Человек

      Человек проснулся в полной темноте, ужасно болела голова и во рту было неприятное ощущение сухости. Ему казалось, что он и не спал вовсе, а пребывал в странном состоянии между явью и мороком. Человек пошевелился, тело неохотно отозвалось, он ощупал свою голову и понял, что та забинтована. Откуда-то доносились голоса, знакомый женский, такой манящий и родной, чрезвычайно тонкий, приятный на слух. И другой, незнакомый мужской, нагловатый басок, в котором звенели нотки самодовольного превосходства. Судя по интонации мужчина что-то объяснял молодой женщине, та несколько раз нервно засмеялась. Человека обожгло ревностью, в голове возникло воспоминание о нежной золотистой коже, которая подрагивала под осторожными поцелуями, о змеиной грации и смутном очерке коротких волос на щеках. Это была она - обладательница звонкого юного голоса и сейчас с ней смел заигрывать неизвестный господин.       Человек попробовал сесть, но столкнулся с ощущением беспомощной ватности, словно его конечности: руки и ноги стали бесполезным тряпичным продолжением невообразимо нелепого туловища. Он ведь помнил, что был силён, например ему не составляло труда носить Её на руках. Новое воспоминание: сведённые лопатки, проступившие сквозь простое красное платье, витиеватые запятые приглаженных акрошкёров. И его страсть… Она дразнила его, манила к опасному огню и он будто безмозглый мотылек стремился сквозь слои прозрачных, чистых красок, составлявших самое ядро её очарования, ухватить прелестницу! Кажется, Человеку это удалось, он сделал Её своей. В тяжелой голове пронеслись картинки смугло-золотого Юга, кажется Италия. Да, действительно, Сольфи! Она в купальнике с телом словно облитым солнечным лаком, и он в трусиках, лежащий ничком на горячем песке. Вокруг было много людей, какие-то назойливые англичане с бледными неинтересными дочками, молодой немец с глазами хищника. Человек тогда испугался, что этот щеголь придётся по душе… Память замерла, словно он нащупал глухую стену, там за ней хранились все воспоминания, там было имя звонкоголосой девочки, его девочки!       Человек замер и вновь прислушался, он не понимал ни слова, хотя говорили по-немецки. Мужчина кажется попрощался, молодая женщина ответила ему что-то чарующе-нежное. Почему она так прощается с ним?! Что их связывает?! У Человека больно запульсировало в висках, сухой шершавый язык недоверчиво прошелся по нёбу. Ему хотелось позвать её, схватить, стиснуть в объятьях и не выпускать. Она его! Сколь многим он пожертвовал, чтобы быть с ней! Человек вспомнил очень бледную, пресно-бесцветную женщину в белом платье. На носу пара прыщиков, ласковые глаза смотрят на него с немым вопросом. Он вспомнил, что это его жена, да, она всегда была такой: блеклой, но по-своему милой. Кажется любила его и доверяла, а потом ушла… Письмо! Да, дурацкая манера вскрывать его корреспонденцию, в тот день она вскрыла письмо от той другой. Он не решился предстать перед женой и оправдываться, только потом вернулся в опустевшее жилище и выслушивал плаксивый рассказ взволнованной горничной. Ушла и дочь забрала. Действительно, была ещё и дочь, такая же бесцветная девочка, которая до нелепости любила сладкое. Что с ними стало и почему при воспоминании об этих двух бесцветных, словно бумажных женщинах: большой и маленькой; в его груди тревожно забилось сердце? Следующая картина всплывшая из черной мглы: заснеженное кладбище. Человек был готов кричать, там под покровом снежного одеяла спала маленькая белая девочка. Грипп… стремительное течение… ничего нельзя было сделать. Деверь — толстый господин с трясущимися щечками и порезами на них, как он тогда забавно зарыдал. Все плакали, а Человек лишь чувствовал оглушающую тишину. Отлетела душа его бледного ангела. Но он в этот момент думал о другой девочке…       Где-то скрипнула половица, он настороженно прислушался, звук больше не повторялся, но зато вновь послышался любимый голос. Теперь Она говорила с другой женщиной, на чудовищном ломанном французском, её собеседница отвечала ей с приятным говорком уроженки Юга Франции. Почему не получалось четко разобрать о чём они говорили? Звуки доносились как будто издалека, через толщу бинтов и его израненные уши. Ему хотелось позвать Её, но имя предательски ускользало. Он помнил продолговатые наглые глаза, которые как сладко жмурились на рассвете, помнил её отзывчивость и неутомимость, кошачьи крики и волнующие стоны. Она была талантлива в любви, а вот актрисой оказалась плохой.       Ещё одно воспоминание: высокая женщина с янтарным мундштуком и в черном струящемся платье, у неё хриплый, низкий голос и привлекательность разомлевшей тигрицы. Звали её так нелепо, Человек почувствовал легкую щекотку под черепом и обрадовался, неужели он вспомнит как звали эту женщину… актрису… была там ещё какая-то история с морской свинкой и художником. Имя. Нелепое, претенциозное. Нет! Вновь неудача, имя не приходило, осталось довольствоваться тем что имелось. Актриса с низким голосом, что она сделала? Да, ничего, она сразу поняла, что его девочка лишена актерских способностей, отсюда и бесконечные комплименты и насмешливая сердечность, а та глупышка верила. Слишком юна, слишком наивна... Катастрофа разразилась, когда фильма была отснята, в кинозале… Забавно, он ведь впервые увидел Её тоже в кинозале, она тогда была билетершей или кем-то в этом роде. Нимфа среди плюшевых кресел, в пыльной темноте маленького кинозала. Но в тот вечер всё было иначе, девочка верила в свой успех и тем горше оказалось разочарование. Она совершенно не умела играть: все позы преувеличенны, движения невпопад, а спинка — её изящная и гибкая спина с волнующей линией позвоночника, казалась в этой фильме — толстенькой! Девочка рыдала, её утешали двое: Человек и тот другой!       Человек почувствовал дрожь в бессильных руках, была измена! Грязь, обман, преступная любовь под самым его носом. Этот тип: его белое мясистое лицо, хищные толстые губы, атлетическая фигура. Его манера тонко высмеивать окружающих и изображать из себя передаста! Стало тяжело дышать, Человек был готов плакать от боли и обиды. Как она могла! Ведь говорила, что он ей гадок, что никогда бы не стала его целовать, а выходило, что не просто целовала, но отдавалась со всей страстью разнузданной юности. Но тут послышался тонкий голос оправдания: Человека обманули не они, они не любовники, а просто шутники. Но нельзя шутить столь неосторожно и двусмысленно в вагоне полном людей, на глазах у Розенкраца! Человек испытал потрясение! Ему удалось вспомнить хотя бы одно имя! Да, да, старый товарищ Розенкрац, когда-то был красавцем, а сейчас лыс и толст. Эта его манера подражать Прусту и тянуть из действительности всё, что плохо лежит! Розенкрац прочел ему отрывок своего нудного опуса… «они чёрт знает как миловались» — это про Его девочку и того типа с плотоядными губами. И, тут Человек окончательно всё вспомнил. Хлынула лавина имен: Бруно Кречмар, Магда Петерс, Анне-Лиза, Горн, Макс, Марго Дэвис и Дориана Каренина. Его затошнило, руки била дрожь! Зачем он вспомнил?! Ведь всё вернётся: грязные подозрения, ревнивые муки! Он чувствовал, что задыхается, дыхание не прервалось, но стало даваться с невообразимым трудом. Всё звуки собрались в тонкую ниточку однообразного писка, Человек судорожно вздохнул и потерял сознание.       Ему снилась Магда, которая бежала на цыпочках по взморью его сна. Он видел тонкие лодыжки, белозубую улыбку и зовущую ямочку между ключицами. Бруно Кречмар раскинул ей руки навстречу, готовый принять в свои всепрощающие объятья.       

***

      Магда трещала с медсестрой, изредка она поглядывала на белую дверь ведущую в палату. Очень не хотелось туда заходить и сидеть долгие томительные часы подле Кречмара. Сегодня она встретится с Горном, при этой мысли фройляйн Петерс слегка улыбнулась и едва заметно повела плечами. Француженка что-то щебетала на своем картавом языке, Магда отметила как та уложила волосы и решила взять это на вооружение. За окном раскинулся прекрасный солнечный день, который обещал девушке множество приятных мгновений. Жизнь продолжалась и она была чертовски хороша.