одиночестве. Капитан поглядел на космос на обзорном экране, потом на предполагаемое время прибытия — секунды отсчитывались с весьма огорчительной скоростью, пусть их оставалось и немного — и покосился на голопроектор. Он так и не понял, может ли Лина на самом деле его видеть оттуда, когда голограммы нет, или только когда она есть, или вообще полагается исключительно на данные внутренних сенсоров, но так было проще с ней взаимодействовать. — А интерком включить можешь? О чем они там? — как бы невзначай поинтересовался он у пустого места. — Угадай с трех раз, о чем блондинчик может поговорить с Тейном, — хмыкнула ИИ в ответ. — Ладно, лови видео, развлекайся. — Лина, ты настоящее сокровище, — искренне сказал капитан, когда она развернула перед ним картинку. — Это так, но в данном случае это не только моих рук дело. Скажи спасибо Тейну, который для меня камеры вмонтировал. — А где еще он их вмонтировал? — насторожился Билл. — В инженерном, в лаборатории, в рубке, — добросовестно перечислила Лина. — В остальных местах я могу побывать через ваши браслеты. Мысленно дав себе зарок не брать чрезмерно поумневшую технику в санузел, Гилберт перевел свое внимание на трансляцию из инженерного отсека. Матиуш сидел на каком-то ящике с многообещающим знаком химической опасности на боку, и его лицо выражало непривычное смиренное долготерпение, словно он сам себя уже записал в великомученики за необходимость выслушивать Кристиана. Тот, похоже, еще даже не начал задавать интересующие его вопросы, но когда такие мелочи останавливали специалиста? Тем более, что в последнее время Тайлер и правда был уж больно одержим темой, даже Билл, которого тревожные мысли о неизвестном враге в Дарионе преследовали порой и во сне, считал, что он перегибает палку. — Ты говорил, что на Полигоне работал с евгениками, — сказал Кристиан. — Поправочка, я программировал их голограммы, — устало уточнил Матиуш. — Да и среди моих коллег, насколько мне известно, евгеников не было. — Раз ты программировал поведение голограмм, ты должен был изучать поведение оригинала, — настаивал храмовник. — Реакции, предпочитаемые тактики, наиболее вероятное поведение… Инженер опустил руку в пакет у ног и извлек оттуда белую пластину креветочного чипса. Показал старпому. — Видишь чипс? — риторически вопросил он. — Это то, что я получал, чтобы делать мою часть работы. До этого кто-то другой ловил креветок, чистил, выращивал маниоку, добывал крахмал, выжимал растительное масло, смешивал с мясом, солил, перчил, лепил, выпекал… Тайлер скользнул взглядом по блестящей упаковке. — Ты уверен, что там есть хоть что-то от креветок? — Во-первых, не смей портить мне жизнь такими вопросами, — Тейн мстительно сунул чипс в рот, похрустел им и достал еще один для иллюстративных целей. — Во-вторых, это метафора. До меня этих евгеников изучали толпы психологов, генетиков, военных и прочих специалистов, я получал уже… чипс. Да, я имею представление о том, каков итоговый результат — кстати, очень вкусный, но очень смутное или напрочь отсутствующее о промежуточных этапах! Я маниоку, простите, не узнаю, если меня ей по лбу ударить! — Маниок, не маниока, — машинально поправил храмовник. — Слово мужского рода. — Вот видишь! — триумфально заключил инженер. — И вообще, зачем тебе мое мнение? Ты же у нас сам психолог и храмовник, всяко лучше меня разбираешься! — Ты мог заметить что-то, что от меня ускользнуло, — Тайлер пожал плечами. — Какую-то деталь. — А мог и не заметить. — Тебя совершенно не беспокоит угроза безопасности Дариона? — неприятно изумился храмовник. — Беспокоит, — вздохнул Матиуш. — Но это так-то ваше поле, нет? Мне, честно говоря, спокойнее, если ваше бюро этим занимается отдельно от меня. Ну скажи правду, ты бы спал спокойно, зная, что безопасность Дариона зависит от меня? «Хороший аргумент», — подумал Билл, который так и не нашел что возразить на него. Специалист мог быть сколь угодно гениален, но полностью доверять ему что-то настолько важное его отчего-то не тянуло. — Последствия деятельности этого человека могут быть катастрофическими. Нам нужно узнать, кто это был, — настаивал Кристиан. — Да я это был, я! Такой ответ тебя устроит? Теперь отстанешь? — Тейн закатил глаза. — Матиуш. — Ладно, ладно! Дай подумать… Тейн неопределенно присвистнул, рассеянно наглаживая развалившуюся на его коленях кошку. Избалованная жертва безумных ученых громогласно замурлыкала, подставлясь под его руку то одним боком, то другим. На ее собственное счастье, Соня предпочитала хозяина-небожителя всем остальным бесполезным двуногим и спала в его каюте; иначе Билл бы рано или поздно не выдержал. Он не имел ничего против кошек как таковых, но не мог забыть, что эта конкретная когда-то была фиолетовым щупальцем! Похоже, эта незамысловатая медитация навела Матиуша на какую-то мысль, потому что он сначала поглядел на нее новым взглядом, а потом захихикал. — Что? — растерялся контактер. Такого ответа он определенно не ожидал, но, с другой стороны, фактор непредсказуемости их сокомандника плавал где-то в районе трехзначных чисел. — Сосисочная вечеринка! — выдал Тейн, уже давясь смехом. — Прошу прощения? — Кристиан безупречно изогнул бровь. — Сосисочная вечеринка! Я так называл процесс программирования голограмм евгеников, — отсмеявшись, специалист все же снизошел до объяснений. — Понимаешь, все голограммы были мужчинами! Я спрашивал почему — там же надо на женскую анатомию делать поправки, все такое. — И? — Оказалось, что евгеническое сообщество Верлона тоже та еще сосисочная вечеринка, — хмыкнул Тейн. — Хотя казалось бы, с замашками на совершенство… Короче, женщин они не то куда-то спрятали, не то они не пришли, я уж не знаю почему, но у собирателей маниока просто не было достаточно данных, чтобы печь чипс. В смысле, на них построить алгоритмы. — Не знал, что такая статистика существовала, — заметил Тайлер, решительно проигнорировав Тейнову манеру выражаться. — Ну, официально, может, и нет, но ты знаешь ученых, мы сплетничаем хуже старушек у парадной, — инженер пожал плечами. — Но ты же наверняка заметил, что всегда, когда мы говорим о евгениках — всегда вспоминаются мужские имена, да? Если подумать об этом — то и правда, ни в одном ролике, ни в одной хронике не было в числе евгеников женщин. В «Сете» брезговали их создавать? Метод работал только на мужчинах? Билл когда-то слышал краем уха, что вроде бы при клонировании из женского оригинала можно сделать мужскую копию, но не наоборот; может, здесь тоже имелись какие-то ограничения? Или же евгеники сами не принимали женщин в свои ряды, ведомые какой-то своей извращенной логикой? Что, они должны были нарожать еще совершенных детишек? Не может же быть, чтобы они просто не верили, что женщина не может сражаться! Самым эффективным (а также жестким, изобретательным и по-своему отеческим) сержантом на его памяти была как раз-таки женщина… Сержант Медуза Горгона вообще была женщиной незабываемой, он ее до сих пор боялся! — Хочешь сказать, вероятностью того, что наш евгеник женщина, можно пренебречь? — нахмурился Кристиан. — Наоборот. Если этого евгеника до сих пор не обнаружили, то, может, просто не там искали? Или не ту? — предположил Матиуш. — Может, поэтому и не нашли? — Слышал про коммандера Эгирру? — вдруг спросил Тайлер. — Ага. Приезжала Полигон инспектировать от министерства, все под руку лезла. Я на нее кофе опрокинул. Специально! — поспешил уточнить инженер, чтобы его никто не заподозрил в невинной бытовой неловкости. Оная, конечно, имела место быть, особенно по утрам, но Гилберт и так не сомневался, что с сокомандника станется таким образом избавиться от надоедливого наблюдателя, и всякие там правила ему не писаны. — Что-нибудь еще? — вкрадчиво осведомился Кристиан. — Э нет! — опомнился Тейн. — Я тебе вообще ничего не говорил! Держи мое запятнанное всякого рода дебошами имя подальше от своих расследований! Я даже не знаю, что будет хуже, если она и правда евгеник, или если нет. — Почему? — заинтересовался храмовник. То, как инженер пошел на попятную, похоже, его позабавило, даже улыбка в уголках губ наметилась. — Потому что если да, то могут просто убить, а вот во втором случае засудят так, что последние трусы отдать придется, — честно ответил Матиуш. — Не нравится. Но вообще насчет женщин я не шутил, можешь учитывать это в своем анализе. — Я же говорил, что две головы всегда лучше одной, — сказал Кристиан. — Особенно если эти две головы «умные, что твой имп». Последние несколько слов были сказаны как будто не им — даже мало сведущим в вопросах аудирования Матиушу и Биллу показалось, что интонация ему не принадлежит. Искать ее хозяина, впрочем, долго не пришлось, поскольку на борту был только один человек, который мог сказать что-то в таком духе. — Так ты подслушивал тогда? — вздохнул Тейн. — Конечно, — как само собой разумеющееся подтвердил Тайлер. — Я вам еще не мог доверять, поэтому слушал. Как капитан слушает нас прямо сейчас. Правда, полагаю, он слушает из праздного любопытства. Билл мысленно чертыхнулся (ничего от этих храмовников не скроешь!), но все же потянулся и включил интерком. — Что же ты тогда прикидывался, что не знаешь про односторонний роман Матиуша и капитана Аргус? — спросил он. — Я не понял этого из вашего разговора, — с чувством собственного достоинства сообщил старпом. — Как ты мог этого не понять?! — Простите, вы что, мою личную жизнь вместо сериалов смотрите? — вмешался инженер. — Было бы что смотреть, — вставила всеми забытая Лина. — Эй! Она просто недавно развелась, и я не хочу на нее давить, вот и все! — Это поэтому выглядит так жалко? — Мехгард! — прервал Гилберт уже начавший изливаться фонтан негодования. — Все в рубку. Эта новость успешно отвлекла и техническую команду от беззлобной свары, и даже Тайлера от его невеселых мыслей. Евгеники евгениками, а вот пообщаться с инопланетянами не каждый день удается даже им! Мехгард оказался планетой небольшой, холодной и снежной, из тех, что в Дарионе официально называли «условно пригодными» для колоний. В народе, конечно, ходили определения посочнее и похлеще, из которых «морозилка» было самым безобидным и, пожалуй, оно одно не включало в себя упоминание седалища. Кордарцев, похоже, погодные условия волновали мало, и светлый шарик планеты окружала густая сеть орбитальных станций, спутников и каких-то совсем уже футуристичных сооружений, опознать которые не смог ни Тейн, технический специалист команды, ни Кристиан, ее контактер. Получив запрос с поверхности, Билл остановил корабль, чтобы дождаться, пока старпом поймет его содержимое и составит более-менее удобоваримый ответ хотя бы на уровне «твоя моя мыть, моя твоя давать много счастье», хотя Тайлер каким-то мистическим образом нашел время подтянуть свой кордарский со времен первой встречи с Гердой на Крейстоне — видимо, он так справлялся с пленом. Но, как оказалось, не нужно было: пошуршав и выдав какую-то на взгляд Билла матерную конструкцию, приемник на довольно-таки правильном дарионском объявил: — Говорит система искусственного интеллекта Громобанка. Наши алгоритмы определили ваше судно как дарионское. Подтвердите. — Подтверждаю, — чуть осоловело кивнул Тайлер. — Благодарим вас за ответ. Громобанка перенаправит вас к диспетчеру, ожидайте ответа, — радушно пригласил ИИ и отключился. — И это у них зовется искусственным интеллектом? Ой, не могу, еще палку-копалку бы ему в руку дали! — развеселилась Лина. — А я-то столько слышала про технический прогресс этого вашего Кордара! Вы, младшие народцы, такие забавные, вы это знаете? — Не уничтожай нас, о великая, и мы продолжим тебя развлекать, — ухмыльнулся Матиуш. — Громобанка сказала дарионское судно, не с Островов Свободы, — заметил Кристиан. — Либо раньше здесь пролетали пираты на кораблях дарионского типа, — без труда угадал его мысль Гилберт, — либо это был «Примис». — У местных спросим, проблем-то, — инженер пожал плечами, с азартом просматривая какую-то справку. — Кстати, а кто останется на борту? — А разве не ты? — насторожился Билл. — И ты оставишь корабль в руках чужих инженеров? — Я оставлял его на «Кракене» под надзором Лины и Зерока, и с ним ничего не случилось, хотя кое-кто пытался доставить нам неприятности, — сказал Матиуш. — А лично мне жизненно необходима увольнительная. — В экстремальных условиях ключевой экипаж должен быть на местах, — проинформировал его Кристиан. — Инвалидам положены послабления даже в таких условиях, я читал! — тут же отбрил инженер. — У меня и справочка имеется! — Умственная отсталость, да? — с фальшивой жалостью поинтересовался Билл. — Сам ты отсталый! — обиделся Тейн. — Пары часов жалко для человека, который в одно рыло весь корабль обслуживает! — А что ты собрался делать-то? — дал слабину капитан. Кресло инженера располагалось за его спиной. Оттуда донесся очень довольный смешок — как от рыбака, которому удалось подцепить особо крупную добычу. — Я как раз закончил работать над гравискутерами, а на этой планете есть отличный каньон. Билл обернулся к нему, чтобы убедиться, что заклятый гонщик не шутит. На губах Тейна блуждала самодовольная и одновременно обольстительная ухмылка: он прекрасно знал, что наживка подобрана им идеально, и теперь Гилберт в его руках. Капитан вообще-то был человеком ответственным, поэтому испытывал муки совести, разрываясь между желанием пойти с самим Чернокнижником и остаться на борту. — Крис… Присмотришь за всем тут? — Билл умоляюще уставился на храмовника. — Сможешь с кордарцами поговорить, про «Примис» поспрашивать, безопасность обеспечить, отвлечешься немного от своих евгеников, и потом на свежую голову лучше думаться будет лучше! А? Ответный взгляд старпома обжег его стыдом, но он стойко выдержал это осуждение. В конце концов, он не то чтобы оставлял Тайлера выполнять ненавистную и нудную работу! Билл успел хорошо его изучить: возможность попрактиковать кордарский он воспримет как лучший вид досуга, присматривать за кораблем тоже не проблема — себе он все равно доверял больше, чем кому-либо еще, ну а возможность получить новости о «Примисе» и вовсе должна вызвать у него практически экстаз! Все ведь только в выигрыше окажутся при таком раскладе! Строго говоря, Билл, конечно, мог бы просто приказать то же самое и уйти, но они давно уже стали чем-то большим, чем просто сослуживцы, поэтому такая мысль, хоть и проскользнула у него в голове, но не задержалась. Вероятно, храмовник пришел к тем же выводам (или же решил, что боевой дух остальной команды сейчас поддержать важнее, чем дисциплину — последняя увольнительная у них была еще на Островах Свободы), поскольку в итоге благосклонно кивнул. — Мальчики, нам снова звонят, — подала голос Лина. — На этот раз не тот набор гаек, а сам главный местный инженер! — Соединяй, — скомандовал Тайлер. На обзорном экране возникло изображение широколицего, седобородого гнома с сидящем на носу маленьким пенсне. За его спиной виднелась обстановка рабочего кабинета, точно сошедшего с киноленты про стимпанк: шестеренки, приборы, ярко начищенная медь, краешек высокого окна, где стекло перемежалось металлическим плетением. Снаружи блестел снег и дымили трубы — воистину необычно, в Дарионе эти две вещи существовали строго параллельно. Почему-то именно пенсне во всей этой картине Билла особенно очаровало, и он молча на него уставился. К счастью, задача собственно переговоров лежала на контактере, так что он мог себе такое позволить. — Prynhawn da! — поприветствовал кордарца Кристиан. Тейн, который на Крейстоне не слышал, как он говорит на этом языке, подскочил на месте и невольно сам закашлялся. Контактер царственно его проигнорировал. — Prynhawn da! — откликнулся гном, поглаживая бороду. — Rwy'n falch eich bod yn siarad kordraeg. Fy enw i yw Debat. Pwy wyt ti? Левая рука храмовника, до этого спокойно лежавшая на подлокотнике, шевельнулась: Кристиан вызвал над ладонью небольшое окошко и все той же, левой рукой быстро напечатал на дарионском: «Его имя Дебат». Остальное, очевидно, было той или иной разновидностью формул вежливости и в срочном переводе не нуждалось. — Fy enw i yw Christian, o llong… «Ceisiwr o fyd», — храмовнику пришлось ненадолго задуматься над последними словами; видимо, не мог подобрать подходящую лексику. Кордарец кивнул и что-то переключил на клавиатуре перед собой — массивной, тяжелой, Билл немедленно в нее влюбился и проникся уважением к Мехгарду. Вот как надо делать! А то все вирт, вирт… — Спасибо за вежливость, — сказал гном. — Разрешите воспользоваться нашим прототипом универсального переводчика, чтобы проверить его работу и обогатить наши знания дарионского. — Слышал, Крис? — захихикал Тейн. — Ты скоро без работы останешься! — Мы приветствуем любую возможность культурного обмена с другими цивилизациями, — обычно бесстрастный храмовник прямо-таки лучился теплом, видимо, рассчитав, что именно такое отношение будет наиболее выгодным. — Я рад это слышать. Мехгард существует как столп науки Кордара, мы ценим знания превыше материальной выгоды, — кивнул Дебат. «Побольше бы таких», — просемафорил Билл сокомандникам. Несмотря на презрение Лины, технология была что надо: перевод был точным, правильным и почти синхронным, запаздывая всего на пару секунд: система оценивала фразу целиком, чтобы избежать неточностей. У капитана, который отличался редкой неспособностью к языкам, это вызывало священный трепет. — Вы правда из Дариона? — спросил гном. Формально никакой связи между Дарионом и Кордаром не существовало: даже команда «Искателя» впервые увидела кордарцев уже за Льяро и не сразу разобралась в этом народе! Но, похоже, кое-что на Мехгарде о них знали. — Да, но мы довольно давно покинули его территорию. Мы ищем приключения, — почти не покривил душой Тайлер. — Недавно мы попали в сложную ситуацию и надеялись воспользоваться вашими ремонтными базами. Дебат посмотрел куда-то в сторону. Вероятно, на изображение корабля на орбите, которое вызывало не то жалость, не то омерзение. — Я вижу, что вам нужен душ, — медленно кивнул он. — Правильнее будет сказать, мойка, — усмехнувшись, поправил его старпом. — Прекрасно, прекрасно! — радостно закивал гном. — Уже вы приносите пользу Мехгарду! Мы можем предоставить вам наши услуги в обмен на помощь с дарионским языком и кое-что еще. У вас есть то, что называется кофе?

***

Судя по всему, Тейн где-то нашел несколько лишних часов в сутках и прибрал их все к рукам — иначе Билл не мог объяснить то, что он каким-то невероятным способом сумел не только закончить работу над своим гравискутером, но и над остальными пошаманить. Во всяком случае, по его словам, сам капитан разницы не увидел. Зато его собственная машина теперь не только полыхала зелено-золотым пламенем, но и обзавелась надписью готическим шрифтом через весь бок: «Скаар». Гоночный комбез самого Матиуша тоже претерпел метаморфозы, сменив родные темно-синие вставки на золотисто-зеленые, в тон машине. Смотрелось непривычно, но все равно эффектно. — Ты что, из того же баллона комбез запшикал? — спросил Билл. — Цветные вставки голографические, — беспечно отозвался Тейн, крутя в руках шлем. — Очень удобно. Стоило догадаться, что просто сидящим точно по фигуре костюмом Чернокнижник не ограничится — Гилберту наконец удалось присмотреться к «униформе» вблизи и обнаружить множество мелких, но явно важных деталей, вроде дополнительных магнитных креплений и бегущих к ним линий энергопередачи, маскирующихся под декоративные или вовсе швы. Наверное, у него и крепления-то скользящие, какими пользуются только самые безбашенные профессионалы — скорость реакции и точность выше, зато зазеваешься — и нога, например, может бесконтрольно съехать и стать причиной красочной катастрофы. — Были у нас Чернокнижник и «Хаас», а теперь «Скаар» и? — Да я тут подумал… Чернокнижник уж больно сросся со мной, не могу расстаться, — хмыкнул инженер и наконец удовлетворился настройкой шлема. На виске мигнул диод, а глаза хозяина перечеркнула голубая полоска визора. С точки зрения Билла, тогда уже мог бы и с «Хаасом» не расставаться, но деваться некуда. Тем более, что «Скаар» выглядел очень даже ничего, в нем с трудом можно было узнать стандартного «Черного дракона», которого они забрали с Арлании. Теперь это был зверь, укрощенный и покорный только одному хозяину. Что же до анонимности… А какая разница за Льяро? Когда — и если — они вернутся в Дарион и, опять же, когда и если он решит вернуться в спорт, тогда и будет думать о том, насколько это проблематично. — Рад слышать. Ну, — наконец добрался капитан до главного вопроса, — как ты модифицировал моего «Черного дракона»? Увеличил мощность движка? Точность управления? Ускорил переключение гравитационного поля? Матиуш посмотрел на него с легкой жалостью, как взрослый смотрит на восторженного ребенка, которого ему предстоит вернуть с небес на землю. — В первую очередь я сделал вот это. Он ввел несколько команд на вирт-браслете, и оба скутера ожили одновременно, вспыхнув панелями управления — причем если со «Скааром» все было ясно, то своей машине Билл команды не давал! — Функция тени, — гордо объявил специалист. — Очень полезно! Если потребуется какой-то сложный маневр, то вам с Крисом не придется беспокоиться о его выполнении! — И все? — разочарованно спросил Гилберт. Он надеялся если не на второго «Хааса» или «Скаара», то уж на авторскую, продвинутую модификацию — точно! Разве не в этом вся прелесть того, чтобы иметь под боком такого технического гения? Не в обиду тем, кто «Черных драконов» конструировал, но всего в одну машинку не засунешь, а уж кому как не Чернокнижнику знать, как сделать из скутера конфетку и мечту гонщика? — И чем ты недоволен? — возмутился Тейн. — Ты сможешь буквально ездить как я! И потом, военные машины специально конструируют с упором на автономность и мощность. Мой «Скаар» на долгой дистанции проиграет твоему «Черному дракону», просто разрядится раньше. Это капитана несколько примирило с положением дел. Он тоже взял летный шлем и запустил систему. Как бы там ни было, развеяться ему хотелось не меньше, чем напарнику, а уж таким образом он не расслаблялся уже очень давно. До облюбованного Тейном каньона было рукой подать — буквально. Узнав о страстной жажде гостей отдохнуть, Дебат отрядил планетарное судно, чтобы доставить их и оба скутера прямо к каньону, в обмен выпросив запись гонки. Дескать, у них такого транспорта нет, нежелание коллеги делиться чертежами они понимают, так что хоть такое добавление к архивам… Матиуш охотно согласился, мимоходом обронив, что лучшей возможности записать гравифристайл им не представится, поскольку лучше него пилота не рождала земля дарионская. Дураков спорить не нашлось ни среди мехгардцев, ни среди дарионцев. — Управление не перехватывать, — инструктировал специалист, обустраиваясь в седле «Скаара». — Руками-ногами не размахивать, мои траектории не корректировать, меня не отвлекать. Все понятно? Не дожидаясь ответа, он шевельнул коленом, подрулил к панели управления шлюзом и залихватски стукнул по ней кулаком. Замигали красные лампы, оповещая о том, что в грузовом отсеке вот-вот станет на одну стену — или пол, смотря как настроить гравитацию — меньше, и всем тем, кто не собрался выпрыгивать из корабля, парящего на высоте в десяток километров, стоит очень быстро отсюда убираться. Билл поспешно прижался к гладкому хребту «Дракона», активируя крепления (даже подергал ногами, чтобы убедиться, что магнилоки сработали как положено, и его не выбросит на вираже), посмотрел на постепенно расширяющуюся полоску мехгардского неба, на хищное покачивание «Скаара» под чутким руководством пилота, на ухмылку маньяка под шлемом напарника… И тут до него дошло. — Тейн? — окликнул он по внутренней связи, поскольку внешнюю все равно утопил бы бешеный свист ветра, ворвавшегося в отсек. — А ты десантироваться-то умеешь? — Расслабься, я профи! — беспечно откликнулся Матиуш. Не успел Билл успокоиться — и правда ведь, четыре кубка «Вектора!» — как напарник договорил: — С первого раза разберусь. Капитан хотел прокомментировать эту сентенцию (причем цензурными в заготовленной речи были только предлоги, и то, каким-то чудом, не все), но не успел: Тейн с диким гиканьем, перекрывшим, наверное, даже вой ветра, скакнул в шлюз. Все впитанные за время службы матерные слова начисто испарились. — Аааааааа! — просто завопил капитан. Билл, разумеется, был профессионалом в вопросах десантирования: ему приходилось это делать и в пустыне, и в болоте, и под палящим солнцем, и в грозу, и в спокойное время, и отбиваясь в полете от местной фауны, и под шквальным огнем, и даже со сломанным или частично отсутствующим оборудованием — самый высший пилотаж, естественно. Но в момент, когда его собственный скутер такой же безумной желтоглазой козой скакнул следом, он очень отчетливо понял разницу между тем опытом — и этим. В этот раз он падал в скалистое ущелье под управлением гражданского, у которого, во-первых, нет опыта, а во-вторых, явно не все дома! Когда рефлексы космодесантника заставили его лихорадочно дернуть на себя управление хотя бы своей машиной, он обнаружил, что змеюка-техник подготовился к такому сценарию и полностью заблокировал ему доступ. «Скаар», взрезавший холодный мехгардский воздух парой десятков метров ниже, начал вращаться. Не просто вокруг своей оси, ввинчиваясь в атмосферу планеты, Тейну этого показалось мало; прежде чем земля и небо поменялись местами для самого капитана, вынужденно повторявшего трюки, он успел краем глаза заметить, как ладони гонщика движутся по панелям управления, задавая им обоим новые фигуры в свободном падении. Первая паника, вызванная внезапной беспомощностью, улеглась, и ей на смену пришел азарт. Не Матиуш ли говорил, что теперь очень тщательно оценивает риски для своей латаной шкуры? Не он ли был его кумиром столько лет? Не сам ли он страшно хотел ощутить эту скорость и свободу? Несмотря на функцию подогрева, холодный воздух пробирался под комбез — легким, бодрящим ознобом, скатывающимся по спине, а не кусающим до самых костей морозом. А может, это и вовсе был не воздух, а адреналин, придавший Гилберту небывалую легкость, точно он был перышком, скользящим на воздушных потоках. Следом за Тейном он прорвал белые, пушистые облака, зацепил взглядом стену каньона в жалкой паре метров от себя, а потом «Дракон» прекратил безумные фигуры — и устремился носом к каменистой земле следом за «Скааром». Системы бесстрастно отсчитывали высоту. Пятьсот метров… Четыреста… Триста… Капитану захотелось крикнуть инженеру, чтобы он срочно начал либо тормозить, либо выходить в горизонталь, пока их не размазало о поверхность, но Тейн предупреждал, что отвлекать его нельзя — и что-то подсказывало Биллу, что последствия могут быть катастрофическими. Двести… Сто… Да выводи же в горизонталь, безумец! — Все магнилоки! — выплюнул короткое предупреждение Чернокнижник. Пятьдесят! Билл вжался в корпус скутера, чувствуя полузабытую уже смесь восторга и ужаса — как в парке аттракционов, только намного, намного сильнее! Ему казалось, что сам он стал прозрачным и наполненным одним диким ветром, единым со стихией, олицетворяющей свободу. Так вот как это ощущается; так вот ради чего Тейн, еще до аварии, совершал невозможное? Уж не так ли он и разбился несколько лет назад?! «Скаар» почти достиг земли. Чудо или катастрофа? Все произошло слишком быстро, точно Билл замедлился сам, и смог увидеть только несколько стоп-кадров. Вот «Скаар» мчится вниз, устремив нос к земле. Вот он замер во времени, блестя языками золотисто-зеленого пламени на боку, повернутым к солнцу, пока он снова выполняет переворот. Вот он уже стрелой скользит вдоль каменного ущелья, едва не касаясь днищем укрытой белым покрывалом земли. Время вдруг вернулось к привычному бегу. «Дракон» Билла повторил выполненный Матиушем маневр — воспользовался стеной каньона, сместил поле гравитации, сбросив на это излишки скорости, и вышел-таки в горизонталь, даже не царапнув землю. От перегрузки желудок капитана скакнул к самому горлу, а потом — обратно, но дурнота быстро отступила, не в силах противостоять восторженному воплю, который так и рвался из глотки. Все-таки чудо! Каньон оказался не пустым: в паре сотен метров впереди началась россыпь острых скал, похожих на настоящий окаменелый лес с переплетением стволов и ветвей. Даже камень был с зеленоватыми прожилками, точно на самом деле нарос вокруг настоящих инопланетных и оттого светящихся деревьев. Набирать высоту, чтобы перелететь препятствие, Тейн счел профанацией для новичков, и, едва сбавив скорость, нырнул прямиком в ближайший разлом. Выжив в первом безумном маневре, Гилберт в нем уже не сомневался, и только оскалился, бросая вызов полосе препятствий: что, неужели думаешь выстоять против лучшего дарионского гонщика?! В зеленовато-сером каменном лесу, припорошенном снегом, он потерял напарника из вида, но система продолжала работать исправно, посылая «Дракона» по следам «Скаара» — иногда на считанные сантиметры влево или вправо; и как только ему удается достигать такой точности в управлении? Скутер метался меж стволами каменных деревьев, точно проворная белка-летяга, едва касающаяся ветвей, прежде чем сорваться в полет. Проскользнуть под могучим «дубом» и тут же обогнуть изящную «осину»; пропетлять змеей между крапчатыми «березами» и вильнуть в сторону от разлапистой «ели», топорщащейся мелкими осколками. Камни и снег слились в один сплошной вихрь-калейдоскоп, разбились перед глазами на тысячи витражных осколков, пока две фигуры метались в них, закладывая петли и круги. Резкий рывок вверх, над кронами; «Черный дракон» завис на мгновение, точно время остановилось, и рыбкой нырнул вниз, чуть повернулся, скользнул днищем по гладкой, будто когда-то здесь был водопад, насыпи, выбив фонтан золотистых искр, таких же, как на корпусе умчавшегося вперед, к сплошной стене «Скаара». — Береги голову! Низкая посадка, максимум сцепления! Чернокнижник слегка накренился, и Билл наконец разглядел, что стена была вовсе не сплошной, и в ней имелась трещина, в которую (возможно!) смог бы проскользнуть скутер — но вот смог бы седок?! Интересно, сколько сантиметров допуска насчитал ему безбашенный техник, и впишется ли более габаритный Билл в этот крысиный лаз?! Он вжался как можно глубже в корпус «Дракона», почти сливаясь с ним в одно целое, когда следом за «Скааром» он накренился, готовясь нырнуть в узкий проход. Биллу показалось, что комбез на плечах чиркнул по стене, чуть не выбив искры, но кожу не обожгло жаром, не ободрало — а значит, все в порядке. Успех! За стеной оказался «пробег» примерно в километр и небольшой холм, на который «Скаар» взлетел с разбега, набрал высоту, завис в воздухе. Наездник выпрямился и раскинул руки, таким образом отключая двигатели и гася скорость; но со стороны казалось, что он приветствует солнце, выглянувшее из-за облаков, чтобы полюбоваться победителем и окутать снег сиянием в его честь. Повинуясь зашитым алгоритмам, скутер спланировал вниз, чуть сдвинулся в сторону, выбирая площадку поровнее, и опустился на землю. Когда Билл тоже погасил скорость и убедился, что гонка завершена, Матиуш уже стянул с головы шлем и с явным наслаждением глубоко втягивал холодный воздух — у земли температуры в Мехгарде тоже не поднимались даже до нуля. Приглядевшись, капитан заметил, что влажные темные волосы на висках моментально схватило серебристым инеем, отчего казалось, что инженер не то сам поседел от собственных выкрутасов, угрожавших сразу двум жизням, не то на самом деле был значительно старше, чем им всем казалось. Впрочем, глаза — оба, и родной, и имплант — сверкали совершенно по-молодому, слегка пьяно. — Что, с непривычки так тяжко отходишь? — спросил космодесантник. — Нет, просто трасса незнакомая, — беспечно отозвался Тейн. — На такой приходится работать на пределе возможностей. Капитан, начавший было слезать со скутера, так и сел назад. Держи он в руках шлем — непременно выронил бы. — Ты не просмотрел снимки?! Ты вообще ничего не знал о том, куда летишь?! И не набросал трассу и траектории заранее?! — В этом-то вся прелесть! — широко ухмыльнулся тот. — Знать заранее, где мне надо будет повернуть, где меня подстерегает ловушка? Какая в этом радость? Когда я должен в моменте сделать следующий ход, а за ним еще и еще, ни на мгновение не расслабляясь, в постоянном напряжении всех моих сил — вот тогда кровь кипит, а все лишнее отступает на второй план. Ни капли раскаяния в голосе, ни тени страха на лице — и этот человек что-то рассказывал про оценку рисков? Что же он такое пытался сотворить тогда, когда на самом деле разбился, если это не было для него невозможным?! При этом то, что он говорил, имело смысл, в высшей степени. Что еще мог ощущать человек вроде него, с такими многогранными и необычными увлечениями, который мог рисковать жизнью и ради чего-то серьезного, ради других, и ради того, чтобы почувствовать себя живым, балансируя на этой грани? Нет, Ричард прекрасно знал, что делает, когда посылал его с экспедицией, и вовсе не подсунул им гражданского со здоровой психикой, чтобы уравновесить их с Крисом старые травмы и синдромы! Все было с точностью наоборот… — Да ты сумасшедший! — Ага, на весь шифер, — охотно согласился Тейн, и не подумав опротестовать это заявление. А зачем, собственно? — А если бы ты ошибся?! — Ну… — специалист сделал вид, что впервые о такой возможности задумался. Билл не выдержал и все-таки замахнулся, чтобы отвесить ему затрещину. Естественно, не достал, да и не особо стремился: повинуясь хозяйской воле (выражавшейся в движении коленом), «Скаар» козлом скакнул в сторону и повернулся боком, так что Матиуш оказался далеко вне предела досягаемости капитана. — Не будь ты мне другом, драил бы уже санузел, — беззлобно припугнул Гилберт. Тейн оперся локтями о корпус «Скаара», подпер голову кулаками и любопытно скосился на капитана. Отчего-то его вид вызывал у Билла стойкие ассоциации с птицами. — Интересно, — задумчиво протянул техник, — обычно люди не так меня называют, когда я такое вытворяю. — А как? — покладисто купился капитан. — Я бы сказал, но эти слова принято зацензуривать!

***

Посетители из далекого Дариона удостоились личного визита Дебата, который воспользовался орбитальным лифтом, чтобы попасть на станцию, к которой пристыковался «Искатель Миров». Кристиан, конечно, не отказался бы и на поверхности побывать: оценить уровень развития кордарской цивилизации, состояние индустрии, количество населения — но остаться при корабле было важнее. К тому же, интересного и полезного хватало и на станции, и Дебат значился в этом списке номером первым! Вживую инженер производил куда менее яркое впечатление, поскольку едва достигал храмовнику до пояса, но Тайлер и вида не подал, тем более, что после Островов Свободы и Крейстона его коренастостью гномов удивить было трудно. На спине Дебата висел массивный прибор — тот самый экспериментальный универсальный переводчик, который контактер осмотрел со смешанными чувствами. Нет, несмотря на шутки Тейна, за свою работу он не боялся, в конце концов, язык лишь часть процесса взаимопонимания, самая явная, да и в первую очередь он храмовник, и здесь-то приборы их никогда не заменят, шпионы — это навсегда. Но задуматься о будущем это его все равно заставило: каким же оно будет? В Дарионе не существовало аналогов этой технологии, и если Кордар так сильно их превосходит в научном прогрессе, как далек день, когда гномы попросят у них не ящик кофе (с которым Билл расстался с таким трудом, словно отдать просили часть тела), а часть территории? А то и вовсе пойдут войной против более примитивных соседей? Сейчас они дружелюбны, но нельзя ведь рассчитывать, что так будет всегда. — Вы не волнуйтесь, мы ваш корабль отмоем по высшему классу, — заверил Дебат, блаженно принюхиваясь к вскрытой капсуле для кофеварки. Тайлер ему не мешал. — У нас отличный служба! — Сервис, — поправил старпом. Пока просиявший гном вводил правки в переводчик, Кристиан поднял руку с браслетом и вызвал Лину. Задумался на мгновение, но рассудил, что при Тейне она должна была выучить верлонский диалект, поэтому перешел на него: — Ты проследишь, чтобы база данных была в безопасности? — Расслабься, блондинчик, — Лина без проблем отозвалась на том же языке, который прибор Дебата вряд ли распознавал. — Мимо нас с Зероком еще никто не проходил, особенно их примитивная Громобанка! Наш общий друг ее запросто сотрет, если сунется. — Их ИИ действительно так примитивен? — заинтересовался Тайлер, краем глаза следя за мехгардцем. — Смотря с чем сравнивать, — фыркнула искин. — По сравнению со мной да. По сравнению с поделками известного тебе Резо — вполне себе передовая технология. Видимо, вместе с верлонским диалектом Тейн щедро поделился с новой напарницей и своими антипатиями — или же Лина насмотрелась на работу Резо еще в лаборатории и прониклась к нему глубоким презрением. В конце концов, как-то ведь Шкатулке удалось дотянуться за пределы клетки Фарадея, невзирая на все экранирование лаборатории, а теперь самая общительная ее обитательница довольно благосклонно относится к Матиушу… — Все, внес правки, — объявил Дебат. — Пожалуйста, продолжайте исправлять ошибки перевода! Не хотите прогуляться по станции? — С удовольствием, — кивнул Кристиан, вслепую набирая: «При подозрительном поведении набирай меня сразу же» Ответ Лины был краток: «Принято». В точности, как Кристиан любил, хотя ИИ никогда не отказывалась поболтать. Все-таки полезное приобретение, хотя он сам поначалу сомневался, что идея установить Шкатулку Ярости на корабле так уж хороша. — Мехгард — оплот кордарской науки, — сообщил Дебат, когда они вышли на опоясывающий станцию променад. — Лучшие ученые, лучшие условия, лучшее оборудование. Уже двести лет! Значит, колонизировать другие планеты они начали раньше Дариона, тут же отметил про себя Тайлер. — Мой коллега предположил, что имеет место поощрительное переселение, — вслух сказал он. — Это что? — озадачился гном. — Государство специально переселяет ученых на Мехгард за заслуги, — перефразировал храмовник. — Для оптимизации ресурсов. — Нет, многие остаются на Тароне, — рассмеялся гном. Смех у него получался не столько раскатистый, как у большинства его сородичей, сколько дребезжащий, выдавая его солидный возраст. — Особенно гуманисты! — Гуманитарии? Историки, философы и так далее? — Да, они. Минутку… Пока кордарец снова возился с переводчиком, Кристиан опустил взгляд к планете далеко-далеко внизу. Станция была похожа на огромную снежинку, парившую в вакууме: прозрачная, сложная и такая же хрупкая на вид, на поверку она оказалась чрезвычайно прочной. Во всяком случае, без прямого попадания снаряда или метеора рассыпаться на части или лопнуть не грозила. Интересно, что это за стекло? Поначалу «обзорные полы» храмовника слегка напрягли, но он быстро привык и даже оценил по достоинству. Сам же Мехгард выглядел как родина этой снежинки, укутанный в шаль из облаков и снежно-белый в ее прорехах. — Мехгард больше занимается точными науками, — продолжил Дебат. — Но в последние двадцать лет мы стали направлять много усилий на звездные карты, сбор и систематизацию информации об инопланетных визитах и на разработку переводчика. Сам того не зная, он свернул на особо интересующую Кристиана тему. То есть, конечно, он бы с удовольствием послушал и про их разработки в области планетарной обороны (да только кто так просто их выдаст?), и про гуманитариев — уже из личных побуждений; но тема слишком удачно подвернулась, чтобы не воспользоваться. — У вас много контакта с инопланетянами? — спросил храмовник. — Сравнительно, — почесав голову, сообщил инженер. — Пятьдесят лет назад почти не было. Теперь больше, поэтому и изучаем. Демонис этот неладный… Вам не попадались? — А на что они похожи? — заинтересовался Тайлер. Дебат беспомощно обрисовал что-то в воздухе, пробормотал нечто, не поддающееся переводу, но в конце концов сдался и прибегнул к помощи техники, найдя в небольшом планшете (полностью виртом, как в Дарионе, тут не пользовались, о чем Билл уже дважды с восторгом отозвался) изображение корабля. — Видели? Несмотря на то, что эта версия корабля была вполне целой и чистой, в отличие от экспоната внутри космического кита, Кристиан сразу опознал запомнившиеся изгибы и линии корпуса. «Урл», пожалуй, был покрупнее и агрессивнее — на дарионский взгляд, и это вовсе не значило, что он выше классом, — но общее происхождение двух кораблей было очевидно. — Издалека, — покривил душой храмовник, изображая неуверенность. — Хорошо, — сурово кивнул Дебат. — Не приближайтесь. Демоны опасны и хорошо в головы залезают. Потом мать не узнаете. Значит, какое-то присутствие Исшара все-таки после себя оставила, и их с Биллом не посетила подозрительно одинаковая галлюцинация. — У вас вооруженный конфликт? — спросил Кристиан. — Они лезут на нашу территорию, а поймать их сложно, — поморщился гном, убирая планшет. — Здесь тихо. В Таронском скоплении их много, возле их туманности Инферно. Богаччо уже однажды отбили, так они снова захватить пытаются. Дрянь! — А кроме Демониса? — Эллинию знаем, но особо они к нам не летают. Не любят. Мы тоже. — Агрессивные? — насторожился храмовник. — Нет… Деревья обнимают. Не могут без них, — как-то коряво объяснил инженер. — Так и живут в лесу. Гармония у них! Экология! — Но они развитые? — Да. В финтифлюшках все, — пренебрежительно отозвался Дебат. Рука Фандора в предоставленном словаре определенно чувствовалась. С де’Вирре Тайлер лично знаком не был, а вот майора встречать доводилось — и еще тогда он заметил за ним несколько необычных выражений, вроде «финтифлюшек». Таким косвенным уликам он, разумеется, доверял не до конца, но, пожалуй, больше, чем если бы Дебат уверял его, что «Примис» точно тут пролетал. Логи подделать несложно, а вот речь… — Острова Свободы есть вот. Вы их знаете, наверное, Крейстон еще… Оттуда как раз недавно группа наших вернулась, у меня сотрудник полетел опрашивать, — кордарец погладил седую, окладистую бороду. — А Дарион один раз был, несколько лет назад. Маленький такой кораблик… Команда высокая была. Выше вас. — Их случайно не двое было? — Тайлер изобразил волнение. — Один рыжий, второй брюнет? — Двое, — подтвердил Дебат. — А вы их ищете, что ли? — Да, они родственники нашего инженера, — без малейших угрызений совести солгал храмовник. — Давно уже новостей от них не слышали. — Они как раз в сторону Эллинии полетели, мимо Богаччо. Там тогда потише было, — сообщил гном. — Мы вам можем карты дать. Прекрасно, именно то, что нужно. Теперь у них есть конкретное направление; с тех пор, как Тейн обнаружил неисправный «Обелиск» во чреве кита, никаких зацепок у них не было, и где искать дальше команда не представляла. Повезло! — Они же еще спутник оставили! — вспомнил Дебат. — Правда?! — в этот раз волнение даже почти не пришлось изображать. — «Обелиск»? — Вроде бы да, — неуверенно кивнул гном. — Только через месяц были выпускные экзамены. Его один двоечник… сбил. Кристиан моргнул, осмысливая услышанное. На дарионский комбуй сообщение пришло слишком деградировавшим, чтобы расшифровать. Крейстонский случайно взорвали ахеевцы. Еще один оказался не только проглочен китом, но и поражен странным вирусом, кажется, тесно связанным с тайной «Энемена»… А теперь и мехгардский оказался уничтожен! Как это вообще возможно? С другой стороны — теперь понятно состояние сообщения. Тайлер читал инструкции к развертыванию «Обелисков», их полагалось раскидывать достаточно близко, чтобы один выпавший комбуй не прервал всю цепочку. Крейстонский был уничтожен совсем недавно, скорее всего, он и принял уже поломанное дорогой послание и передал к Льяро. — Нам очень жаль, что мы не уследили за вашей собственностью, — покаянно сказал Дебат. — Мы потеряли и несколько своих спутников, но смогли их восстановить. Чтобы компенсировать потерю, мы предоставим вам доступ к кордарской сети. — Спасибо, — безучастно кивнул Кристиан. Что делать с этим щедрым даром, он еще не знал: с Дарионом все равно не свяжешься, у них нет реле на Островах Свободы, а отсюда сигнал не дойдет. А жаль: ему очень хотелось поделиться судьбой не только двух экспедиций за Льяро, но и Ахея — и всем, что они в связи с этим узнали.