berry tea and autumn leaves

      Дорога вывела из не густого лиственного леса, побежала вперёд, туда, где на горизонте раскинулся ещё один лесок. Кучные белые облака, похожие на пушистые горы, клубились на горизонте, своими краями уже немного закрывая катящееся к закату солнце, залившее округу тёплым рыжим светом. Знакомые края будто и не изменились вовсе. Словно время тут замерло навсегда, чтобы он мог вернуться не только воспоминаниями в счастливые дни прошлого. Не то чтобы ему этого теперь действительно хотелось. Молодой мужчина в одежде боевого мага тронул каблуками покатые бока лошади. Та всхрапнула недовольно, мотнула головой - чёрная шелковистая грива красивой волной взметнулась и опала, рассыпавшись по мощной шее животного, - но послушно пошла вперёд. - Я знаю, моя хорошая, - произнёс мужчина, - ты тоже не горишь желанием снова разочаровываться. Но я не могу отступиться, ты же понимаешь? Она понимала. Именно потому не противилась желанию хозяина, только лишь медлила, будто оттягивая момент, которому так или иначе суждено было наступить. Развилка показалась через пару десятков минут неспешной езды. Вправо убегала дорога к тому самому лесу, что раскинулся на горизонте. Влево же путь уводил к побережью, до которого было несколько дней пути. - Кого я вижу, - знакомый голос пробрал мурашками и теплом растёкся внутри. Чонгук улыбнулся, натягивая поводья. Лошадь послушно остановилась, взволнованно прядя ушами. - Здравствуй, Тэхён, - поприветствовал боевой маг юношу, который удобно расположился на камне, как раз у самой развилки. - И тебе не хворать, господин волшебник, - ответил тот. - Давно не видел тебя в наших краях. Совсем забыл обо мне. - Не забыл, - Чонгук спрыгнул на землю, направляясь к собеседнику. Лошадь повёл за собой, чтобы та не мешала на дороге и заодно подкрепилась сладкой сочной травой. - Было много дел. Учёба забирает много времени. Как и практика. Я в этом году выпускаюсь, так что... у меня будет впереди грандиозный дипломный проект. Не обижайся, что не могу вырваться к тебе поболтать. Тэхён склоняет голову, слушая его внимательно. Улыбается уголками губ. - Не постичь мне ваши смертные дела, - мягко замечает он. - Но я верю, что ты занят. Не нужно оправдываться. Чонгук кивнул. В какой раз он засмотрелся на хранителя перепутья. Отвести взгляд было трудно, почти невозможно. Но что поделать, если «невозможно» - это слово, определяющее всё, что связано с ним и Тэхёном? Чонгук думает каждый раз, что эта встреча не может быть больнее, чем уже была. Но каждый раз поражается тому, что ему едва хватает сил нормально дышать от сжимающей внутри всё тоски. - Ты так смотришь... - Тэхён протягивает руку, касаясь щеки Чонгука. От этого жеста почти получается не вздрогнуть, но внутри мага пробирает так, что впору начать выть от безысходности. - Как? - спрашивает он спокойно, стараясь не выдать собственного состояния. - Я не знаю... плохо разбираюсь в этом... но будто... будто тебе плохо. - Мне хорошо, - Чонгук не врёт. На эти недолгие мгновения рядом ему, в самом деле, хорошо. Пусть сжирает тоска, пусть наваливается одиночество. Тэхён здесь и сейчас смотрит на него своими красивыми тёмными глазами, Тэхён прикасается, ловит каждое его движение, обеспокоенный поведением мага. И пока Чонгук имеет для него хоть какое-то значение, ему хорошо. - Что ты видел в своих странствиях? - спрашивает любопытный и жадный до историй хранитель перепутья. Чонгук устраивается у камня, откидывает голову на чужие колени и начинает рассказывать. О бушующей нечисти в руинах древнего замка, о юной госпоже, которая сбежала с возлюбленным прямо из-под венца, а потом угодила в ловушку чернокнижника, о городских легендах, наполняющих столицу. О русалках, что любят плескаться в реках под лунным светом и о больших говорящих котах, чья мягкая шерсть превращается в свет-траву, когда опадает на землю - говорят, это редчайший ингридиент для особо сложных зелий. Чонгук рассказывает, прикрывая глаза. Пальцы Тэхёна вплетаются в его волосы нежно, перебирают пряди ласково, аккуратно, так что сердце заходится в груди и тяжело дышать. А ещё труднее - не пустить влагу на ресницы. Незачем Тэхёну видеть это. Не хочется заставлять его переживать. Они проводят время вместе до самого рассвета. Когда солнце только-только румянит горизонт, Чонгук прощается с хранителем перепутья, оставляя в растрёпанных чёрных кудрях невесомый поцелуй. Тэхён спит в траве, сон его сладок и тревожить его не хочется. Он ведь тоже имеет право на отдых. Чонгук выбирает дорогу, убегающую влево. Он крепко стискивает поводья, зажмуривается, позволяя паре слезинок скатиться по щекам. Обещает себе, что дипломный проект завершится абсолютной и безоговорочной победой. Он ведь не зря изучал перепутья долгие годы. Он знает о них всё. Знает о том, что каждое из них должен охранять дух, который поможет путникам не заплутать. Если хранителя у перепутья не будет, то дорога может увести смертного туда, откуда нет возврата. Открыть другие реальности или же распахнуть врата в нематериальный мир, где он сам станет хранителем, взамен утраченного. Чонгук вздыхает тихо. У него нет выбора. Он должен закончить то, над чем так долго работал. Он обязан сделать это ради Тэхёна. Ради них. Вернуть своего любимого человека из лап вечной бессмертной жизни, в которые тот угодил, однажды уйдя по дороге туда, откуда нет возврата и в итоге став хранителем перепутья. Потеряв память о Чонгуке и обо всей своей прежней жизни. Чонгук не знает, получится ли у него. Если честно, он сомневается каждое мгновение в том, что это принесёт результат. Но в чём он точно не сомневается, так это в том, что не отступит. И пока будет биться его сердце, он продолжит искать способ вернуть Тэхёна. И будет приезжать к своему любимому хранителю в надежде, что воспоминания однажды к нему вернутся, сломав все законы вечного бессмертия.