они их съедают?

домой хотелось сильно сильнее всего а дом оказался под боком

***

—не понимаешь? давай объясню, смотри.. он взял со стола чужую ручку и начал объяснять что-то на языке звёзд, космоса и молекулярой физики. —степень окисления равна числу электронов, смещённых от атома или к атому. если электроны смещаются от атома, то его степень окисления положительная, а если… но это была всего лишь неорганическая химия, что Джисон прогуливал с самого начала. —можешь не продолжать, я не понял, да и как-то не горю желанием. — отмахнулся он от одноклассника, чьего имени даже не помнит. —как ты думаешь, железный человек - положительный или отрицательный персонаж? — вдруг спросил тот русоволосый «волонтёр». —ну.. положительный, а причём тут.. — но договорить не дали звоном разноцветных браслетов, что стал отчётливо слышен только сейчас. —а железо - это что? — ухмыляется. бесит. —металл. — отвечает Джисон, исподлобья глядя на разноцветное недоразумение. как он вообще смеет нарушать его итак нарушенную жизнь своими бесячими вопросами. зачем он вообще подошёл, нет, скорее появился бесшумно, словно кот, со своей химией. почему он обратил внимание на него? на Джисона, у которого из друзей гитара да затупившееся лезвие, лишь корябающее кожу. на Джисона, который на химию то не ходит и имени этого недоразумения не знает. интересно, знает ли недоразумение его? мальчик с русыми волосами лишь улыбается в ответ на взгляд из морозильной камеры и говорит радостно — вот, а теперь запомни, что у всех ионов металлов положительная степень окисления. так что в третьем задании у тебя ошибка. — и он запомнит. а ошибка у Джисона была не только в третьем задании, а ещё и в первом (самом лёгком обычно), да и во втором тоже, а до четвёртого он даже не пытался добраться. ведь ошибки начались раньше, 16 лет назад в 2000 году, когда 15 сентября в 11:00 по кст на свет родился мальчик, которого не ждали. «спасибо, мам, что хоть в роддоме, а не на улице оставила» - каждый день передавал привет мальчик куда-то в космос. —а как тебя.. — снова перебили, только теперь молчанием. сколько он просидел так?

***

школа при детском доме была приличной, сам приют тоже ничего. но все мы знаем из песен алёны швец. - подростки - самые жестокие обидчики. Джисону было всё равно, немного. он знал, что тяжело здесь всем и каждому. у кого-то забрали всё, а у кого-то, как у Джисона, забрали ничего. ничего и не было, так что и страдать не надо - говорил как-то один Хван Хёнджин, что следующим днём повесился в ванной. он тоже «не страдал». постеры на стенах отражали галактику, несбыточные мечты, невыполненное домашнее задание. а в принципе всё равно. когда Джисон приходит в школу - его либо избивают, либо унижают прилюдно. он ещё не определился, что для него лучше. хотя, что угодно, лишь бы не слышать противных: «Хан Джисон покажи руки!», «ты бы ещё три кофты надел!», «бедняга какой, мамочка бросила, теперь ручки режешь?». тебя тоже бросила, поэтому ты и говоришь так. но почему Джисону вообще интересно это? неважно, главное снова выговор от директора не получить, итак неделю пропустил. что делал? в космос летал. —Джисон, можно сесть с тобой? — снова он. —зачем? — спрашивает мальчик-космос с разрисованными полями в тетрадке по химии, будто он во сне. —хочется. — просто ответил русоволосый с разноцветными браслетами из блестящих камней. он сел. уже даже тетрадь открыл и пишет что-то. кто он? умный такой и дерзкий, может подлизывается чтоб ловить потом не пришлось, так отпинать. только вот глаза его, скрытые за большими очками похожи на ту самую несбыточную мечту с плакатов, вырваных из журналов - на космос. нет, скорее, на чёрную дыру, что затянет и не отпустит потом. —они их съедают? — вырвалось у Джисона, а щёки предательски заалели. —кто? — спросил сосед по парте с неподдельным интересом. —чёрные дыры. планеты. они их съедают? — решился Джисон задать такой волнующий вопрос. —обнимают. — просто ответил парень, нежно улыбнувшись, заметив красноту на белечьих щёчках. — меня зовут Минхо. Джисон лишь отвернулся смущённо и снова начал поля разрисовывать планетами новыми, неизведанными, что только предстоит открыть учёным. а он уже их знает и даже названия придумал - мальчик, мечтающий о космосе. его космос был лишь синяками. они такие же, меняются постоянно и образуют целые галактики на животе, переходят на рёбра и спину, иногда сопровождаясь алым закатом ссадин. красиво, а красота - боль. он думал так, пока лежал, свернувшись колачиком в ожидании ударов, но их не последовало. на голову приземлилось что-то тёплое и трясущееся, а перед глазами две чёрные дыры, что не съедают. что-то тёплое и трясущееся подняло хрупкое, но такое сильное тело, не спрашивая особого позволения. будто каждый день меня от избиения спасаешь - пронеслось в голове, что была цвета галактик - синий. —могу и каждый день. — произнеслось вслух, но не космосом. —зачем? —а я думал спасибо услышать. и ещё за урок химии, ты ведь запомнил? —то, что железный человек крут я знал всегда. Джисон дерзил. типичная форма общения. правило бей или беги работало как никогда. а работало оно никогда. иначе почему лежал тогда в ожидании удара? а потому что «бей» направлено на себя, а «беги» на свои чувства. —спасибо.. — всё таки услышал Минхо и улыбнулся, и, прогремев браслетами, достал аптечку. —это твоя благодарность, помоги пожалуйста. Джисон замечает космос на скуле и брови. на белоснежной коже космос смотрелся неправильно, хотелось заклеить, почему выглядит больно? —зачем ты полез драться? — засуетился Хан, копошась в аптечке, где лежало куча разных трав и особенно много кошачьей мяты. —зачем ты ждал ударов? —разнеслось в ответ словно гром в мае. Джисон молчал. не знал. —ты ведь не игрушка. — зашипело отважное недоразумение, когда палец в мази коснулся свежей ссадины. —а если бы был? —плюшевый бельчонок! однозначно! — засмеялся Минхо в ответ на слабый удар в плечо. чтобы не смотреть в чёрные дыры, что обнимают, Джисон осматривал комнату. на столе пепельница, бутылка из-под энергетика, у которой отрезан верх и вставлены карандаши, на полках книги Ремарка. Энрих он или всё-таки Мария Джисон не знал, но узнает. обязательно узнает. ему Минхо расскажет.

***

русоволосый зачем-то конкретно обосновался на месте справа от Джисона (в сердце). ходил за ним по пятам, угощал едой, ворованым из столовой лишним куском хлеба, за что по голове нехило получал. а Хан благодарил, иногда заглядывая в чёрные дыры, что обнимали. а они оказывается совсем не чёрные. когда Минхо смотрит на доску или утыкается в тетрадь - они коричневые, видно слабо, но видно. они уже не чёрные дыры, они уже съедают. но стоит им увидеть синюю макушку космоса, они темнеют, видимо зрачки расширяются. а отчего так то? но это и не важно, Джисон чувствовал, что его обнимали. —а из-за чего они били тебя? — вдруг спросил Минхо, сидя на кровати Джисона. —из-за закатов на моих руках. —закатов на руках? как это? —заинтересовался парень, жующий лимонную конфету, что застрявает в зубах. Джисон поднял рукав кофты, показывая самое сокровенное чёрным дырам, от которых веяло доверием. а те в миг стали больше, от ужаса или удивления, непонятно. —твоё солнышко ведь кровью обливается… — с сожалением произнёс он, не удержавшись и выцеловывая цветастые запястья. —всегда мечтал солнышко поцеловать, но у меня астма, думал задохнусь. признание это было тихим и откровенным, словно перед Джисоном космос разложили, что был даже меньше, наверное, чем душа милого недоразумения. что так похож на кота со своими ласками и на медведя из «Маугли» своим умом. Джисон снова решил спросить. —а что станет с нами, если солнце погаснет? — спросил он тихо и аккуратно, словно боясь беду призвать. —а ты не гасни! — ответил Минхо, надевая на закаты самый красивый и яркий браслет.