дни нашей жизни

— да ладно тебе, чайлд, это же просто травка, попробуй, чего ломаешься? к тому же это новый сорт, "мох" называется, я тебе специально отложил, а ты! — скарамуш протягивает другу уже скрученный косяк. — давай, это же студенческая вечеринка, не надо тут. — парень укоризненно тыкает пальцем в грудь, шатаясь от количества выпитого. тарталья хватает за локоть пьяного и отводит в сторону. не дай архонты ещё задавят мелкого, его же вообще в этой темени не видно. — я не хочу принимать траву, скарамуш, — шипит тарталья на ухо, усаживая друга на край дивана. на другом конце какой-то парень активно пытается сожрать язык девушке. своей или нет – сейчас чайлда это не интересует. куда важнее увести отсюда скарамуша, тот слишком пьян для того, чтобы осознавать кто он и где. — я уже завязал с этой дрянью, и не желаю вновь возвращаться. и вообще, я пришёл сюда лишь потому, что кое-кто набухался в хламину и оборвал мне телефон своими звонками. почему ты вообще на студенческой вечеринке? тебе двадцать семь, скарамуш, ты закончил институт пять лет назад. — я-то да, а вот он нет! — скарамуш тянет чайлда на себя и принимается вытирать руки о его рубашку. владелец рубашки морщится и отталкивает друга. тот хнычет и вновь заводит разговор о траве. — курни мха, тарталья, ну же. — как только пьяный мозг осознаёт фразу, скарамуш начинает хихикать, сквозь смех повторяя вновь и вновь "курни мха, ну курни мха!", пока тарталье это не надоедает и он не затягивается прямо из рук друга. эффект моментальный. видимо, этот новый сорт травы и правда очень сильный, тарталья чувствует как его уносит с одной затяжки. — какая же гадость этот твой "мох", скарамуш. как ты только его куришь, не представляю. — вопреки своим словами тарталья затягивается вновь. — а я гово… говорил! — заплетающимся языком торжествует сказитель. — а потому что надо меня слушать, я херни не посоветую. — да иди ты, — тарталье, если честно, уже и идти-то никуда не хочется, он падает рядом со скарамушем на диван, задевая парочку рядом. — знаю я твои "слушать", бред собачий. — ссссобака! — они в голос ржут с этого слова, что кажется таким смешным накуренным мозгам. всё такое смешное. тарталья ощущает как по телу проходит забытая эйфория, всё вокруг становится нечетким и сказочным. кажется, он встаёт с дивана и куда-то идёт. кажется, даже с кем-то. кажется, даже выпивает пару коктейлей. и, конечно же, курит "мох" в конце концов тарталья обнаруживает себя на танцполе, тесно прижатым к кому-то. в него влито уже с литр дешёвого алкоголя, а "мох" заменил мозги, поэтому чайлд развязно целует этого человека. парень или девушка? сейчас это неважно. — отвали, урод! — чайлд грубо отталкивают и он недоуменно моргает. он что-то не так сделал? — я не из тех, кто сосется с кем угодно, понятно тебе? — парень, а это именно он, брезгливо вытирает рот рукавом. — хейййй, чего ты такой хмурый. ну же, попробуй "мох" сразу полегчает. — тарталья щедро протягивает свой косяк. — он не будет. — прерывает его властный голос. чайлд поворачивает голову и… охуевает. перед ним стоит бог. буквально. именно так и должны выглядеть боги, или чайлд отказывается верить в них. не может же человек быть настолько красивым. — можете ему даже не предлагать. — ехехе, — пьяно икает аякс. — а вы, собственно, кто? и зачем мешаете людям веселиться? — меня зовут чжун ли, а пришёл я сюда чтобы забрать его — чжун ли кивает на парня, — домой. пойдём, сяо. ты много выпил? — не очень, — честно отвечает парень, сразу светлея рядом с мужчиной. чайлд его понимает. — пару в начале и пару перед танцами. давай пройдемся, так совсем трезвым буду. — хорошо. — мужчина берёт парня за руку и аккуратно, но уверенно начинает уводить с танцпола. аякс и сам не понимает, что им движет, но он хватает этого чжун ли за край пальто. — хм? вы что-то хотели? — чжун ли вежливо улыбается. тарталья не может выдавить ни слова, он не понимает реален ли этот мужчина или его мозг настолько обкурился, что создает галлюцинации. он просто смотрит и молчит, пытаясь запомнить всё. — не здесь. — выдавливает тарталья. — что? — приподнимает бровь чжун ли. аякс хочет умереть. — вы не должны быть здесь, — повторяет он вновь. — давайте я отведу вас в более подходящее место. — и куда, позвольте спросить? — хмыкает мужчина, во взгляде проскальзывает заинтересованность. тарталья собой гордится. — скажу, если согласитесь. — чайлд вздергивает голову. — я не играю в такие игры. — мужчина качает головой. — всего хорошего. он решительно обхватывает сяо за плечи и уводит с танцпола. тарталья наблюдает как они выходят из клуба, ощущая потерю чего-то очень важного, чего-то бесценного. — курни мха, чего ты такой грустный? — раздаётся рядом. опять скарамуш. — да, точно, "мох". — тарталья докуривает косяк и бросает прямо здесь, туша ботинком. всё равно никто не заметит. становится легче. — ты видел… ты видел тут такого бога? — чего? — скарамуш наклоняется ближе. — ты слишком много выпил, что-ли? — да, кажется. — аякс кивает. не может такой мужчина существовать. это факт. — если тебе грустно – курни мха, ну же. много не бывает. — заявляет скарамуш с умным видом и уходит к стойке. тарталья отходит к окну и сквозь грязное стекло видит этого бога. он помогает сяо сесть в машину. аякс тоскливо смотрит вслед черной бмв и ощущение безвозвратной потери только растёт.