дождь

дождь нескончаемо капал, трудился безжалостный гром. град за окном громко плакал, затерялся отчаянный дом. туманном покрылось сознание, забрав окончательный след. слепо ведёт выживание в горестно прожитый век. рыдала дремучая ива, книги пылились на полках, кричат голоса нетерпимо, и память хранится в осколках. ветер шумит умирая, поет свою грустную песню. заря наступила немая, искалечив счастливую бездну. в муках топились речами, слова же сжигали дотла. глупо торгуясь вещами, конец наступил навсегда. вера слепая в правдивость, до добра уж не доведёт, верить бы в непогрешимость, но слез пелена не сойдёт. плещется в речке, страдая, сердце, кровью облилось. смотреть на цветы, понимая, что завяли они, не прижились. догорают мосты-сигареты, пути назад нет и не будет. прошлое, в титрах газеты, уже никого не рассудит. ваза стояла с букетом, вода уже стала зелёной. хлеб почерствел и с приветом, покроется коркой гранёной. ураган увидал отпечатки, и окна сорвались с петель. кому же нужны теперь тряпки, чтоб ночью не хлопала дверь. одеяла дремали бессмертно, но время пощады не знает. в дырах теперь беспросветно родимая ткань погибает. птицы вдруг петь перестали, валялся ободранный лак. птицы когда-то летали в отражении главный же враг. свечи потухнут, оставив только кромешную тьму. нет ничего, лишь добавив, неприметно свою тишину. море покроется льдом, предстоит навсегда утонуть. холодным беспомощным сном в объятиях кротких уснуть. может быть солнце вставая, вспомнит забытый свой долг. может отыщет в лучах согревая в тех книгах какой-нибудь толк. видно в глазах безнадёжных искры немого огня. видно как пламя тревожно сжигало остатки те дня. горели ненужные письма, умирали грузные фразы. разбилась романтики призма, сверкать перестали алмазы. неба хотелось коснуться, и вознестись в небеса. ах вот бы заснуть, не проснуться смиренно забыть те глаза.