like a fool

      Последние дни выдались тяжёлыми.       Ну, естественно они выдались тяжёлыми. Она потеряла руку, Рейн едва не погибли, а…       А об этом они не говорят.       Никто, даже Лилит, с ее поразительным талантом говорить о чем-то в самое неподходящее время. И раз уж даже Лилит игнорирует очевидное, то значит дело и правда плохо.       Поэтому Ида прикладывала все усилия, чтобы тоже игнорировать это. Иногда это было очень тяжело. Действительно тяжело.       Ида с силой сжала ладонь в кулак, едва держась, чтобы не разбить зеркало перед ней. Женщина, смотревшая на нее из отражения — она ненавидела ее. Правый рукав мешковатой футболки был завязан на узел в районе локтя, где ее руки просто… Не было.       Она ни в коем случае не винила Рейн за это. Их это, поначалу, потрясло даже сильнее, чем ее. Но лишь благодаря этому она была жива. Правда это не означало, что ее все это не злило. Вся эта жалость, беспомощность, невозможность делать все то, что раньше было само собой разумеющимся.       Женщина опрометчиво подумала о том, что больше не сможет охапкой сгрести детей в крепкое объятие, как раньше. Хотя, даже будь у неё до сих пор обе руки…       Нет. Они не говорят об этом. Ида знала, что даже если она просто подумает об этом, то сделает только хуже.       Вместо этого она опустила кулак и отвернулась от зеркала. Ей нужно попросить Рейн помочь ей с платьем. Как бы она ни хотела этого признавать, только их помощь и давала ей сейчас причину и смысл вставать по утрам.       Ей казалось, что она просто пустая оболочка, некогда бывшая кем-то. Будь ее воля — она бы весь день лежала, свернувшись в постели и пялилась в потолок.       В жизни была лишь потеря за потерей, так в чем смысл? Как бы глупо это ни звучало, но она скучала по прежним временам.       Ида прикусила губу, медленно ступая по скрипучему полу к двери спальни, потянулась к дверной ручке, — а затем вспомнила. Она зарычала, с силой ударяя ногой по дереву, от чего оно треснуло.       — Чертова идиотская дверь, — злобно выплюнула она, с наслаждением глядя, как та падает на пол. Идиотское. Все вокруг идиотское.       В Совином Доме было тихо и ее это злило. Ида не понимала, как она раньше так жила. Но сейчас в коридоре не было слышно даже музыки Рейн. Они наверняка внизу, готовят, или читают, или что-нибудь.       Лилит же, наверное, ушла на заново отстроенный рынок в поисках продуктов. Ведьмы постепенно как-то приходили в норму. Никто так и не знал, что на самом деле произошло в тот день на Черепе, но после устроенного каким-то ребенком-божком беспредела, он просто… Исчез.       А через два дня исчез и сам мелкий. Никто не мог сказать, что с ним произошло. Что произошло хоть с кем-нибудь. Максимум, который они смогли узнать, это кто именно был там, когда все случилось. И знание этого сделало все только хуже.       Они об этом не говорят.       — Ида? — голос Рейн эхом раздался по коридору. — Ида, все хорошо? Я слышали крик, а затем удар… — они поднялись по лестнице и заметили лежащую на полу дверь с дырой в виде ноги. — Ох. Все нормально?       — Мы и так уже знаем ответ, Рейнсторм, — выдохнула Ида абсолютно лишенным привычной энергии голосом. — Просто… Поможешь мне одеться? Я починю… Попрошу Лили починить дверь позже.       — Ида, — Рейн нахмурились. — Тебе не обязательно собираться сегодня. Мы можем просто поваляться на диване, глядя в хрустальный шар. Не нужно перенапрягать себя.       — Я устала, Рейн, — голос Иды надломился. — Я так… Я так больше не могу.       — О чем ты? — они сдвинули брови, мягко беря ее лицо в ладони и гладя по щекам. — Тебе правда не нужно ничего особо делать. Нет ничего плохого в том, чтобы отдыхать и не-       — Я не об этом, ты сами знаешь, — Ида отозвалась на ласку их прикосновений и обняла их за плечи своей рукой. — Все слишком тихо. Слишком спокойно. Я скучаю по приключениям, по хаосу, по ранним утрам с завтраком и сборами в школу. Я скучаю по ним.       Рука барда напряглась.       — Я знаю, Бедствие, — они коснулись своим лбом ее. — Может я не знали их так хорошо, но я тоже скучаю по ним. Мы все скучаем.       — Ты не понимаешь, — со всхлипом выдавила Ида, сползая на колени и утягивая Рейн за собой. Они не возражали, лишь заключили ее в крепкие объятия, пока по ее щекам катились слезы. — Я ненавижу это. Ненавижу быть уязвимой. Они были для меня всем, делали меня лучше, а теперь их нет.       — Они сообразительные, и поисковые команды скоро найдут их, — проговорили Рейн, мягко поглаживая ее. — Я в этом даже не сомневаюсь.       — Я знаю, когда ты лжешь, — мрачно усмехнулась Ида. — Но я не против пожить во лжи какое-то время. Вдруг они вернутся сегодня. Нам стоит… Нам стоит приготовить их любимые блюда, если они сегодня придут домой.

***

      Если Лилит и замечала две лишние тарелки при каждом накрытии стола, то ничего не говорила.       Она ни слова не говорила, когда Ида накладывала дополнительную порцию гиппогрифьего бекона на одну из тарелок, а на вторую — побольше яиц грифона. Вся еда в итоге просто пропадала, но все видели, что Иде это, в каком-то смысле, помогало.       Когда Рейн попытались поговорить с ней об этом, Ида лишь пробормотала оправдание, мол хочет быть уверенной, что на всякий случай все всегда готово.       Лилит понимала, что шансов, что кто-то из них выжил, практически нет. Да во имя Титана, весь Череп просто испарился! Когда спасатели из медицинского ковена обследовали останки, то не нашли ни одного тела.       Это поселило в Иде какое-то абсолютно нездоровое чувство надежды, а Рейн подпитывали его. Лилит прекрасно знала, что они оба в это не верят.       Но раз тела нет, то они продолжат надеяться.       У старшей из сестер Клоуторн был более… пессимистичный взгляд на потери, поэтому, как бы она ни хотела тоже притвориться, ей принять правду было проще.       Небо фиолетовое. Деревья красные. Ида безнадежно влюблена в Рейн. Ее племянники мертвы.       Лилит смирилась примерно спустя неделю после того, как спасатели вернулись с пустыми руками. Они нашли лишь пустой круглый диск, чудом уцелевший в руинах. Он чем-то напоминал тот, что нашел Филипп много лет назад.       Она бы предложила организовать похороны, но Ида все еще не осознала происходящее. К тому же она все еще не смирилась с потерей руки, из-за чего Рейн ни на минуту не оставляли ее.       Не нужно быть гением, чтобы понять, что Уисперс все еще были влюблены в ее сестру, но сейчас не время для подколов.       Сейчас время скорби. И пусть Лилит уже приняла реальность, заставлять Иду немедленно признать все — просто грубо.       Ее дети мертвы. Лилит не винила ее за то, что она делает вид, словно они в любой момент войдут в дверь, скажут, что просто потерялись во всем этом хаосе и наконец нашли путь к ней, путь домой.       У Лилит просто не хватало смелости отобрать у сестры эту надежду, даже если Ида сама не до конца в это верила.       Она тоже по ним скучала. Все же она была Крутой Тетей Лили. А теперь она больше никогда не подержит Луз за руку, пробираясь с ней ночью через музей, как плохие-девочки-историцы, и не стащит мороженное Иды, пока они с Кингом играют в стратегии, хотя ему давно пора спать.       Таких домашних моментов больше не будет.       Взгляд зацепился за дверную ручку комнаты Луз и, ощутив странный порыв, потянулась к ней. Луз не было тут с их побега перед Днем Единства, и, с указаниями от Иды, Лилит и Рейн помогли разложить все еще вещи по местам. В комнате, конечно, уже не было столько пыли, но разложенный спальный мешок и завешенные плакатами стены так и кричали «Луз»       Фотография девочки и ее человеческой мамы в рамке тоже легче не делала. Лилит присела, подбирая фотографию, и слабая улыбка коснулась ее губ. Она провела пальцем по стеклу, разглядывая лицо Луз.       Она улыбалась. Она была счастлива. Ее прекрасная племянница.       На фотографии появились капли от слез, и Лилит вытерла их рукавом, крепко прижимая рамку к груди и сворачиваясь в клубочек на спальном мешке.       Уснула Лилит окруженная запахом лимона и под звуки своих всхлипов.

***

      Рейн не понаслышке знали о тяжести потери.       Их мама умерла, когда они были маленькими, и это было тяжело. Они помнили, как думали, когда же она придет домой, а потом их с головой накрыло осознание, что не придет.       В каком-то смысле они потеряли Иду. Она была жива, но когда они расстались столько изменилось. Несмотря на то, что их разделяло, считай, одно сообщение в пенстаграме, им казалось, что они потеряли часть себя.       Скутера Крейна не стало вскоре после того, как они ушли на пенсию, а Рейн к тому моменту работали с ним уже почти десять лет. Он был почти как член семьи, но вот так просто их покинул уже и он.       А теперь дети Иды и их друзья.       Ей и так досталось, когда им пришлось оторвать ее руку, чтобы спасти ей жизнь — и так исполняя обещание, данное Луз. А затем, когда Череп был уничтожен неким всемогущим существом и дети не вернулись…       Ида почти сдалась несколько месяцев назад, когда думала, что дети собираются покинуть ее. А теперь их нет. И она сломлена.       Сперва на Островах царил полнейший хаос напополам с ужасом. А затем, как только все началось, существо просто… пропало. Никто не знал, что его остановило. И что это даже было.       Все было кончено. С Белосом было покончено. Но дети не вернулись. Луз и Кинг не вернулись.       Ида не знала, куда себя девать. Рейн наблюдали, как она блуждала по дому, ворча каждый раз, когда врезалась во что-то, что не могла сама обойти. Она била стены, швыряла посуду и отборно ругалась.       Она ускользала, и Рейн только и могли, что наблюдать за этим.       Если бы они только знали детишек получше. Их знания ограничивались рассказом Иды о том, как ее девочка одолела Гневного Стража в первый же день, как попала на Острова, как сражалась с Белосом и как неожиданно для самой Иды стала ей как дочь.       Девочка была великолепной, и в ней горел огонь, готовый сжечь любого, кто попытается спровоцировать ее. Всем было известно, как дороги ей Ида и Кинг.       А теперь ее нет, и она даже не смогла попрощаться со своей семьей. Это разбивало сердце.       Ида прижималась к Рейн, уцелевшей рукой обнимая их за талию и плача. Все знали, что нет ни единого шанса, что дети смогли уцелеть. Не было даже ни единого признака Белоса. Не то, чтобы кому-то было до него дело после всего фиаско с Днем Единства.       Но подсознательно они очерчивали оставшиеся на их предплечье шрамы.       Но без каких-либо доказательств этих возможностей, они предложили эту маленькую ложь, и сейчас только она не давала Иде окончательно расклеиться. Ее плечи подрагивали, пока она плакала, и Рейн крепче обняли ее.       Они знали, что она не до конца верит в это. Но какой вред от маленькой игры в притворство?       Рейн не понаслышке знали о тяжести потери. И они готовы были позволить Иде держаться за эту ложь столько, сколько ей потребуется.

***

      Три месяца спустя Ида начала понемногу отпускать ложь. Она перестала оставлять дополнительные тарелки и закрыла комнату Луз после спора с Лилит о вещах подростка. Она считала, что их не стоит трогать. Что все должно быть так, как Луз помнит. Просто на всякий случай, оправдывалась она.       Эти три месяца были самыми тяжелыми в ее жизни. Лилит и Рейн фактически переехали в Совиный Дом на постоянную основу, чтобы помогать Иде, но она уже лучше приспосабливалась к повседневной жизни. Она даже поговорила с Аладором, чтобы тот смоделировал для нее протез!       Это, конечно, еще не «хорошо», но уже терпимо. Как бы тяжело ни было, но Ида смогла принять, что ее дети погибли.       Гвендолин и Делл периодически заглядывали, обязательно принося домашнюю еду и обнимашки. Особенно после того, как они организовали небольшие похороны для всех, кто… пал, в тот день.       Шесть выгравированных на камне имен никогда не исчезнут из ее памяти.

Кинг Клоуторн Луз Носеда

Улиллоу Парк Эмити Блайт

Августус Портер Хантер

      Присутствовали лишь их семьи. Несколько студентов из Хексайда пришли почтить память Луз, Уиллоу и Гуса. К Хантеру пришел лишь Дариус и это немного разбивало сердце Иды, но чего она еще ожидала, учитывая, как растили парня.       Три месяца она училась принимать реальности ситуации.       Чтобы потом на пороге ее дома объявилась промокшая до нитки Луз Носеда. В ее глазах были слезы, а бровь пересекал шрам, которого раньше там не было. Ее губы дрожали, складываясь в улыбку и она широко расставила руки, глубоко вдохнув.       — Мам, я дома. Я наконец-то дома.       Ида и сама начала плакать вместе с девочкой, — ее девочкой — и Луз уткнулась в ее грудь. Здоровой рукой Ида прижала ее крепче, ероша ставшие длиннее волосы Луз, и осыпая поцелуями ее лоб ,и что-то неразборчиво бормоча, не переставая плакать.       Лилит услышала суматоху с кухни, и едва выйдя в гостиную широко распахнула глаза, глядя на картину перед ней. Она охнула, тут же подбегая и хлопоча над ребенком в объятиях Иды.       — Ох, малышка, — тихо всхлипнула Ида, не ослабляя хватку. — Я скучала по тебе. Я так рада, что ты дома, милая. Я так боялась и переживала за тебя, я просто… Поверить не могу, что ты наконец здесь.       — Я здесь, — кивнула Луз, крепче цепляясь за Иду. — Мне так жаль, что это заняло столько времени, мы- Мы застряли в мире людей. Я расскажу тебе все, обещаю, я просто… Мне необходимо было увидеть тебя. Я так сильно скучала.       — Ты не ранена? — Лилит провела пальцем по ее брови. — Ты вся промокла! У нас еще осталась твоя одежда, надо тебя переодеть! Ох, боги, ты должно быть так замерзла!       — Мы? Кинг… Он с тобой? — Ида распахнула глаза, с надеждой глядя на Луз, но лицо той тут же опечалилось.       — Я… Нет. Когда мы видели его в последний раз он был с Коллекционером. Я собиралась остаться, чтобы найти тебя, но он толкнул нас в портал перед его уничтожением, — тихо объяснила Луз. — Я надеялась, что он с тобой, когда увидела, что все понемногу вернулось в норму.       — Мы найдем его, — прохрипела Лилит. — Я дам знать всем поисковым группам, что его последнее известное местоположение изменилось. Раз Коллекционера больше нет, значит Кинг сделал что-то. Он все еще где-то тут. Мы найдем его.       Ида знала, что по ней видно, как она разочарована, что Кинг еще не нашелся, но это ненадолго. Она сделает все для этого.       Она еще чуть крепче обняла Луз.       — Я люблю тебя, малышка, — прошептала она. — Никогда не перестану любить. Ты всегда будешь моим ребенком, как бы далеко ты ни была.       — Я тоже люблю тебя, Ида, — с трудом проговорила Луз, выбираясь из объятий и утирая слезы. — Я так рада, что я дома.