Монолог чувств
Горько так хранить в душе боль былых столетий, Думал я, что ты бесстрашен перед всем на свете, Блеск камней обменян был на гроши в ломбарде, Прекрасны милые черты в монашеском наряде. Обманут, предан, брошен, очернен пред всеми, И сотни факелов в ту ночь хищно разгорелись... Запомни, милый друг, и никогда не забывай, Израненной душе не нужен грешный рай. Той нежности цветок вовеки не завянет, Под ливнем красным я его ращу и поливаю — Цветет он, грея душу, шепчет об ушедшем, О том, что в красном платье, вновь тебя я встречу. Свет от крылышек серебрых осветит нам путь, Чертям ли, божествам нас боле не спугнуть. Крепко-крепко я держу кисть твою родную, И наконец идем мы вместе через мглу ночую. Смешон для всего мира ты из одних глупцов, На белой коже лишь рубцы от проклятых оков, Но защищу теперь тебя от любых несчастий, Продолжая греть рукой бледное запястье. Мир огромен, но тебя нашел я наконец, Представ в повозке в стоге сена, как простой юнец, Что знает много обо всем, найдет любой ответ, И с тобою предпочтет повстречать рассвет. И вереницам злобных духов в призрачной ночи Не сломить твою решимость спутников спасти! И пусть удача повернулась к тебе давно спиной, Своею непримененно я поделюсь с тобой. В убогонькой лачужке останусь я "от скуки", И помогут по хозяйству талантливые руки, Заподозрят божества меня в двойной игре, Но пройду я без проблем проверку на мече. Играется попутный ветер в длинных волосах, Что темной сетью разлетелись по твоим плечам, Смерч вздымает над землей обломки старины, И очнулись призраки пустынной стороны. Цветок и меч в твоих руках как вещее знаменье: Румянец на щеках цветет, пронзая душу лезвием; А ты пытался все стереть, смахнув былого пыль, Но на надгробие забытом прописана вся быль. Упокоен край забвенный непроглядной бурей, И для прошлого Баньюэ нет среди нас судей, Однако в городе бесследно пропадают люди, И замешаны быть могут в этом злые духи. По легенде чародейка в городе жила, Но коварная злодейка город предала, И мрачным знаменем колышется темный силуэт, От прислужниц ядовитых ее спасенья нет. Угодивши в западню, придется вниз спуститься, Друг, не бойся, не недолго мы с тобой простимся, Да, не укроется во тьме и правда от тебя, Ты озадачишься вопросом: человек ли я?
