berry tea and autumn leaves

      Чонгук находит эту коробку на третий день после переезда. То ли память его решила над ним пошутить, то ли пережитый годами ранее кошмар, который долго не отпускал его, довёл до выборочной амнезии, но он даже не сразу понял, что в ней лежит. Что он мог обмотать таким огромным количеством скотча? Внутри ничего не щёлкает, когда Чонгук берёт коробку в руки и слегка трясёт. Та отзывается гулким перестуком изнутри. Интригует. Чонгук берёт ножницы, лежащие рядом, которыми от вскрывал остальные коробки, и смело вспарывает толстый слой прозрачной липкой ленты кончиком. Раскрывает загадочную коробку, почти тут же обмирая. Чонгук смотрит на содержимое и чувствует, как удушающее чувство боли потери наваливается на него разом, мешая сделать вздох. Он стискивает коробку трясущимися пальцами, но та не сминается, а от такого напора только выскальзывает из рук. Падает на пол, рассыпая по полу гирлянды, что хранила внутри себя так долго. Как Чонгук мог забыть? Комок слёз подкатывает к горлу. Он скулит тихо, закрывая руками лицо. - Гуки, - звучит сзади негромко, успокаивающе. Намджун опускается рядом, прижимается к его спине и нежно целует затылок. - Всё хорошо, мой хороший, тише, - успокаивающе шепчет он. - Я рядом. Он выпускает немного феромона, чтобы успокоить омегу в своих руках. Чонгук благодарно выдыхает, хотя получается как-то судорожно и истерично, наверное. - Я просто не ожидал, - бормочет он тихо. - Прости, напугал тебя? - Немного, - признался альфа, продолжая обнимать его бережно и губами тереться уже о шею Чонгука, чуть выше собственной метки. - Я уже давно не твой доктор, но сейчас на мне ответственность куда больше, чем была тогда. И сделать для тебя я тоже должен больше. - Что может быть больше, чем суметь помочь пережить потерю ребёнка? - Чонгук чуть поворачивает голову, тут же получая нежный поцелуй в скулу. Жмурится от этого. - Научить тебя снова быть счастливым, - отвечает Намджун. - Научить вспоминать о малышке Чжири с ласковой улыбкой, а не всякий раз накатывающей истерикой. Ты не заслуживаешь всю жизнь испытывать боль и чувство вины, когда на самом деле ни в чём не виноват. Чонгук кусает губы. Когда-то он не верил этим словам. Ему казалось, что он и только он повинен в том, что его прелестная малышка... что её больше нет. Теперь он учился жить с пониманием - это не так. Никто никогда не винил Чонгука в произошедшем, кроме него самого, разумеется. - Я снял эти гирлянды почти сразу, - шепчет Чонгук, переводя взгляд на рассыпавшиеся из коробки украшения. - Они висели над её кроваткой. Очень мне нравились. Чжири была словно маленькая принцесса, над которой раскинулось небо со множеством звёздных огоньков. Почему я забыл об этом? Намджун баюкает его в своих руках. - Наверное, потому что порой наша память старается нас защитить от лишнего стресса, - отвечает негромко. - Твой организм и так помотало за последние годы. Ему больше так не хочется. Чонгук кивает, вздыхая. Ему тоже больше так не хочется. Он знает, что быстро ему это не дастся. Не сразу он научится вспоминать свою малышку, которая даже толком пожить не смогла, без слёз и тоски. Но, как однажды Намджун смог вытащить его со дна, к которому его придавили чувство вины и ненависть к себе, так однажды поможет отпустить её окончательно. Чонгук в это верит. Вовсе не потому, к слову, что он чудесный врач. Нет, в первую очередь Намджун - замечательный человек, который всегда Чонгуку сострадал, но никогда не поощрял его самоуничижения, никогда не испытывал к нему чрезмерной жалости и не видел в нём лишь слабого омегу, которому нужно всего-то крепкое плечо альфы рядом. Хотя Чонгук готов был честно признать, что плечо такого альфы, как Намджун - бесценная опора. И он счастлив, по-настоящему счастлив рядом с ним. Дрожь в руках проходит. Чонгук тянется к коробке, подтаскивая к себе её и гирлянды, что в ней хранились долгие годы. Сгребает их пальцами, зарываясь в прозрачные проводки, чувствуя как лампочки-звёздочки колют ладони. - Поможешь мне? - спрашивает он негромко. Намджун согласно угукает. Поднимается первым и тянет за запястья омегу к себе. Чонгук коротко жмётся к мужу, касается благодарным поцелуем щеки. - Уверен, что хочешь повесить их? - Ты сам говоришь, что мне нужно научиться отпускать. Думаю, когда то, что напоминает мне о Чжири слишком сильно, будет всегда перед глазами, мне станет легче в итоге мириться с произошедшим. Намджун касается тыльной стороной пальцев щеки Чонгука. Гладит мягко. - Горжусь тобой, - говорит он просто, но искренне. Чонгук невесело усмехается сначала, но когда поднимает на альфу взгляд, видит, с какой гордостью, в самом деле, тот на него смотрит. И это внезапно смущает до вспыхнувших щёк. - Было бы чем, - ворчит омега недовольно. - Есть чем, Гуки, - отзывается Намджун. - Ты очень смелый и сильный. Я знаю, что тебе тяжело. И будет тяжело ещё долго - иначе, наверное, невозможно, - но то, как ты стараешься, не может меня не восхищать. Невозможно не признать, что подобные слова Чонгуку нравятся. Его хвалит не только его любимый человек, но и тот, кто сталкивался со множеством человеческих душевых травм, помогая их прорабатывать и продолжать жить. Чонгук бы мог усомниться, решить, что Намджун говорит это всё с позиции любящего человека, который просто хочет поддержать. Но он прекрасно знает, что это не так. Намджун всегда и во всём был с ним честен. - Я буду стараться ещё больше, - обещает Чонгук. - А я во всём помогу тебе, - Намджун улыбается. - Идём вешать твои звёдочки? - Идём. Они отвлекаются от разбора вещей почти на час. Но торопиться им некуда. Спальню они уже полностью обставили и именно там, над изголовьем кровати, теперь мерцают тёплым светом звёздные огоньки, которые Чонгук когда-то купил для своей маленькой чудесной дочки в каком-то небольшом магазинчике. Когда они заканчивают их вешать, Намджун приобнимает плечи Чонгука. Прижимает его к себе. - Очень красиво, - говорит он. - Наверное, крошке Чжири они безумно нравились. - Я думаю, что да. Она всегда улыбалась, когда видела их, - Чонгук делает глубокий вдох. - Знаешь. Надеюсь, нашему ребёнку они тоже однажды понравятся. И переводит взгляд на мужа. Намджун смотрит на него с такой любовью и благодарностью в ответ, что сердце Чонгука тает. - Я тоже надеюсь на это, любимый, - отвечает тот спустя долгие мгновения уютной тишины. - Спасибо тебе. И Чонгук знает, что сейчас пока рано думать об этом, вероятно. Однако это не отменяет его желания однажды увидеть, как Намджун держит на руках их малыша. И желания услышать, как ребёнок впервые назовёт его папой, не отменяет тоже.