сердце в янтаре

Итто был невероятно привлекательным. Красивым выточенной азиатской красотой, соседствующей с разнузданным магнетизмом они. Юношески обаятельный, ребяческий по характеру, он вместе с тем излучал яркую, притягательную маскулинность. Харизма била от него ключом — и в громких порывах, и особенно в напряжённом безмолвии, что наступала после властных указаний. Итто замолкал после своего шума и глубоким-глубоким голосом вкрадывался, смотря в глаза. Эти команды хотелось слушать беспрекословно (вот он daddy mode), а затем ловить каждый оттенок его изучающего пронзительного взгляда. О да, он был горяч в моменты тишины. Черты лица — красиивые, томные, тонкие, острые — приковывали, утягивали в себя. Белые, словно снег, словно поле астильбы, волосы его: даже они обладали характером и сияли самобытной яркостью, мягкостью. Длинные черные ногти вносили прекрасную феминность в лик. Раскрытость обнажённого тела с алыми узорами была откровенна и загадочна одновременно. Если бы он набросил черный пиджак, скрыв пресс, его притяжение для Горо стало бы лишь невыносимее. Мысль об этом усиливала томление генерала, он тёктёктёктёк только больше. Всё в Итто находилось в совершенном балансе: инь и ян, феминное и маскулинное, сплавлялись в нечто ослепительное. Горо, при всей своей красоте, уступил в притягательности: его прекрасная феминность стала доминирующей, лишив образ той магнетической силы, что была у Итто. Это не мешало Горо смотреть.