Хтонь в реализме или вещи, о которых людям знать не обязательно

      Ёнджун ненавидел тот самый период. Как он правильно назывался, одному богу известно, но Минхо называл свой подобный период гоном, как у животных, так что Ёнджун просто перенял это у него. Какая разница, если всё равно одинаково хуево?        Гормональный фон в такие периоды очень сильно скакал, а собственное тело невозможно было удержать под контролем: кроме периодического стояка, у него постоянно произвольно вылазили части тела другой формы. Выглядело, на самом деле, крайне неприглядно, но это были мелочи по сравнению с тем, насколько все эти части тела мешали жить.        Этим утром Ёнджун проснулся с ужаснейшим беспорядком в постельном белье, потому что во сне он снёс хвостом всю ткань. Точнее, снёс хвостами, потому что опять же, в период гона, из-за гормонального фона, а так же из-за выделывающейся природы, у Ёнджуна частенько оказывалось больше одного хвоста, а в этот раз и вовсе девять. Откуда они вообще взялись, вопрос, конечно, интересный.        Если честно, Ёнджун немного завидовал Минхо. У того всегда хвост был один и даже с двумя парами ушей, одними кошачьими, другими человеческими, Минхо выглядел не долбаёбом, а косплеером. А ещё он в период гона становился ласковым-ласковым и всегда с огромным удовольствием принимал поглаживания и прочие нежности.        Ёнджун же страдал. Его сущности не нравилась животная половина Минхо, а Юнги и вовсе почему-то в этом состоянии казался каким-то не таким. Обычно Ёнджун звонил им только если чувствовал, что совсем не справляется. Как в этот раз, когда он третий раз перевернул одним из хвостов сахарницу.        Как оказалось, Минхо в этот момент был на свидании с Чаном (отношения между ними были такими трепетными, что иногда Ёнджун захлёбывался нежностью, просто глядя на них), так что и к нему они приехали вместе. На вопрос зачем, ведь Чан был парнем только Минхо, тот только пожал плечами и сказал, что беспокоился, поэтому приехал вместе с ним.        Закончилось всё это весьма и весьма странно, но промежуток Ёнджун помнил очень смутно. Всё, что он помнил - тёплые колени Чана и его безумно успокаивающий голос, которым он напевал что-то очень нежное. По запаху с кухни можно было догадаться, что Минхо что-то творит Но это волновало меньше всего. Главное - впервые за несколько лет лис Ёнджуна угомонился немного и позволил кому-то побыть своей подушкой.