Укрощая ветер

В знак боевой готовности самураи взяли катаны в левые руки. С громким криком стоящие в первых рядах бросились навстречу противнику, а за ними пришлось последовать и остальным. Климент крепко сжал пальцы Мелинды, разрываемой между чужими страхами и яростью, а Мессаже нервно вздохнула, почувствовав, что от Батиста повеяло запахом разложений. Их напускная спокойность тут же испарилась, ведь никому не хотелось убивать, а уж тем более - умирать самому. Серый туман заполонил собой абсолютно все, и лишь яркие искры пролетали над головами, озаряя путь. Но Готье был рядом, и это придавало сил, ведь его теплая ладонь грела не только руку, но еще и сердце. Они бежали вперед, не останавливаясь ни на миг, а несколько мужчин, выпрыгнувших прямо перед Латур, тут же свалились навзничь, стоило только юноше взмахнуть рукой. – Как? – пораженный шепот слетел с губ. Тот лишь сдавленно пожал плечами, боясь дать волю эмоциям в неподходящее время. Неподалеку что-то взорвалось, и ударная волна отбросила их в разные стороны. Казалось, разом все померкло. Не было слышно ничего: ни криков, ни стонов умирающих, ни порывистого промозглого ветра. Очнувшись, Мелинда сразу попыталась встать, но из глаз посыпались искры, а в ушах зазвенело, давая понять, что торопиться явно не стоить. С трудом все-таки добравшись до Климента, без чувств лежавшего на подтаявшем грязном снегу, она склонилась над ним, прислушиваясь к дыханию, отчего тот вздрогнул, открыв глаза: – Линда… Ты как? – Готье нахмурился, безуспешно попробовав подняться. Латур с удивлением поняла, что больше не ощущала никакого дискомфорта и наконец, осознала, насколько полезна регенерация, о которой говорил Батист. – Со мной все хорошо, – Мелинда осторожно помогла ему, – А вот тебе необходим лекарь. – Не сейчас, – презрев боль, юноша начал идти, – Если Лэгранд использует… Но подбежавшая Мессаже совершенно бесцеремонно его прервала: – Скорее! – пытаясь отдышаться, вымолвила она, – Все пошло не по плану. В долине за холмом уже разворачивалась кровопролитная бойня, в самом центре которой, раскинув руки и истерически хохоча, стоял Батист. Выжившие в страхе бежали, но все равно не могли спастись от одетых в окровавленные лохмотья безжалостных инферналов с торчащими костями и пожираемыми червями обнаженными органами. – Не думаю, что суггестия подействует, но попробовать нужно, – процедил сквозь зубы заметно побледневший Климент. – Тебе лучше экономить силы, – для убедительности Мелинда даже подбоченилась, – я не позволю. – Тогда что же… – договорить Аделайн не успела, заметив Барбару, активно размахивающую руками. – Без паники, ragazzi, помощь пришла! За ней следовал отряд лекарей и самураев, яростно протыкавших воскресших катанами. Вимала перевоплотилась в птицу, а ее подруги обступили Готье со всех сторон, начав о чем-то наперебой говорить, вопреки отсутствию отклика. Но внимание Латур привлек тот таинственный человек в красной мантии, заставивший юношу выпить содержимое непонятного флакона. – Что там было? – кое-как протиснувшись ближе, уточнила она. – Крововосполняющее, – басовито ответил лекарь, отходя назад. О лечебных слезах феникса неспроста слагали легенды: повреждение исцелялось быстро, но весьма ощутимо. Климент до скрипа сжал челюсти, чтобы не застонать, и судорожно обнял девушку, сосредоточившую свое сознание только на одном желании - лишить дорогого человека боли. Батист, наконец, придя в себя, добрел до какого-то дерева, устало прислонившись к его стволу, а Мессаже опрометью бросилась к нему, сорвав с шеи порванный платок, стеснявший горло хуже, чем засевший внутри ком. Самураи в это время очищали свое оружие, стоя посреди усыпанного телами поля. По возвращению в лагерь, Аделайн сразу куда-то ушла, сославшись на неотложные дела, а Мелинда проводила Климента до палатки вопреки всем возражениям, после чего направилась к Лэгранду по его же просьбе. Но не успела она войти, как тут же услышала неожиданное заявление: – Лучше бы я вообще не был Некромантом. – Почему это? – Латур растерянно застыла, – Твоя сила просто поразительна… – Поразительно ужасна! – перебил на полуслове тот, – Эта жажда крови увлекает… – беспокойно расхаживая туда-сюда, – Я не всегда могу контролировать себя, – и взъерошил свои волосы, – за что еще больше ненавижу, заставляя страдать всех вокруг. – Но ведь мы здесь именно для этого, – голос звучал предательски неуверенно. – Я знаю, но… Мои родители погибли из-за этого свойства во время последней войны, не справившись с призванными инферналами. – Батист тяжело вздохнул. – Возможно, я повторю их судьбу, поэтому, малышка Милли, позаботься о Мессаже. Будет жалко, если моя смерть окончательно ее добьет. – Прошу, не зови меня так, – прошептала девушка, смаргивая подступившие слезы, – ты же знаешь... – Знаю, – коротко кивнул тот, – это позволено лишь одному человеку. В расстроенных чувствах покинув Лэгранда, она решила навестить Готье, чтобы выговориться, но вместо этого не смогла связать и двух слов, лишь сильнее расстроившись: – Почему…Ты ведь не хотел… Тебя ранили из-за меня… – Людям и их мнению свойственно меняться в зависимости от ситуаций, – юноша откинул ватное одеяло, притянув Мелинду к себе, – Эту войну нужно закончить, как можно скорее, чтобы люди больше не умирали, – и с самым серьезным видом произнес, – Я не могу дать погибнуть единственному дорогому для меня человеку.