Закулисье

Антон со скучающим видом сидел в больничном кресле, скрестив ноги, опершись локтем на подоконник, и молча наблюдал за тем, как Олежа уныло ест. Точнее очень старается сделать убедительную видимость этого. Он уже почти нормально сидел на койке, а правая рука была достаточно здорова, чтобы справляться с ложкой самостоятельно. Поэтому перед Олежей устанавливали поднос, на котором приносили компот и тарелку с чем-то средним между кашей и бульоном – выглядело паршивенько, но пахло вполне неплохо. Так неплохо, что Антон даже взял себе за правило перекусывать перед визитами. Олежа интенсивно перемешивал жижу, набирал ложку, потом, легонько подув, выливал назад в тарелку. Игрался с ложкой, косился на Антона, потом всё-таки немного проглатывал. Длиться это могло весьма долго. Антон старался специально подбирать так, чтобы время прихода совпадало с подачей обеда или ужина. При всём уважении к местному медперсоналу, Олежа бы нашёл способ их провести. Точно бы справился. А так своими глазами увидишь, и как-то спокойнее. – Знаешь, на что похожа здешняя кухня? – вдруг спросил Олежа, в который раз задумчиво перемешивая остаток содержимого тарелки. – На что? – Антон выпрямился и убрал руку с подоконника. – На мои воспоминания… ну, про то… – Олежа повернулся к Антону изобразил полуулыбку и снова вернулся взглядом к подносу. – Сплошная муть какая-то. И хочешь найти что-то цельное и понятное, да оно как через ситечко процежено в одну кучу. Те кричащие звуки, скользкая подошва, испуг… И сидишь перемешиваешь, перекручиваешь, как дурак последний, а лучше не становится. Он проговорил это всё без раздражения, скорее с усталой грустью, иногда добавляя слабые смешки, словно хотел выдать это за что-то забавное. Антон нахмурился. Все свои подозрения на этот счёт он пока держал при себе. Во-первых, потому что они и сами по ясности были близки к содержимому Олежиной тарелки. Во-вторых, потому что не был уверен в правильности разговоров на подобные темы с лежачим больным. – А хочешь, я тебе завтра что-то другое принесу? – улыбнулся Антон. – Что угодно, что попросишь из нормальной еды. Ну же, наверняка, пока тут лежал, вспоминал иногда про что-нибудь вкусное. Он вопросительно посмотрел на Олежу. Тот сначала удивился, потом прикусил губу, сделал серьёзный взгляд и отвёл его в сторону, будто вопрос заставил задуматься над чем-то действительно сложным. Потом Олежа посмотрел в тарелку, на Антона, снова в тарелку и снова на Антона. И его осенило. – Роллы с креветкой, – вполголоса сказал он. – А почему шепчешь? – спросил Антон, так же понизив голос, чтобы подыграть. Олежа опустил ложку в тарелку, прикрыл с одной стороны рот ладонью и подался чуть ближе к Антону. – Потому что мне не разрешат, – сказал он ещё тише, будто кто-то мог стоять под дверью, подслушивая их болтовню. – Тогда только один, и маленький, – в тон ответил Антон и заговорщицки подмигнул. Олежа кивнул, заулыбался и даже с сегодняшним блюдом стал справляться намного живее. Антон был слегка собой недоволен. Мог и раньше предложить.