каналья тарталья

тартаглиа был словно воробьём. прекрасным цветком при этом, юным, распустившимся. шея его, белая и холодная, частенько была в каплях воды, которые уходили в нежную кожу под воротом. эта нежная кожа была везде и одновременно её было очень мало: маняще выглядывала она в вырезах рукавов, из-под полов пиджака. чжунли хотелось бы еще добавить вырезы на внутренней стороне бедер, по форме напоминающие тартальины водные клинки. тарталья был свеж и чист, быстр и тонок. был по праву сильным наперекор своей хрупкой красивой природе. но глаза его: грустная щемящая синева без блеска, мутная водная гладь — так не сочетались с его амплуа. чжунли нравилось это амплуа, надо сказать. ему нравилось озорство и мальчишеское самодовольство тартальи, проявлявшееся в постоянной готовности ко схватке. чжунли нравился и холодный властный тарталья, отдающий приказы фатуи. ему так это шло: он был словно красивым недосягаемым принцем. почему-то с чжунли чайльд вёл себя по-другому: он говорил смешливо и осторожно, почти нейтрально. за этой новосозданной маской чайльда чжунли (древнейший дракон!) не мог понять, испытывает ли тарталья к нему что-нибудь. видимо, мора не особо волновала чайльда, как и моракс, нужно признаться, так что его интерес к ли юэ оставался загадкой.