повествование от лица Тома Реддла:
Письма разлетелись ко всем пожирателям. И вот в одном из заброшенных таверн в Косом переулке собрались пожиратели смерти, его слуги.
Долохов, Малфой, Мальсибер, Нот, Лестрейндж, Эйвери. Они первые на чьих запястьях был рисунок в виде черепа из которого вылезает змея. Они были первыми кто научился и не побоялся использовать не простительные заклинания в своих целях. Они были первыми кто называл меня «Мой лорд» или «Лорд Волдеморт». И сейчас все они сидят за столом напротив меня, в ожидании начала собрания. - Друзья, я рад что мы все собрались. - начал я фальшиво-ласковым тоном. - Абраксас, ты решил по поводу места для наших собраний? - Да, я думаю что можно устраивать собрания в Малфой Меноре. - белокурый парень сел за стол. А и правда, Малфои старшие умерли и все наследство перешло Малфою младшему, что мне сыграет на руку, снова. В очередной раз, все происходящие события вокруг обычно мне на руку. В Малфой Меноре есть сила селенная различных ингредиентов для зелий (в основном это запрещенные). - я усмехнулся своим мыслям. - Хорошо, какие новости в Британии? - сложив руки в замок проговорил я. - Все стабильно, в отличии вчерашнего вечера. - сказал Долохов, он не идиот, боялся меня. Даже нет, все они больше всего боялись моего гнева. - Что именно произошло? - и вот снова этот неуверенный взгляд бегающий из стороны в сторону. Снова продумывают каждое слово дабы еще больше не рассердить меня. Снова ждут пока кто-то из них начнет, ведь никто не хочет что б на них упал гнев лорда Волдеморта и скоро весь мир о нем узнает. - Антонин. - приказательным тоном сказал я - Когда мы пытали одного парня, то одна девушка это увидела. Парня мы убили, а вот девушку не смогли и...- он не успел закончить как я воскликнул: - Что "и"? Идиоты! - и Министерство магии об этом узнало. - Кто его пытал?! - Мальсибер, Эйвери и Долохов приподнялись и в тех без лишних слов полетел круциатус. Крики мучеников разлились по всём помещение. А я лишь наслаждался этим, ведь они заслужили на это. *** Понедельник, утро, Алекса в прекрасном настроение идет в большой зал. Сев за столик к Кейт она увидела что с подругой что-то не так. - Эй! Ты что там такого читаешь, что такая обеспокоенная? - встряхнув подругу за плече та вернулась в реальность. - А? Да, Алекса держи- брюнетка протянула девушке газету- Только не переживай, все будет хорошо. Газета: "ПОЖАР В БОЛЬНИЦЕ СВЯТОГО МУНГО" В ночь с 16-17 октября в больнице Святого Мунго случился пожар. Случайно ли это было? Пока неизвестно. Возможно с помощью заклятия Инсендио, но как? С помощью этого заклятия не возможно устроить огромный пожар. С этим еще разбирается экспертиза.- все это время в голове бушевали различные эмоции. - Ты посмотри ниже, там потерпевшие и те кто не выжил. взгляд сразу же бросился туда куда показала Кейт. И нет, страх который охватил ее, сбылся. — Алекса, мне очень сильно жаль, - сказала Кейт, попытавшись поддержать подругу и обняла за плечи. — Нет-нет-нет, - говорила Алекса, с каждым "нет" её голос утихал. Она уткнулась Кейт в плечо, тихо всхлипывая — Изабель, нет.- черноволосая выбралась из объятий подруги и ушла в комнату. Завтрак она провела там, обед и ужин. Не желая никуда выходить. Ей даже Фросты писали и как только она представила что они переживают... от этой мысли становилось все хуже. Истерики, лицо уже было опухшим, пустой взгляд. Складывалось впечатление что это больше не та радостная Алекса, а тряпичная кукла которая ничего не чувствует кроме боли, когда в ту втыкали иголками. - Как?! За что?! Почему именно она?! - продолжала та, не в силах остановится Никто, абсолютно никто не мог ее успокоить, ведь Изабель была не просто подругой, она была ей как старшая сестра, всегда помогала, она стала ее частичкой души. И осознавать что ее больше нет. Что она не увидит эти прекрасны глаза, ее шелковые волосы. Нет, не увидит. И она нечего не могла сделать, кроме как нагружать себя учебой. *** С ее смерти прошла неделя, чертовая неделя! Были похороны и стоять у ее гроба, могилы было не выносимо. Учеба, дуэли Реддлом это чем она себя отвлекала, даже не так. Алекса нагружала себя, мучила делала все лишь бы утихомирить эту боль. Ее единственный родной и дорогой человек умер.