Глупый.

На город опускается Октябрьский вечер, сменивший ещё в самом начале некое тепло на непривычный холод. Ближе к семи уже становилось мерзло. Ветер задувал все открытые части кожи, особенно шею, норовясь так её и застудить, обещая ноющие мышцы и больное горло, вместе с застуженными ушами и насморком. Простуда вот-вот может перейти в ангину или пневмонию, если не заняться ей сразу и перестать переносить болезнь на ногах, но, кажется, это мало кого волновало. Кроме взрослых, конечно. И студентов, которым до жути не хотелось на отработку пропущенных дней. Люди лишь старались сильнее утепляться, реже посещать улицу в плохую погоду, что было практически невозможно и согреваться всеми возможными способами:от кофе до салона автобуса, места работы, перчаток, держание друг друга за руку. А в квартирах, где обещают дать отопление в скором времени, но так и не дают, они греются объятиями, пледами и горячими ваннами и чаями, молоком на вечер и крепким сном, кто-то предпочтёт алкоголь. И, может, было бы чуть теплее, если бы не северный ветер, что готов был вот-вот снег с собой принести, но сейчас только начало октября, а значит, снега не должно быть, хотя погода России менялась как настроение математички и её желание дать контрольную среди урока. Неоновая вывеска, что осталась ещё от прошлых хозяев этого заведения, излучала фиолетовый свет, словно зазывая к себе тьму ночи, освещая переулок тусклым светом; чуть жужжит и изредка мигает, кажется, от неисправности некоторых проводов. Её бы давно заменить, да нынешний владелец никак этого не сделает:забывает или уже средства все распределил с выручки на облагораживание своего небольшого тату-салона. Сейчас тут уже тихо:не шумят голоса в зале ожидания, нету разговоров мастера и клиента, не жужжит тату машинка, а спокойно покоится на своём месте, отдыхая и дожидаясь следующего рабочего дня. В небольшом подсобном помещение, на мягком диванчике, с бутылками гаража, сидят двое парней, пока на кресле сидят ещё двое юношей, один у другого на коленях, смеясь с тиктоков. Парень обнимает сидящего со спины, жмёт к себе, позволяя откинуться на плечо, улечься в разы удобнее. Эти двое словно забывают о друзьях, сидящих на диване, шепчась о чём-то своём. Чанбин хмыкает и отпивает вишневое пиво, отведя взгляд. Чуть пухлые губы касаются стеклянного горлышка, обхватывая его и, подняв бутылку вверх, тёмная и чуть горькая жидкость бежит по плотному стеклу, после стекая по гортани, слегка обжигая её. Он шумно глотает и случайно обливается, вытирая каплю с подбородка. Бан Чан косит глаза, наблюдая за ним, отвлекаясь от игры в телефон. Чанбин сейчас выглядит вдвойне притягательнее, а алкоголь в крови лишь сильнее раззодоривает его фантазию и разжигает чувства в груди, что готовы несвязанными словами вылиться сейчас наружу в виде признания. Но он лишь прикусывает язык и вновь старается вернуться к игре, делая вид, что не смотрел на того из под тишка. Чанбин ставит бутылку на стол с неким грохотом, заставляя всех вздрогнуть, а жидкость начать бушевать в пределах стеклянной тары. Он не понимает, на что он злится. И злится ли вообще. Скорее..завидует. И злится уже на зависть. Феликс смотрит на него непонимающе, стоит тому подняться, с неким волнением во взгляде. Звук видео в тиктоке затихает и Хёнджин тоже обращает внимание, выглянув из-за плеча Ликса, поведя подбородком вопросительно, после обращаясь взглядом к Феликсу, что плечами пожимает, ведь сам ничего не понял и не знает. Бин не отвечает ничего. Он лишь хватает пачку сигарет, внутри которой лежит зажигалка и обращается к Кристоферу, что отложив телефон отпивает грушевый гараж. - Я курить. Ты со мной? Чан обращает внимание на него, облизывает губы, собирая остатки сладкой, алкогольной жидкости, и с тихим грохотом ставит её на стол. Он поднимает взгляд, смотря на него и кивает, блокируя телефон. Бан поднимается с дивана, решая взять куртку, потому что там холодно, следуя за Чанбином, что в свою очередь взял из верхней одежды ничего, покидая помещение только в одной толстовке, под которой, наверняка, даже футболки не было. И Чана это заставило волноваться о здоровье Со вдвойне, особенно когда тот усаживается на край бордюра, что огораживает небольшую парковку перед зданием. Ветер холодный, словно северный, ощущается на открытых частях тела словно снег, что оседает лёгким морозом. Бин ежится, подтягивая ноги к себе и передёргивает плечами, старательно игнорируя холод. Он всегда был таким похуистичным к своему здоровью,аргументируя это тем, что он практически не болеет, а если и болеет, то редко, долго и тяжело. И Криса это иногда раздражало. Он не понимал, как можно настолько халатно относиться к своему здоровью, даже когда спрашивал у самого Чанбина. Тот лишь в ответ плечами пожимал и улыбался, глаза отводя, выдавая :"просто плевать. Вылечусь, в случае чего". Но заботиться о младшем он не переставал. Бин удивлялся, почему тот такой заботливый, опекает его; даже когда они могли повздорить или не прийти к согласию Чан все равно говорил ему написать, как он доберётся до дома и давал толстовку,чтобы он не замёрз в своей тонкой куртке. Со препирался, но всё равно брал её с собой, одеваясь уже в подъезде, вдыхая аромат духов старшего, кутаясь в неё с капюшоном, улыбаясь. И Бан этого не знал, но почему-то очень надеялся, что младший оделся. И Чанбин смахивал это всё на простую дружескую заботу, какой она являлась и для Феликса, Хенджина и всех их друзей. Но хотелось, чтобы это была не просто дружеская забота, а нечто большее,ведь от этого так сильно горело в груди, обжигало приятно. Но кому-то стоило просто открыть свои глаза. Чан, почему-то, волнуется больше обычного, смущается и чуть боится находиться с ним наедине, чувствуя себя неловко, словно боясь сказануть лишнего. Ладони немного потеют, заставляя убрать их в карманы, спрятаться в ворот куртки. Нос уже начинает немного подмерзать, а Чанбин выглядит так, словно на улице тепло и светит солнце, сидя на холодном бордюре. Хочется,чтобы он встал и не отмораживал задницу; Крис , если что, может заботливо погреть её в своих ладонях, но это уже отдельное. Он лишь мотает головой, отгоняя эти мысли и прокашливается, словно желая что-то сказать или внимание привлечь. - не говори мне ничего, лучше сядь рядом. Опережает его Бин и достаёт сигарету из пачки, дожидаясь, пока Чан сядет рядом. И он садится, забивая на всё:холод бетона, на куртку, что еле прикрывала его задницу, на принцип "не заболеть". Чанбин зажимает губами сигарету, поджигает и делает первую тягу, после передавая её Чану. Они делят сигарету одну на двоих, абсолютно всегда. Только с Баном он так делает, именно с ним он только делится, ни с кем другим. И от этого слишком тепло, даже жарко внутри, где-то в районе сердца колит приятно, еле сдерживая каждый раз довольную улыбку. Они молча курят, передавая сигарету друг другу;медленно и неторопливо Чанбин выпускает дым колечками и Чан поклясться готов, что тот слишком прекрасный, манит к себе и кажется безумно загадочным, не смотря на годы дружбы. Чанбин - та загадка, которую Крису очень хотелось разгадать, одновременно не желая лезть этого делать, оставляя его столь загадочным. Небольшая неловкость от молчания накатывает на него, а ощущение того, что что-то произойдёт,наседает на плечи. Ведь когда он в компании ребят, ему не так неловко, ибо он не один на один с тем, кого безмерно любит; с тем, от касаний которого сердце нагоняет бешеный ритм; с тем, которому признаться очень страшно и тяжело, в неком страхе получить отказ на свои чувства, создавая неловкость между ними. Чану не хотелось по собственной глупости и неугомонных чувств,бушевавших внутри, испортить их дружбу, доверие между ними и вгонять Чанбина в неудобное положение. Бан Чан часто обсуждал это с Феликсом, ведь Ликс-тот,кому проще всего рассказать о том, что чувствуешь,он словно чувствует человека насквозь и может помочь такому сильному Чану;и каждый раз он надеялся, что старший всё обдумает и наконец скажет ему, ведь он же не может с точностью сказать, что чувствует Бин, пока они не поговорят. И Чан понимал, что в этом есть что-то. В этом есть доля правды, ему стоило сознаться, а там будь что будет. Но каждый раз было безумно тяжело собраться и найти силы,да и как начать? Какие слова подобрать? Феликс говорит, что не стоит задумываться над этим настолько сильно, а говорить как чувствуешь, приводя в пример своё признание Хенджину,что в тот вечер вылилось на эмоциях. Ещё бы Чан умел говорить о своих чувствах так, как это делает Ли. Бану кажется, что это подходящий момент, он решает не тянуть и разом всё рассказать сейчас;кажется, он слишком долго молчит и терзается,должно стать легче, если он сознается. Но с языка слетает совсем другое. - слушай, я покажусь тебе глупым, если скажу, что хочу поцеловать тебя прямо сейчас? Чан выпаливает на одном дыхании, даже не задумываясь, рука Бина замирает с сигаретой у его губ и он смотрит на старшего. Ему страшно посмотреть на Со , вдруг у того на лице неприязнь или отторжение в глазах, ненависть к нему. Но он всё равно смотрит, не разрывая зрительного контакта и застывает с приоткрытым ртом. Он хочет сказать всякого, в том числе и извинений, но почему-то молчит и просто открывает рот в немых попытках что-то произнести и закусывает язык, продолжая держать зрительный контакт. Чтобы не происходило, Чан всегда смотрел в глаза, не в силах как-то прервать это. Но в тёмных глазах напротив он не увидел ничего, что хотя бы отдалённо напоминало презрение, ненависть или страх. Бин, скорее, не ожидал,замирая от резких слов, облизывая свои губы. В груди нарастает непонятное тепло и сжимается где-то в области сердца, покалывая. У парня никогда не было проблем с сердцем, но сейчас, кажется, они появятся, или почему так сильно бьётся сердце в груди, а ощущается в висках? Он подсаживается ближе, сокращает оставшееся расстояние между ними и выкидывает недокуренную сигарету, потушив её о бордюр. От Чана веет жаром, доверием и слабым запахом сигарет, коим пахнут они оба. Кончиками пальцев он касается чужой горячей щеки, ощущая, как мелко и резко вздрогнул старший от ощущения холодных пальцев, что нежно и осторожно ведут по мягкой коже. Чанбин большим пальцем ведёт по нижней губе парня и усмехается своим мыслям уголками губ. Уста старшего горячие, манят к себе. От Со пахнет табаком, дешёвым, но любимым, одеколоном и вишней. - тогда, я тоже глупый, раз хочу это сделать. И он не даёт вставить и слово Чану, накрывая его губы своими, большим пальцем поглаживая по щеке, глаза прикрыв. Рука Бина осторожно перемещает за ушко старшего, чешет за ним и вплетает пальцы в волосы на затылке, перебирая кудрявые пряди, чуть оттягивая их. У Криса, кажется, сейчас от переизбытка эмоций кровь из носа пойдёт, вырывая весь воздух из лёгких от неожиданности, но он берёт себя в руки и отвечает, сминая мягко губы в ответ. Поцелуй чуть горький, одновременно сладкий и чувственный, отдаёт табаком и мешает вишню с грушей, любовь с нежностью и лёгкой дерзостью. Начинает накрапывать дождь, что норовит усилиться и точно принести этим двоим простуду, но, кажется, им всё равно сейчас. У Чанбина хватает сил на мысль о том, что они словно в дешёвой мелодраме , целуются под дождём, но ощущения накрывают его огромным цунами, заставляя забыть это. Чан рукою машинально ищет чужую, свободную. Когда находит, забирается под рукав толстовки, отодвигая манжет кончиками пальцев, касаясь кожи на запястье, чувствуя, какой холодный Со, ощущая, как он вздрогнул от его горячей руки и как схватился ладонью за рукав куртки старшего. И бешеный пульс. Он чувствует, как быстро гонит кровь, как безумно стучит сердце парня, сразу понимая всё без слов. В уголках губ прячется улыбка. Чан не убирает руки, лишь перемещает ладонь в чужую, мягкую и холодную, словно норовясь ее согреть, и сжимает, переплетая пальцы. Бин не сдерживает рваного выдоха в чужие горячие губы, прикусывает специально нижнюю и отстраняется, смотря в тёмные глаза напротив. В них искрится счастье, радость, пока на губах играет непринуждённая улыбка. Он согревает чужую ладонь, пока Чанбин перестаёт гладит самые красивые и прекрасные волосы в мире, по его скромному мнению, перемещая ладонь вновь на щеку. Он усмехается, старается спрятать радостную улыбку и утихомирить уже наконец сердце, стучавшее громко в висках. Взгляд Чана греет,ему вмиг становится тепло и он расслабляется. Ему хочется утонуть в неге сладостных поцелуев, отдающих горечью и до невозможности горячем старшем, растворяясь в нём полностью. Волосы и одежда мокнут, хочется зайти во внутрь , желательно домой, обсудить всё до конца, но они, почему-то, продолжают так и сидеть, смотреть друг на друга, словно каждый не верит в действительность произошедшего только что. Но горящие губы, рука Бина на щеке, юркие пальцы Чана под манжетой пару минут назад, оставившие за собой горячий след,бешено бьющиеся сердца говорят об обратном. - глупый. Чанбин тихо смеётся, щёлкает Чана по носу и утыкается лбом в его мокрое плечо, выдыхая шумно, но явно счастливо. - пойдём, а то эта изморозь перейдёт в ливень и мы заболеем. - плевать. Будем вместе лечиться. - твои сигареты промокнут. - а это уже аргумент, идём. Чанбин поднимается, смеясь, помогая и Чану встать, забегая в помещение вместе с ним, под его возгласы, что сигареты ему дороже, чем здоровье, а после он прерывает его речь, целуя где-то в прихожей тату-салона, слыша вновь звуки видео из телефона Хенджина, возглас Феликса их имён,и усилившийся дождь, а ещё стук чужого сердца, прижимаясь, забив на то, что куртка Чана была влажной, а собственная толстовка тоже успела немного промокнуть. Кажется, этот поцелуй отложится в памяти этих двоих ещё очень надолго, став приятным воспоминанием о начале нечто большего.