3 и 5–это 0. 0+0=8

6:00. Мин лежит на кровате вот уже четвёртый час без возможности уснуть. Родители часто называли Юни неусидчевым, на что любитель поспорить твёрдо отвечал опровержением. Те в свою очередь дружно смеялись над надутыми щёчками и маленькими кулакачками на поясе, как обычно, умиляясь. "Этого уже нет и не будет, хватит!"—пытается мысленно заново внушить себе заученные когда-то, но, видимо, уже забытые слова. Выходит не очень. "Мелкий засранец!"—только и успевает выругаться на последок Юн, а после направляется на кухню, громко хлопоя дверью. Обвинить какого-то всегда легче, чем разобраться с собственными чувствами. Любимые шоколадные хлопья только ухудшают ситуацию, возврощая в те времена, когда Юнги ходил в продуктовый магазин возле дома, покупал шоколадку в симпатичной обёртке и дарил маме на её день рождения в не менее красивом покетике. А бывало, они вдвоём ходили закупать вкусняшки всему классу по просьбе классного руководителя, чтобы весело отметить предстоящий праздник с другими ребятами. И не смотря на то, что Мин всегда недолюбливал школу из-за переданного родным отцом нежеланием действовать стереотипно, следовать правилам и прогибаться под систему (чем не сильно могла похвастаться та учебная организация, которую ему в детстве выбрали родители, но законы–есть законы, они везде присутствуют), всё ровно пропускал не много, старался радовать хорошим поведением и пятёрками, а иногда даже мог внимательно послушать, как папа после работы читает сыну параграф по биологии. —Ах...— слышится тихий, уставший голос в мёртвой тишине. В последнее время Юн совсем раскиз. Постоянно вспоминает прошлое. —А что ты будешь делать, если папа больше не будет видится с тобой?—плохо сдерживая слёзы, как-то перед сном спросила мама. Болезнь. Настолько банальная вещь. Но это не делает её проще. Пережить смерть близкого человека тяжело. А если прибавить к этому событию ещё одно, к которому ты совершенно не готов, которого ты совершенно не ожидал... например, шокирующую новость/разоблачение/вскрытие неведомой раньше тайны? По документам понятно, что 7 лет, 14 дней назад погиб не папа, а отчим, которого ты всю жизнь считал родным, единственным, неповторимым и незаменимым отцом. Но не лучший момент для разбирательств. А заключением списка является ещё одна смерть ещё одного близкого человека. Буквально через год сердце матери перестаёт стучать, не выдерживая прямо в день рождение отчима, который был и остался папой. Итог–потеря самых близких людей. Потеря семьи. Что делают с сиротами? Сдают в детдом. Хорошо ли там? Нет. Хотел ли туда Юнги? Нет. Забрали ли его? Нет. Получилось договориться, благодаря копилке и не слишком бедного жития покойных родителей. Но дома ничего не улучшилось. Всё окружение парня казалось ему чужим. Он был зациклен на семье и доверял только ей раньше. Но внезапная взрослая жизнь и ответственность за самого себя и свою судьбу сыграли решающую роль. Пришлось разбирать своё окружение, растовляя всё по полочкам. Воспринимать уже знакомых людей выше, чем приятелей не удалось, а попасть в новое место, соответственно познокомиться с новыми людьми вышло неплохо. За все эти пять лет жизнь Мин Юнги кардинально изменилось. Клубы, алкоголь, тусовки, жаркие ночи, образ бед гая плохого парня—всё это неотъемлемая часть нового Юна. Но этот самостоятельно выстроенный домик рушится на глазах. Из-за кого? Из-за одного парня, которого он впервые увидел на похоронах своего отца. Молодой человек был одет, как и полагается, в траурные вещи. Элегантные туфли подчёркивали мизерный размер стоп. Пиджак прикрывал просвечивающиеся через белоснежно-прозрачную рубашку некоторые части тела. А брюки иротично обтягивяли бёдра и ноги. Но чёрная одежда абсолютно не подходила ему. Бледная кожа, отдоющая розовым, больше предназначена, как кажется Юнги, для светлых, нежных оттенков. Каштановые волосы прикрывали лоб, но всё же соответствовали ауре мероприятеля. Глаза разные: один сверкал под лучами солнца ярко-зелёным, будто холм летом, второй–бездомным чёрным. Это очень странное сочетание поражало, но не отталкивало, а даже притягивало Мина. Нос немного шире среднестатистического. Губы пухлые, но бледные. Скулы до неестественного выразительные. И, подчёркивающий овальность лица, подбородок над тонкой шеей. Эта внешность почему-то была чем-то отдалённо похожа на внешность отчима Юна. Это его тогда и зацепило. Образ долгое время время не выходил из головы, но с новыми заботами Мин отодвинул его подальше, также как и все мысли о родном родителе. Только недавно Юнги снова увидел его и сразу же узнал. Только определённо в другом месте и совершенно другом прикиде.