Монохром

Парные тату: ты будешь солнце, я – луна Когда-то в июле две тысячи пятого Незапертая дверь скрипнула и наполовину приоткрылась. Девушка сразу же подставила ногу, не позволяя сквозняку захлопнуть эту самую дверь перед её носом. Прошмыгнула внутрь, сваливая громоздкие коробки на пол. Устало сдув чёлку, лезущую в глаза, отряхнула ладони и критично осмотрела помещение, оценивая оставшийся объем работы. Дом в последнюю неделю напоминал вокзал: сплошные сумки, коробки, пакеты. Для полноты картины не хватало только турникетных очередей и шипящего голоса диспетчера, объявляющего отправку поезда. Но если дом – суетливый вокзал, то конкретно эта комната – комната ожидания. Время в ней будто остановилось три года назад, а сегодня снова собирается дать свой ход. Что за фигня? Она в самом деле размышляет об этом в подобном ключе? Прошагав к покосившемуся от старости стеллажу, она почти любовно перебрала пальцами мягкие корешки комиксов и тут же, как ошпаренная, отдёрнула руку. Совсем умом тронулась хвататься грязными лапищами? Тщательно вымыть руки, чтобы обезопасить обложку и страницы от жирных пятен. В идеале – надеть перчатки. Браться за краешки, подальше от скрепления страниц и лучше всего сверху. Повторяй, не повторяй – одно и то же. Пошарив в карманах, она выудила оттуда пару одноразовых перчаток и ногой подтянула к себе коробку с конвертами из нейлоновой плёнки, которые предусмотрительно купила накануне. Работы предстояло много. Маленькая стрелка настенных часов уже бесшумно подходила к десяти, когда она, наконец, обернула последнюю коробку скотчем. Поддев краешком пальца импровизированную липкую ручку, проверила на прочность и, полностью удовлетворённая результатом, аккуратно поставила к остальным, уже собранным вещам в углу. Обернулась, с трудом стягивая намертво прилипшие перчатки с запотевших ладоней. Каркас кровати, пустой стол, скрученный татами стоит у стены. Остаётся гардероб. А есть ли вообще смысл забирать эти вещи? Столько времени прошло, Персик уже наверняка в них не влезет. Персик. Как же его это бесило. Она непроизвольно хмыкнула себе под нос и поплелась к шкафу. Распахнула обшарпанные, облепленные старыми плакатами створки. Его ассоциации с кличкой для пса – только его проблемы. Рыжий и сладкий. Кто вообще не любит персики? Она любит. И пёсиков, вообще-то тоже. Сквозь распахнутое окно в комнату проникали порывы знойного ветра, широкие полосы света мигали на потёртых паркетных досках, а с улицы доносился оглушительный треск неумолкающих цикад. Положить перед собой, сложить продольно пополам, затем правый рукав к левому, согнуть к воротнику, подогнуть нижний край, согнуть пополам. Ещё раз. Было в этом занятии что-то умиротворяющее, почти медитативное. А есть, собственно, о чём волноваться? Уголки губ дрогнули – она отчётливо помнила прожжённую дырку на рукаве красной олимпийки, что теперь скрывалась за нелепой заплаткой. Кажется, поджигать ту охапку сухих листьев, что они сгребли во дворе, было не самой лучшей затеей. Девушка прижала куртку к себе, зарываясь лицом в гладкую ткань, в попытке уловить знакомые нотки чего-то тёплого, с горчинкой цитруса. Тщетно. Аромат кондиционера с сиренью полностью стирал его запах, а чёртова память отказывалась воспроизводить в уме, не позволяя создать чёткую иллюзию. Можно было бы расстроиться, но зачем, если сегодня потребность в игре воображения отпадёт сама собой. Осталось немного. Как же там было? Точно. Положить перед собой, сложить продольно пополам… Звук застёгиваемой молнии на спортивной сумке, как долгожданная похвала, вызвал то самое чувство: дело сделано. От длительного сидения на полу ноги затекли, а спина попросту прощалась с бренным миром, тихонько поскуливая где-то в районе лопаток. Девушка потянулась, попытавшись привести её в чувства, и снова склонилась над полом, цепляя взглядом что-то инородное. Фотография. Выпала с одежды? Со снимка на неё таращились два просто до ужаса довольных лица. Подняв их с пола, она выпрямилась. Если выглянуть в окно, можно наблюдать то самое место под клёном. Мяч, попавший в кадр, исчез с радаров сразу после того, как прилетел, бессовестный такой, в лицо Персику. А вот, кстати, и Персик. Рыжий взрыв на голове, орехового цвета глаза по обыкновению блестят от слёз, но губы при этом всё равно растянуты до ушей в широченной улыбке. Или же это оскал? Девушка провела подушечкой указательного пальца по его лицу. Как-то машинально, заученным движением, словно стараясь смахнуть крупные капли с уголков глубоко посаженных глаз, что запечатлела съемка. Щека к щеке. Настолько тесно, что его улыбка плавно переходила в её собственную. Миндалевидные янтари под тонкими бровями отливают на солнце золотыми искрами, а застывший на снимке порыв ветра взъерошил буйную копну смоляных волос. Словно почувствовав на затылке шевеление от этого резкого порыва, она пригладила ладонью своё каре и неторопливо заправила за ухо выпавшую прядь. Её собственные скулы сводило болезненной судорогой от этих гримас радости на круглощёких лицах. Люди вообще способны так улыбаться? Персик снова приковал её внимание. Толку любоваться собой? Из изменений… Ну, может быть, стрижка и парочка прибавленных сантиметров в росте. На этом всё. Даже грудь не округлилась. Она обречённо возвела глаза к потолку. И как после этого доверять Такано-сан, заявлявшей о том, что она просто «поздняя»? Все надежды на фигуру мечты разбиты в пух и прах суровой и плоской реальностью. Вот Персик – другое дело. По правде говоря, она не видела сама, так как не является родственником, но его мать заявляла, что тот и вытянулся, и подтянулся. А заявлениям Такано-сан веры больше нет. Смешок сам собой сорвался с её поджатых губ. Он был ниже её на полголовы точно, это невозможно. Так бывает: чем реже видишь человека, тем больше кажется, что он изменился. Ну а на радостях от редких встреч… Чего только не придумаешь. Слишком уж сложно было представить ревущую в три ручья шпалу. А насчёт подтянулся – тут не исключено. В его основной досуг наверняка входили посещения спортзала и прогулки на свежем воздухе. Персик – босс качалки. Умереть можно. А вообще он остался таким же. Ей не стоит переживать. – Рико? – девушка тут же обернулась на звук своего имени. В дверном проёме застыло улыбчивое лицо госпожи Такано. Привлечённое к себе внимание послужило женщине разрешением войти и, протиснувшись внутрь, она мелкими шажками просеменила к ней. – Детка, ты уже закончила? – Почти, – Рико кивком указала в сторону запечатанных коробок, но, кажется, Такано-сан до них уже и дела не было. Женщина сощурилась, разглядывая фотографию в её руках. С каждой пройденной секундой её брови ползли вверх, а маленькие глаза смешно округлялись от восторга. – Я нигде не могла найти этот снимок с тех пор, как проявили плёнку, – забрав себе фото, она поднесла его ближе к лицу, впиваясь жадным взглядом. – Его ведь невозможно было заставить сфотографироваться! Ты же помнишь? Так она была у тебя? – Нет, – Рико ответила и сразу скривилась. Персик хранил их фотографию, а она совсем ничего. Хорошая, блин, подруга. – Скорее всего выпала из одежды. – Ох, я не удивлена, что он стащил её себе, – женщина сдержанно рассмеялась, качая головой. Её пристальный взгляд пропитался такой безграничной нежностью, что девушке стало неловко. – Он же души в тебе не чает. На встречах почти ничего не рассказывает, только о тебе спрашивает. – М-м… да, – если до этих слов её «неловко» лишь слегка превысило норму, то сейчас шкала забилась в конвульсивном припадке. Рико почесала затылок, ковырнула носком половицу – скрывать смущение её конёк, однозначно. – Такано-сан, вы за вещами? – Точно-точно! Нужно спустить это всё вниз. Грузчики приедут с минуты на минуту, – она спешно вернула ей снимок и, всплеснув руками, засуетилась, подбирая собранные сумки с пола. Рико болезненно сморщилась, когда одна из коробок, куда она совсем недавно так бережно упаковала часть коллекции комиксов, сорвалась с нагруженных рук женщины и с глухим шлепком рухнула на пол. Персика бы удар хватил. Воображение само нарисовало это душераздирающую картину: Персик пересыпает песок в руках, возводит глаза к небу и голосит: «за что-о-о». А на фоне бушует океан, волны разбиваются о берег… Дождь! Добавить бы еще дождя. Драматично. Или уже перебор? Пожалуй, стоит ему рассказать о роковом падении, чтобы это увидеть. Твёрдо убедив Такано-сан в том, что она принесёт оставшиеся вещи сама, Рико подняла упавшую коробку, осмотрела её на наличие повреждений и, взгромоздив поверх ещё одну, вышла из комнаты. Дверь привычно жалобно скрипнула. И от этого скрипа что-то внутри неё сжалось в один болючий ком.

***

Компактный оранжевый хэтчбек госпожи Такано ловко лавировал в потоке машин. Приподнятое настроение женщины выражалось в непринуждённой болтовне, которая не обрывалась с того самого момента, как они отъехали от дома. Хотя эта болтовня больше походила на длинный, очень, блин, длинный монолог. Жарко. Рико так жарко, что всё, на что она сейчас способна – это высунуть голову в окно в надежде, что так станет немного легче. Но сегодня точно не её день. На очередном светофоре пробка. Автомобилей слишком много, они просто не успевали проезжать за те секунды, что отводил зелёный свет. От раскалённого асфальта поднимались клубы горячего воздуха, которые вынудили медленно и мучительно плавящуюся Рико с протяжным стоном ретироваться обратно в салон. Такано-сан снова что-то спросила – она лишь промычала в ответ. Мычание, судя по всему, выдалось многозначительным: женщина замолчала и выкрутила звук радио почти на максимум. Двадцать битых минут на перекрёстке. Рико показалось, что ремень безопасности настолько раскалился, что теперь поперёк груди у неё будет красоваться его отпечаток. Их Тойота наконец-то тронулась с места, и Рико, снова вытащив наружу свою растрёпанную вспотевшую макушку, почти нос к носу столкнулась с двумя чёрными шарами. Из задних окон соседней машины на неё надменно пялился золотистый лабрадор. Судя по его гладкой волосок к волоску шерсти и поднятым стёклам автомобиля, – у этого гада есть кондиционер. Как он только смеет настолько открыто её осуждать, сидя там, в своём прохладном салоне. Климат контроль – для придурков. Рико, приложив все оставшиеся в запасе силы, просунула руку в окно и вытянула средний палец вслед удаляющемуся в другом направлении соседу. Вот теперь полегче. К тому моменту, как они припарковались, Рико уже расползлась лужицей по своему креслу. Оверсайз футболка липла к телу, а на обивке сидения остался тёмный мокрый след от её ляжек. Она вылезла из машины вслед за женщиной и размяла ноги. Солнце в зените – тени нигде почти нет. – Приехали даже раньше, – Такано-сан протянула ей бутылку воды и сверилась с часами на своём запястье. – В запасе ещё минут двадцать. Сходим в магазин? Рико согласно кивнула, уже мысленно представив, что потратит сейчас все свои сбережения на фруктовый лёд. Сгребёт его в кучу, а затем нырнёт в неё с головой. Отпив из бутылки, она покрутила её в руках и, пожав плечами, вылила остатки себе на голову. Ей не причудилось. Она точно слышала шипение, с которым вода буквально в считанные секунды испарилась с её раскалённых волос. Убрав получившиеся «сосульки» за уши, Рико поплелась вслед за женщиной, оттягивая от тела влажную ткань своих джинсовых шорт. Спасительная прохлада небольшого супермаркета на углу снова вдохнула в неё жизнь. Щебетание Такано-сан уже не раздражало, сырая футболка бодрила, а мороженое во рту, наконец, понизило градус её тела. Оживившись, она присоединилась к женщине, набивавшей корзину продуктами, которые должны помочь им пережить первые дни переезда. Странно, конечно, было понимать, что она лучше разбирается во вкусах её сына касательно завариваемой лапши, но с этим ничего не поделаешь. Расплатившись на кассе и распределив пакеты, они двинулись обратно к машине. Сосредоточив всё внимание на собственных ступнях, Рико мысленно отсчитывала стыки тротуарной плитки. От магазина до ворот учреждения – двести пятьдесят шесть. Это если считать вот эту трещину. Считать её в этот раз? Короткий, какой-то слишком судорожный вдох слева сбил её со счета, и она недовольно скосилась на женщину. Такано-сан вросла ногами в землю, а на её побледневшем лице застыла непонятная смесь замешательства и сомнения. Насупившись, Рико проследила за её взглядом и едва удержала челюсть от падения. Возле оранжевой тойоты, прислонившись к капоту и удерживая лямку объемистого рюкзака на плече, стоял Персик. Пакеты выпали из ослабевших пальцев его матери, и она, напрочь забыв о них, рванула к нему навстречу. Такано-сан не соврала, Персик действительно вытянулся. И подтянулся. Она будет ему едва ли до плеча доставать – как это вообще работает? Стоп. Это правда так важно сейчас? Женщина, повиснув на шее у сына, не переставала голосить так громко, что случайные прохожие встревоженно оборачивались в попытке понять, что происходит. Персик, в свою очередь, неловко похлопывал мать по спине и что-то бубнил в ответ, но всё его внимание при этом было приковано к Рико, которая каменным изваянием застыла в нескольких метрах от них. В носу неприятно защипало, горло сдавил тугой ком, а губы предательски дрогнули. Быстро, насколько это вообще было возможно, сообразив, что если ещё хоть секунду будет смотреть на него, то точно разрыдается, Рико нырнула вниз, подтянула брошенные пакеты к себе и принялась беспорядочно запихивать продукты обратно. Содовую вниз, затем яблоки… Или наоборот? Так. Яблоки вниз… Её какого-то чёрта трясущиеся пальцы почти дотянулись до выпавшей бутылки, но её перехватила чужая ладонь. – Ну привет, Герой. Рико облизнула в миг пересохшие губы и медленно подняла взгляд. Заслоняя солнце своей бритой головой, над ней возвышался Риота. Его улыбка сошла с фотографии, не иначе. – Персик, – тихо и хрипло, на выдохе. Грудь буквально распирало от чего-то долго хранимого. Три года, выпавшие из жизней, сейчас засели в его потускневших глазах. – Обнимемся, Рико? – Риота засунул бутылку в пакет и, отставив его к остальным, развёл руки в стороны, приглашая девушку присоединиться. Сеточка тоненьких морщинок залегла в уголках растянутых губ – он всё такой же. Он ещё спрашивает? Рико подавила всхлип, медленно поднялась с тротуара и на негнущихся ногах приблизилась. Застыв перед ним, она неловким взглядом скользнула вверх по длиннющим ногам и, задрав подбородок, замялась на месте. А как? Раньше ей нравилось захватом стискивать его шею, прижимать к себе со всей дури и хохотать над его попытками выбраться. Их объятья больше напоминали борьбу и, в принципе, всегда ею и оканчивались. Но сейчас, чтобы вытворить подобное, либо ему придётся опуститься на корточки, либо ей нужно срочно раздобыть стремянку. Он всё ещё ждёт от неё ответных действий. Так и стоит, глупо раскинув свои огромные ручищи. Так чего она медлит? Просто до ужаса нелепый звук сорвался с её губ: что-то между писком, фырканьем и смешком. Рико в ту же секунду прикрыла рот ладонью, испуганно уставившись в глаза Персика. Он рассмеялся. Заливисто и громко. У Рико покраснели кончики ушей, и ей вдруг очень сильно понадобилось сейчас врезать этому придурку. С трудом сдерживая распирающий его смех, Риота сам сгрёб Рико в охапку. Согнувшись в три погибели, прижал это безвольное тело к себе. Оцепенение спало в тот момент, когда её несчастный нос встретился с его коварной ключицей, издав жалостливое «хрщ». Рико, стиснутая медвежьей хваткой, едва сдерживая подступающие слёзы, со всей силы ткнула четырьмя пальцами ему в рёбра. Персик зашипел, но не отстранился, только сильнее прижал её к себе. Лапша. Разваренная и кислая. Вот так бы она себя описала. Рико тысячу раз прокручивала в голове, как именно состоится эта встреча. Бесконечно воспроизводила в уме их предстоящий первый за непростительно долгий срок диалог. Но всё пошло не так. Ватные ноги, язык отнялся – что происходит? Прощаться тогда было тяжело. Но встретиться сейчас почему-то оказалось тяжелее. – Я скучал по тебе, Герой, – его голос просел, щека сильнее прижалась к её уху. – И я, – сдавленно пробормотала Рико. Её просто не хватит сказать что-то еще. Рико, вцепившись до побелевших костяшек в ткань его футболки на спине, сильнее вжалась идиотским носом в идиотскую ключицу. Тёплый… Нет. Знойный летний воздух. Рябящий перед глазами, почти осязаемый. И горькие вкрапления цитруса. Грейпфрут – она наконец-то вспомнила.

***

– Детка, ну хоть ты скажи ему! Рико лениво перевела взгляд на зеркало заднего вида, в котором застыло отражение встревоженных глаз Такано-сан. Судя по всему, ей снова посчастливилось прошляпить тему очередной перепалки Персика с его матерью. Игра в сапёра началась. Так, если она сейчас скажет, что Риота идиот, так и не разобравшись в чем дело, то ей незамедлительно прилетит сверху. В последние полчаса поездки Рико распласталась на заднем сидении автомобиля, совершенно наглым образом уложив свою головушку Персику на ноги. И по обыкновению, считала мух, полностью отключившись от внешнего мира. Так что этот хитрый лис абсолютно точно в курсе, что она только пытается вникнуть в разгорающийся конфликт. На другой стороне ринга – госпожа Такано. И в её случае всё намного сложнее. Короче говоря, если бы Рико предложили сутки напролёт слушать пожарную сирену или мать Персика, она бы, не колеблясь, предпочла сирену. И что ей, спрашивается, делать? Слишком подло даже для этой коварной семейки, вот таким вот образом вернуть ей роль негласного рефери. Рико медленно убрала тяжеленную руку Риоты, обвивавшую её поперёк груди, и подняла голову с его колен, меняя своё положение. На лице напускная серьёзность и попытка в имитацию бурной мозговой деятельности. Деятельность то была, но вот только не в том направлении, что требовала ситуация. Она потянулась к открытой пачке печенья в ногах, невозмутимо засунула крекер в рот и… Сдалась. Рико вообще, ну вот ни на секундочку, не врубается о чём идет речь. В своей последней попытке разобраться она обреченно обернулась к Персику – вдруг намекнёт? – Я не собираюсь оформляться в выпускной класс, – Пояснил. А если точнее – сказал, как отрезал.   Отлично. Показать красную тряпку разъярённому быку – лучшее, что можно было сделать в этой ситуации. Да простит её Такано-сан за подобное сравнение. Святая женщина. Рико скривилась в гримасе «ну зачем, блин», но Риота лишь закатил глаза и кивнул в сторону матери, указывая на всю безнадёжность ситуации. Он прав. Чем быстрее это начнётся, тем быстрее закончится. С горестным вздохом Рико перебралась на противоположную от парня часть заднего сидения и прилипла к окну. Пусть сами разбираются. Такано-сан всё голосила что-то там про будущее, про важность образования, про перспективы и прочее, а Рико в попытке абстрагироваться, пальцем обводила по стеклу силуэты крошечных машинок, суетливо снующих среди узких малоэтажных домиков. Это и в самом деле Токио? Откровенно говоря, ей было плевать на эти, лопающие что-то в ушах, возгласы. Она уже привыкла. Но тот факт, что Риота не собирался продолжить учёбу в старшей школе, Рико действительно расстроил. Но как бы там ни было, её фантазии – лишь её фантазии. И Персик, как и его решения, не должны были соответствовать тому, что она себе придумала. Не должны были, но ведь так хотелось, чтобы соответствовали.  – Знаешь, – Рико подтянула колени к груди и скрепила их кольцом из сцепленных рук. – Было бы здорово снова учиться вместе. Ну, как раньше. Риота, который только что с пеной у рта доказывал матери, что старшие классы ему теперь вообще не сдались и целесообразней было бы сразу искать работу, резко замолчал и перевёл растерянный взгляд на Рико. Она же, уложив голову на свои коленки, тоже посмотрела на него. Её рассеянный взгляд скользнул по косому шраму под его левым глазом. Она честно пыталась докопаться до правды его происхождения сразу, как сели в машину. Даже дуться пыталась. Но этот клоун только отмахивался и каламбурил. Дверью ударился, как же. Ей оставалось только догадываться, сколько ещё своих отметин на нём оставила исправительная школа. А сколько тех, что глазами не увидеть? К горлу снова что-то подступило. Как же надоело. Рико сухо шмыгнула носом, как-то неопределённо повела плечами. Ей, правда, очень сильно, больше всего на свете хотелось «как раньше». Но как раньше – уже не будет. – Герой, ты чего? – Риота смешался, бросил беглый взгляд на мать, а затем, окончательно смутившись, вернул его Рико. Пусть он прекратит её так называть. Герои не плачут, а она вот-вот разревётся. – Да чёрт с вами! Доучусь я этот год, – надувшись, он откинулся на спинку сидения, нервно скрещивая руки на груди. Голос диктора, транслируемый автомобильным радио, зазвучал громче – госпожа Такано, кажется, была полностью удовлетворена исходом разрешённого конфликта. Персик пыжился недолго. Бочком придвинувшись ближе, он прижал девушку к себе и положил подбородок на взлохмаченную макушку. Никому, ну кроме Такано-сан, до этой школы на самом деле дела нет. Они оба это понимали. Свернувшись калачиком в этих медвежьих, но всё же утешительных объятьях, Рико снова уставилась в окно. Серая бетонная монотонность домов-близнецов и размытые лица бесконечного потока людей. Вот теперь – точно Токио. Всё будет по-другому. Но ведь по-другому – не всегда плохо? Это просто иначе. – Теперь я буду твоим героем.