berry tea and autumn leaves

      Дверь тихонько скрипнула, поддаваясь напору. Мягким переливом зазвучал колокольчик над ней. Юнги хотел бы поморщиться, как всегда, но... в этот раз у него не хватило духу сделать это. Юнги замер на пороге, позволяя двери за спиной закрыться с таким же тихим скрипом. Холодная осенняя ночь с моросящим дождём осталась позади. Тут, в тепле помещения, где был ярко растоплен камин и пахло вкусно горечью трав и сладостью мёда, его смятение чуть улеглось. Стало немного легче дышать. Зал бара был ещё пуст. Свет, ярче чем в обычные дни, но всё равно приятно-приглушённый, тёплый и немного интимный, красиво играл в боках дутых бокалов, висящих над барной стойкой, бутылках с алкоголем, расставленных на полках, и металлических частях изящных стульев, стоящих у столиков. Тут царил идеальный порядок сейчас. И это почему-то добавило Юнги волнения, хотя оно было куда более приятным, чем раньше. Теперь это было знакомое предвкушение долгожданной встречи. Не только той, что проводилась тут каждый год в ночь Хэллоуина, но и... - Надо же, в этот раз ты самый первый. Юнги вздрогнул. Он так и продолжал стоять на пороге, забывшись и полностью уйдя в свои мысли и ощущения, потому не услышал, как Сокджин вышел из дальней комнаты отдыха, дверь в которую была в углу зала, рядом с лестницей наверх, к номерам. - Привет, Джин-хён, - слабо улыбнулся Юнги. Тот кивнул ему с улыбкой, подходя ближе и притягивая в объятия. - Выглядишь устало, - прокомментировал друг. - Долго добирался? И где же привычное ворчание на погремушку над дверью? Юнги уткнулся лбом в его плечо. Он не хотел пока покидать объятий Сокджина, потому что сейчас будто обрёл в них спокойную заводь. Чувство чего-то родного и очень важного - вот что испытывал Юнги, думая о том, что долгое время по некоторым причинам он был совершенно невыносимым и обидеть успел, наверное, каждого в их компании. - Не особо долго, - негромко признался он. - Я был неподалёку, на самом деле. И давно не покидал Сеул. Правда, старался больше быть не в его магической части. Сокджин растрепал его волосы мягко. Он словно чувствовал, что Юнги не в себе. И, несомненно, знал причину. Потому что Сокджин вообще всегда всё о каждом из них знал. Это был не только его дар, но и качество, как близкого друга и хёна. - Проходи, - голос Сокджина звучит мягко. - Снимай свою куртку, я налью тебе чего-нибудь согревающего. Он не спрашивает ни о чём, но этот понимающий и поддерживающий тон заставляет Юнги чувствовать себя одновременно в безопасности и в беспорядке. А ещё, будто у него сейчас должен состояться разговор с родителем на важную взрослую тему. Если честно, у Юнги даже с его родными такого никогда не было, но вот с Сокджином за все годы дружбы случалось и не раз. Куртка отправляется на вешалку в углу слева от двери. Юнги поводит плечами, подходя неторопливо к барной стойке, где Сокджин уже готовит ему напиток из ягодных настоек и травяного сиропа. Пахнет умопомрачительно и немного резко, так что в голове немного проясняется даже. Юнги любуется тем, как лёд в бокале красиво играет светом на неровных гранях, и ждёт свою порцию выпивки. - Не налегай, - наставляет Сокджин, ставя перед ним бокал. Тёмно-бордовый напиток похож на загустевшую кровь и, наверняка, довольно крепкий. - Зная тебя, ты снова не ел с самого утра, так что маленькими глотками. - Да, мам, - тянет Юнги с улыбкой. Он всё же расслабляется постепенно, и это не может не радовать. Сокджин на это лишь фыркает и качает головой, тоже улыбаясь. Юнги любит и ненавидит это одновременно. Их маленький междусобойчик, которые другие назвали бы шабашем. Но от ведьминского в этих посиделках были только разговоры. Они делились всем в эту ночь. Над чем работали весь год, с чем удивительным и интересным сталкивались и пригодились ли им хоть раз даты из истории магии о великих упокоениях и рождении кого-то известного. Спойлер: как правило, не пригождались. Проводить ночь Хэллоуина тут, в «Лунном свете», стало давней и прочно закрепившийся традицией. Все в округе, если даже не в целом Сеуле - магической его части, разумеется - знали, что день до и день после бар и небольшая гостиница при нём были закрыты. Дверь тут была открыта лишь тем, кого здесь по-настоящему ждали. Семеро друзей ещё со студенческих времён, которых жизнь разбрасывала из года в год по странам и континентам, встречались тут неизменно в эту ночь каждый год. Конечно, это не значило, что они не виделись в другое время (впрочем, чаще именно так и было), но именно эта ночь была их. И с момента выпуска самого младшего никто не решился ни разу нарушить традицию. Никто, кроме... - Чимин вернулся в Сеул, - как бы между прочим говорит Сокджин. Юнги чувствует, как алкоголь идёт не в то горло. Не потому, что новость становится для него сюрпризом. О нет, он знал об этом. Но не думал, что Сокджин настолько коварный, чтобы вот так швырнуть в него эти слова. Закашлявшись, мужчина морщится, чувствуя, как внутри всё обжигает коктейлем из настоек. - Я знаю, - отвечает он хрипло. - Конечно, ты знаешь, - хмыкает друг в ответ, как будто это было что-то само собой разумеющееся. - Если ты в курсе моей осведомлённости, зачем тогда... - Джин-и, - звучит знакомым голосом от лестницы. - Я закончил с проверкой комнат. Всё в порядке. Намджун, один из семёрки друзей, спускается в зал бара. Видит Юнги, улыбается ему радостно, вскидывая руку. - Йей, какие люди! Мин Юнги, а ну иди сюда, обнимать буду! - Ты же сказал, что я первый! - возмущается Юнги, когда Намджун виснет на нём сзади и обнимает крепко, приговаривая, как он скучал по своему бро. - Ты первый, - соглашается Сокджин, посмеиваясь негромко. - Намджун, знаешь ли, живёт со мной тут теперь. Юнги недоверчиво смотрит на него. - Да ладно. Вы, ребята, наконец-то разули глаза, а? - тянет он. - Мы, вообще-то, давно уже, - отвечает Намджун. - Да, не то что некоторые. Радость за друзей быстро сменяется в Юнги горечью. Той самой, что терзала его всю дорогу сюда. И многие месяцы до. Он понимает, что слова Сокджина справедливы. Тот никогда не скрывал, что поведение Юнги его раздражает и бесит порой очень сильно. И Юнги не смеет винить его, потому что он сам виноват в этом. - Джин, - голос Намджуна звучит мягко, но немного укоряюще. - Да нет, он прав, - бормочет Юнги. И сникает окончательно. Повисшее за его словами гнетущее молчание длится несколько долгих минут, прежде чем Юнги с кривой усмешкой не замечает: - Я вообще удивлён, что Джин-хён однажды не запретил мне приходить и терпел всю эту дурость. - Хорошим бы я был другом, если бы поступил так, - ворчит тот, но выглядит при этом немного виноватым. - Я рад, что ты признал это. Что вёл себя, как кретин. Юнги кивает. Легче ему от этого только не становится. Он, в любом случае, просрал откровенно всё, что мог, так что... сегодня у него был план максимум сдержаться и не упасть в ноги тому, перед кем стоило бы больше всего просить прощения. А если и рухнуть, то где-нибудь без свидетелей. Больше они об этом не говорят. Юнги медленно пьёт свой напиток, немного успокаиваясь и утихомиривая бушующий в душе ураган эмоций. Он думает о том, как пройдёт их встреча с Чимином? Взглянет ли тот на него хоть раз или же ему уготована участь любующегося издали? Будет ли Чимин милосерден и удостоит его хотя бы кивком головы? И ещё о том, что он такой, чёрт возьми, жалкий. Самолично испоганил всё между ними и теперь надеется на что-то. У Юнги, если честно, не было никакого адекватного оправдания тому, почему их отношения с Чимином полетели под откос. А то, что было, казалось ему абсолютно тупым и глупым. Просто однажды он осознал, как сильно он влюблён. И вместо того, чтобы просто признаться, Юнги испугался. Он думал: «Мы же едва ли не выросли вместе, какая может быть любовь?». А потом стал страшно ревновать Чимина... тот всегда был центром внимания. Его окружали разные люди, мужчины и женщины, но среди них Чимин всегда выделялся. Яркой звёздочкой сиял, тёплой и нежной, к которой так тянулось сердце. Но Юнги был упрямым в своей глупости. А потом однажды Чимин не пришёл на их традиционную хэллоуинскую ночь. Это было в прошлом году. Спрашивать он не стал, но из разговоров друзей понял, что Чимин уехал заграницу с каким-то мужчиной. Наверное, это было переломным моментом и причиной переосмысления всего. Юнги... не хотел терять Чимина. И он бы был рад исправить положение. Больше не раздражаться и не злиться, когда тот рядом, а... Что «а», додумать он не успевает. В бар вваливается шумная компания остальных их друзей. Хосок ржёт над споткнувшимся об порог Тэхёном, потом дёргает его к себе и чмокает в губы. Юнги едва не закатывает глаза. Эти двое... приторно-сахарные возлюбленные, как он ещё диабет с ними не заработал, вот вопрос. Но все мысли о сладкой парочке вытесняет Чимин, который заходит вслед за смеющимся Чонгуком. Вернулся. Истосковавшееся сердце Юнги делает попытку остановиться. Приходится уговаривать себя дышать хотя бы через раз. На несколько минут бар наполняется смехом и шумом от приветствий и радостных возгласов. Юнги незамеченным тоже не остаётся, его стаскивают с высокого стула и затягивают в жаркие объятия на семерых, зажимая между Чонгуком и Намджуном так, что лицо Чимина почему-то находится очень близко вдруг. Они смотрят друг на друга неотрывно, пока Юнги всё же не решается открыть рот. - Привет, Чимини. Тот выглядит удивлённым. Даже не скрывает этого. И от того ещё хуже, если честно. Ведь раньше они были так близки. - Привет, хён, - всё же отвечает тот, и губы его едва трогает улыбка. Юнги отвечает на это робкой улыбкой. Он знает, что получить прощение так просто не получится скорее всего. Но сам факт, что Чимин не промолчал и не отвернулся, очень важен для него. Смешно и грустно, что осознаёшь ценность человека в своей жизни, когда сам его по глупости оттолкнул. Но Юнги не собирается так просто опускать рук. Нет, Юнги обязательно постарается всё вернуть на круги своя. Он навертел не пойми чего, он же всё и распутает. И хоть звучит это смело, а на деле он страшно переживает, отступать всё равно не собирается. Сокджин, на правах владельца бара, начинает гонять их с поручениями. Они помогают сдвинуть столы, накрыть на них, расставить приборы. И когда общая суматоха понемногу укладывается, Чимин вдруг ускользает куда-то. - Он пошёл к себе в номер, немного освежиться, - говорит Сокджин, замечая, что видит, как Юнги ищет его взглядом. - Иди. Я выделил ему дальний номер. Юнги благодарно смотрит на друга и обнимает крепко. - Спасибо. Тот хлопает его пару раз по спине с усмешкой. Поразительно, что после всего, что Юнги успел натворить, Сокджин всё ещё поддерживает и верит в него. Но, наверное, в этом и есть истинный смысл дружбы. По крайней мере, Сокджин знает, несмотря ни на что, что Юнги не злой мудак. Да, он запутавшийся в себе идиот. Дверь в номер Чимина приоткрыта. Юнги замирает на пороге, любуясь стоящим у зеркала молодым мужчиной, который поправляет немного макияж. Оторвать глаз невозможно от этой красоты. Чимин во всём чёрном. Классические брюки сидят на нём так, что спирает дыхание и внутри жаром окатывает, когда взгляд опускается к обтянутым дорогой тканью бёдрам. Струящаяся чёрная рубашка, спереди заправленная в брюки, чуть более свободная, чем нужно, наверное, и немного легкомысленно открывающая ключицы и часть груди, смотрится на нём до дрожи восхитительно. Юнги ловит каждую мелочь взглядом. Покачивающиеся в ушах серебряные серьги-кольца. Украшающие тонкие запястья браслеты-цепочки, кольца на аккуратных пальцах. Чимин изящный. Сводящий с ума, потрясающий, невероятно красивый. Юнги не знает, как он вообще мог не влюбиться в него. А ещё Чимин не занят. На нём нет никаких магических уз, никакой договор не связывает его, как это обычно делают маги в отношениях. И это немного успокаивает. Если честно, Юнги казалось, что заграницу тот уехал с кем-то более близким, чем просто друг. Но, наверное, это он сам себе уже додумал. Юнги поднимает руку и всё же стучит несколько раз по приоткрытой двери. Чимин поворачивает голову. - Хён? Что-то случилось? - Нет... не совсем. Я поговорить с тобой хотел, если ты не возражаешь. Удивительно, как спокойно и ровно звучит его голос. - Заходи, - приглашает Чимин. Юнги пользуется этим, закрывая за собой дверь. Но он не успевает даже придумать, с чего начать, как вдруг Чимин говорит: - Ты глупый. Это звучит хлёстко. И ощущается как лёгкая отрезвляющая пощёчина. Юнги вскидывает на Чимна взгляд, не зная, что на это ответить. Разве что согласием. - Да, - говорит Юнги виновато. - Конечно, да! - возмущённо восклицает Чимин. - А ещё жестокий и отвратительный! - Да, - снова кивает Юнги, хотя его ранит мысль о том, что он Чимину отвратителен. - Если ты пришёл просить у меня прощения, то я не прощаю тебя, вот что, - говорит Чимин. - Не думай, что я так легко брошусь в твои объятия после всего, что было. Ты заставлял меня плакать так много раз. Я не понимал, что сделал тебе, раз ты просто перечеркнул всю нашу дружбу. Так что сразу говорю, засунь свои извинения себе в задницу, дорогой хён. Мне надоело. - Хорошо, Чимини, - покладисто кивает Юнги, чувствуя, как обжигают болью слова любимого мальчика. Всё ещё справедливо, так что он не имеет права обижаться на это. - Ты прав, я пришёл просить прощения. Но не только. Я просто хотел сказать, что... мне, в самом деле, жаль, что я был таким жестоким ублюдком, который причинил тебе много боли. Он вздыхает, неосознанно стискивая кулаки, чтобы хоть немного взять себя в руки. - В этом никогда не было твоей вины, вот о чём я хотел сказать ещё. Это я не справился с собственными чувствами, а ты просто каждый раз попадал под горячую руку... И это было неправильно. Я больше не побеспокою тебя. Юнги слегка кланяется, пытаясь слепо нащупать ручку двери. Как бы то ни было, глаза горят от желания заплакать. Совершенно глупо, будто он никогда не думал, что Чимин не захочет его оправданий и извинений. Но дверь не поддаётся. Она будто намертво закрыта. Юнги безуспешно дёргает ручку ещё несколько раз, но в итоге сдаётся. - Разреши мне уйти, Чимини, - просит он негромко. - Не разрешу, - голос того теперь звучит больше капризно, чем зло или обиженно. - Ты сбежишь. Знаю тебя. Мы тебя потом не найдём. - Может, оно и к лучшему. Чимин оказывается рядом и со всей силы лупит его ладонью по спине. - Ну ты и засранец, Мин Юнги! - шипит рассержено, заставляя его развернуться, и набрасывается так, будто сейчас задушит собственными руками. А Юнги только ловит его в свои объятия, готовый к любому повороту событий. Пока не осознаёт, что Чимин жмётся к нему, обнимая и всхлипывая тихо. Он снова плачет из-за него. Мужчина вздыхает и гладит тёмные мягкие пряди ладонью, легко касаясь губами виска. - Не плачь. Я люблю тебя. И не хочу больше причинять боль, - просит он. Чимин тихонько воет на это, вжимаясь лишь крепче. - Ты... - выдыхает он слезливо. - Да, дурак, жестокий и отвратительный, - припоминает Юнги. Чимин немного отстраняется, смотрит на него заплаканно и очень уязвимо. А потом тянется, прижимаясь губами к губам. Долго, нежно, трепетно. И кто такой Юнги, чтобы не принять эту сладость от самого желанного человека во всём мире? Он обнимает Чимина крепче и целует в ответ. - Прости меня, маленький мой, - шепчет он в припухшие губы Чимина. - Мне искренне жаль, что я был таким... Чимин гладит его ладонью по затылку, не открывая глаз. Только всё ещё всхлипывает тихо, хоть уже и не плачет. - Я ждал тебя так долго, Юнги, - отвечает он, и голос его звучит ранимо. - Мне казалось, что этого уже никогда не случится. И это признание заставляет сердце сжаться. Ждал. Чимин ждал его. Всё время, пока Юнги срывал злость и обижал. Всё время, пока отталкивал и причинял боль. Чимин ждал. Уткнувшись носом в изгиб шеи любимого, Юнги зажмурился, чувствуя, как ресницы намокают невольно. Он почти разрушил всё между ними, но даже теперь Чимин нашёл в себе силы принять его. И вряд ли Юнги нашёл бы сейчас слова благодарности. Да и не словами он должен был благодарить его. - Я докажу тебе, что ты не ошибся, - хрипло обещает он. - Ты не пожалеешь, что остановил меня. Чимин обнимает его голову. Целует в волосы и выдыхает: - Я знаю. Юнги стискивает его в объятиях крепче и отпускает себя, все свои страхи и сомнения окончательно. Ему нужно учиться жить без них, потому что больше места им в его жизни не будет. - Нас ждут ребята, - бормочет Чимин, не спеша отпускать его. И, наверное, было бы правильным сейчас просто взять и спустится в бар. Там на столах уже стоят подсвечники в форме тыковок, пахнет вкусной едой, которую приготовил Сокджин, и атмосфера мрачного, но притягательного праздника становится всё ощутимее. - Подождут немного, - отвечает вместо этого Юнги дрожащим голосом. - А как же разговоры об открытиях и исследованиях, которые мы провели в этом году? - в голосе Чимина звучит улыбка. - Моё главное исследование за прошедшие месяцы - я сам. Не думаю, что есть в этом что-то магическое, - признаётся Юнги. - Ты не прав, - не соглашается Чимин. - Но об этом я бы предпочёл послушать наедине. - Я обязательно расскажу тебе, - обещает Юнги. И, наконец, отстраняется. Выглядит он, наверное, помятым и жалким, но ладони Чимина гладят его щёки ласково, и становится как-то плевать на остальное. - Идём. Я хочу узнать, чем занимался ты. И ребята тоже. В конце концов, это наша общая ночь. Чимин кивает, беря его за руку. Наверное, он тоже думает, что для них двоих будет ещё много времени. И если так, то Юнги очень счастлив.