Награда

Синие провалы глаз неотрывно смотрят на него. Холодно. Жадно. Пусто. Этот взгляд со снегом и страшным морозом лезет в рот, уши, за шиворот, в ботинки — сковать, заморозить, уничтожить, пробраться под одежду, под маску, под кожу, сожрать изнутри. Капитано не ежится от дикого ветра, не морщится от колючих снежных льдинок — он смотрит в синие провалы и хмурит недовольно брови. Чайлд покачивается на пятках, по-птичьи склонив голову вбок. Словно хищник, наблюдающий за добычей. Капитано давит глухой смешок. Маленький хищник — новорожденный котенок, глупый птенец, пытающийся напасть на того, кто ему еще не по зубам. Капитано почти весело, Капитано едва ли не хватает глупого звереныша за шиворот, чтобы утащить в свое логово. Потому что сейчас хищник — он. — Чайлд, — сухо произносит он, протягивая тому руку. — Капитано, — пусто улыбается Чайлд, хватая его руку двумя своими — сжимает, трясет, тянет на себя, пытаясь сдвинуть с места, заставить хоть качнуться, хоть шаг сделать лишний. Не сражение, но попытка подразнить, подтолкнуть. Капитано в ответ лишь хмыкает. Снежинки, что острыми иглами прошлись по его едва открытым рукам, мягко осели на рыжих волосах. Чайлд, словно заметивший чужой взгляд, улыбнулся широко и безумно, смахнув россыпь капель с волос. О, как он ждал, как хотел, как мечтал — один на один, плечо к плечу, рука к руке, чтобы глаз не отводили и глухо смеялись. Пусть и над ним, неважно, все неважно, пока Чайлд мог чувствовать тяжёлый внимательный взгляд, пока мог держать чужую большую ладонь в своей, пока мог сам жадно смотреть — до слез, до рези в глазах, смотреть, не отрываясь. Чтобы Капитано видел — восхищённую пустоту. Чтобы Капитано чувствовал — жадное желание. Чтобы Капитано знал — холодную бездну. — Дрожишь, — ворчит он, — пошли. И Чайлд идет; о, да хоть на край света, хоть на другой конец Тейвата, хоть вниз, в Бездну, хоть наверх, в Селестию — к разрушенным тронам и мертвым богам. ... ведут его в место, желаннее могил свергнутых божеств. Кабинет Капитано. Второй дом, что дороже отчего, его пристанище — мягкая тишина, редкие разговоры, скрип половицы возле стола. Словно неуместное счастье. Как будто одержимая жадность. Чайлд желал Капитано целиком и полностью: в маске, с большими ладонями и тихим кабинетом; с оружием в руках — тяжёлым клеймором, с окровавленной зубастой пастью чудовища. Все это — его. Целиком и полностью. — И долго ждал? — Капитано останавливается возле стола, кладет руку тому на плечо и давит, заставляя сесть в кресло. Возможно, он даже скучал по этому дикому комку хаоса. — С утра, — Чайлд не смеет врать. О да, он стоял с утра, едва заслышав про возвращение Капитано с миссии. С утра до самого вечера — застыл статуей возле ворот и ждал, вглядываясь вдаль. Дождался. Он будет вознагражден — вниманием, касанием, взглядом, разговором. Будет вознагражден, и награда его — Капитано. — Мальчишка, — с едва различимой нежностью в ворчливом вздохе. Мальчишка — потому что беспечный, глупый и жадный. Как, впрочем, и Капитано. Только жадный глупец мог ждать этого от Чайлда. И Капитано ждал.