Двойник

— Признаюсь, я немного расстерян. — мужчина убрал с лица мешающуюся белесую прядь и вновь перевел взгляд на только что вошедшего гостя. — До сегодняшнего дня ты предпочитал информировать меня удаленно, но эта встреча... — Беспокоишься о том, насколько она безопасна? — голос отдает уже знакомой насмешкой. — Я бы не стал избавляться от столь полезного товарища. Демон показал в улыбке белые зубы. Это была специально отработанная улыбка: предполагалось, что она подчеркнет значимость сказанного. — Тебе только кажется, что я обеспокоен. — с губ Тацухико слетает смешок, тогда как глаза смотрят изучающе, будто бы фиксируя каждое движение со стороны этого худощавого человека, при виде которого на ум нередко приходило сравнение с живым мертвецом. — Скорее, я в предвкушении. Твое появление означает, что у тебя появилось нечто, что может меня заинтересовать... Или я не прав? — Тебя и впрямь не обмануть. Достоевский опускает взгляд на лоснящиеся плоды, нашедшие свое место на небольшом столике посреди зала. Обогнув его, мужчина прошел к окну — там редкие фонари тщетно боролись с подступающей темнотой, а порывы ветра периодически нагоняли редких прохожих. Фёдору казалось, что даже сквозь стекло этот мир выглядел озябшим, что заставляло невольно задуматься о том, какое же чувство он ощутит, когда предаст все это очистительному огню. — Слышал, что тебя неудовлетворили последние полученные дары и вот... — отработанная улыбка вновь исказила бледное лицо. — Я подумал, почему бы не сделать тебе небольшой подарок, как одному из моих очень немногочисленных друзей. Шибусава едва заметно наклонил голову в вопросе, пока на какое-то мгновение в нем не всколыхнулась тревога, вынуждая мужчину обратить взгляд себе за спину. Там, в затемненной части помещения, никого не было. Тацухико знал это, потому что сам с особой тщательностью отбирал место для этой встречи. Тихий смех резанул по ушам — Фёдор явно находил его реакцию занимательной. — Советую тебе выдохнуть. — взгляд мужчины оставался неопределенным, чем только способствовал нарастающему напряжению. — Не держи меня за дурака... — алые глаза угрожающе сощурились. Дьявол догадывался, что может за этим последовать, а потому поспешил приподнять руки в примирительном жесте. — Кардинальная ошибка - строить теории на основании неполных данных, Шибусава-кун. Это ведет к предвзятым суждениям. — Фёдор сделал пару шагов к ранее упомянутой части зала и зачем-то вытянул ладонь, облаченную в черную ткань. — Я просто хотел познакомить тебя еще кое с кем занятным. Его руку предсказуемо сжали, после чего мужчина вынудил таинственного гостя выйти из тени. — Знакомься. — он отошел в сторону, давая возможность рассмотреть фигуру, полностью идентичную ему самому. В глазах мужчины ожидаемо заплясал интерес, что явно удовлетворило Федора. — Перед тобой Преступление и Наказание. Для меня же он не более, чем просто Наказание. — Твое собственное, надо полагать? — Тацухико подошел ближе и, не удержавшись, коснулся той части способности, на которой обнаружил кое-что очень знакомое - кристалл, нашедший свое место на тыльной стороне одной из ладоней. — Поразительно... — Шибусава с придыханием рассматривал каждый дюйм чужого лица. — Он идентичен тебе во всем. Ни единого отличия... С губ Демона слетает смешок. — Ну, не скажи... Ты же не думаешь, что я показал его тебе только из-за удивительной детализации? Шибусава вздрогнул - нет, вздрогнул дар, чью руку он по-прежнему держал в своей собственной. Взгляд вернулся к лицу лже-Федора, обнаружив там нечто еще более удивительное... Слезы. Будучи слишком увлеченным этим поразительным явлением, Шибусава позволил себе выпустить из виду Достоевского, на лицо которого в тот же момент легла едва заметная тень. — Дар, который выглядит наиболее живым, чем его обладатель. — губы альбиноса исказились в предвкушающей улыбке, ведь сам факт существования такой способности заставлял Тацухико задуматься о том, в чем еще это создание могло походить на человека и где начинались разительные отличия. — Можешь изучать его, сколько тебе будет угодно. Физически он идентичен мне до самой последней капли крови...— Фёдор повертел в руках скальпель, после чего одним быстрым движением рассек кожу на щеке Наказания. Тацухико скользнул взглядом по исказившемуся от боли лицу, ощущая в груди давно позабытый, непривычный ему трепет. Он был схож с тем, который мужчина испытывал еще в далекой юности, когда только-только ощутил в себе собственный дар — тогда в нем еще играл интерес и желание изучать, разложить по клеточкам все, что казалось ему неизвестным и непонятным. — Взамен я попрошу лишь небольшую помощь... У Отдела одаренных Йокогамы есть одна вещь, которая мне очень нужна. — ладони Фёдора опустились на плечи собственной способности. — Поможешь мне проникнуть в город и на этом можешь считать, что ты мне ничего не должен. В конце концов, я буквально отдаю тебе себя самого... Разве тебе не интересно, что ты можешь узнать обо мне? — Это выглядит как сделка с Дьяволом. — Тацухико приподнимает уголок губ в слабой усмешке. — Она и есть, но ты ведь все равно не откажешься. Кто знает, может быть, именно мне удастся превзойти твои ожидания. — Фёдор взглянул на Наказание, тихо шмыгнувшего носом. — Или ему. — «Как ребенок» — думается Дьяволу. — «Стоит его завлечь и он сделает все, чтобы объект его интереса остался с ним как можно дольше» Тацухико тихо смеется, еще не до конца осознавая, что представшая перед ним способность - не более, чем эмоции, долгое время подавляемые и игнорируемые ее владельцем. Эмоции, которые Дьявол окрестил лишними, пока в один момент они не проявились у его дара - такой же части его самого. Сочувствие, слезы, страх — Фёдор предпочел отказаться от ненужного баласта, оставляя место холодному расчету в сочетании с пугающим безразличием. Уже в Йокогаме, когда Шибусава вновь свяжется с ним - Фёдор будет к этому готов. Не так давно он успел получить кое-какие записи с прилагающимися к ним снимками. С одного из них на него глядел мальчишка лет восьми, а с другого — свирепый хищник. Достоевский знал, что идеальную ложь лучше всего начинать с правды и этот ребенок идеально подходил на роль наживки... — Твоя взяла, Достоевский. — Шибусава хмыкнул, вновь переведя взгляд на Наказание. — Он ведь разговаривает? — Время от времени. Иногда даже слишком много. — Выходит, он - твоя полная противоположность в плане поведения? — Ты и сам все понял, когда увидел слезы, но это только между нами. Наша... Небольшая тайна. Фёдор улыбнулся ему одними губами. Глаза его были совершенно мертвы.