— сыграем?

Серёжа милашка, если особо с ним не контактировать. Любит вязаные свитера пастельных оттенков (особенно розовые), огромные худи с причудливыми рисунками, пользуется шампунем «Принцесса» с ароматом горячего шоколада, завязывает кудри в забавные хвостики, а иногда цепляет милые заколочки, и совсем выглядит как ребёнок. Как тот самый примерный ребёнок, сынок маминой подруги, который делает абсолютно всё лучше, чем ты, родителям всегда и везде помогает, имеет кучу друзей и ходит в читательский клуб по выходным. Но на самом деле это чёртова кучерявая бестия, капитально проигрывавшая по всем перечисленным пунктам, а про читательский клуб Жожо, вероятно, и вовсе не слышал. Большего лицемерия Ваня и не видел, но подозревал, что если начнёт общаться с кудрявым, он ему ещё очень много всего покажет (а ему бы этого не хотелось). Звонок, очередной урок по-соседству с Пешковым, но первый урок с уже новым Бессмертных, читающим себе в голове мантру, которой сам же себя успокаивал. «С пидором надо по-пидорски.» Звучит так просто, но откуда русоволосый знал, как это «по-пидорски»? Он ведь не такой. — Привет, Ванюш. Как дела? Скучал? - до нельзя приторным голосом мурлыкнул Пешков, плюхаясь на соседний стул и доставая вещи из рюкзака. — Очень, Серёженька, - мерзость. Ощущение, будто съел ложку мёда с десятью ложками сахара (столовыми) и запил сгущёнкой. Тянет блевать. Блондин странно осмотрел соседа с головы до ног, делая у себя в голове одному богу известные выводы, а затем лучезарно улыбнулся. Теперь-то игра точно началась. Только вот какая, русоволосый ещё не знал. Казаки-разбойники? Прятки? Дочки-матери? Оставалось молиться, чтобы это был не последний вариант. Урок не прошёл безобидно. Жожо пару раз прошептал что-то невнятное наухо, три раза докоснулся до коленки и один раз будто случайно положил свою ладонь поверх Ваниной. Провокации вроде бы и выглядели обыкновенно, но сегодня почему-то казались даже более наглыми, чем обычно. Впрочем, прежде отстраненный и смущающийся Ванюша тоже не остался в стороне. Бедро Серёжи так удачно помещалось в ладонь, словно было для этого предназначено, а спутанные золотистые кудри стали для Бессмертных новым антистрессом. В какой-то момент игра начала затягивать, что очень пугало, но русоволосый успокаивал себя тем, что всего лишь «следует плану». Кудрявый был удивлён, но быстро скрывал это за привычной маской флирта. Но Ваня видел. Видел, что в Серёжиных глазах начали появляться проблески азарта, туманно-каряя радужка постепенно заполнялась ядовитым болотным оттенком. Привычные ярко-изумрудные глаза Бессмертных тоже изменились: потемнели настолько, что почти сливались со зрачком. — Что-то ты осмелел, Ванечка, - под конец урока прошептал кудрявый, поставив точку томным выдохом в самое ухо. Холодок пробежал по спине, контрастируя с комнатной температурой. Русоволосый и так изо всех сил, старался не краснеть, а тут пошла тяжелая артиллерия. Но сдаваться слишком рано. Ответив на сказанную фразу кроткой улыбкой, Ваня дождался спасительного звонка и вышел из класса. Вроде бы всё получилось, план удался. Но странное ощущение оставалось, словно прикосновений было слишком мало, хотелось гораздо больше. Почему-то хотелось улыбаться от осознания того, что Бессмертных может прикасаться к Серёже сколько захочет, без зазрений совести. Впрочем, это ведь всего лишь азарт, бояться нечего, совсем скоро Пешков сдастся... А так ли хочется, чтобы он сдавался?.. Конечно, он же как надоедливый таракан, как злополучная простуда в разгар каникул, как ебучий катализатор всех Ваниных проблем (особенно с нервной системой). Только сейчас главной Ваниной проблемой было то, что он не мог быть честным с самим собой.