Всё о глазах Антона Звёздочкина

      Антон обещал починить кран.       Олежа в очередной раз хватается мокрыми пальцами за холодный стальной корпус, пытаясь сделать что-то с действующими на нервы падающими каплями. Капли раздаются громким звуком по всей кухне, Душнову этот звук кажется настолько невыносимым, что будто бы ещё несколько таких ударов, и стёкла окон лопнут, а бетонные стены опадут мелкой крошкой, и всё это безобразие завалит его с ног до головы. Он испуганно щурится, выжидая несколько секунд, несколько капель, но апокалипсиса не происходит. Сдаётся, перекрывает воду, наступает блаженная тишина. Злится тихо в этой самой тишине, не отвечает на вопросы, на Антоновы "как дела" и "что случилось". Закрывается наушниками, слушает что-то своё, забывается.       Антон обещал писать ему, когда задерживается.       Только вот Олежа все губы искусал, сидя на своей общажной кровати с телефоном в руке, молясь, чтобы хоть малюсенькое сообщение на него пришло. И внутри всё сжимается нервно, и в голове рисуются самые жуткие картины. И сердце стучит в висках, повинуясь всеобщему волнению. А Антон просто «Не увидел твоё сообщение, извини. Я дома давно».       Антон обещал выслать текст на редактуру.       Но Олеже самому приходится искать его на Антоновом ноутбуке, выхваченном у него в почти ссоре. Он вечером в общежитии после пар, уставший, голова готова расколоться, как грецкий орех на две половинки, пытается найти глазами среди всех файлов нужный файл. Затерялся, будто его и не было, будто придуманный его больным сознанием. Чёртов файл. Чёртов текст. Чёртов Антон. Глаза болят, будто в них насыпали песка, экран выжигает роговицу, оставляя после себя чёрные пустоты, в голове что-то взрывается, трескается, перекатывается. Находит, наконец. Текст — сырое мясо. Проработать бы хорошенько, только вот буквы плывут перед глазами, замыливаются предложения, смазывается вся картина. Нельзя же всё делать вовремя.       Антон обещал быть осторожнее.       Только ноги несут Олежу по очередному написанному Звёздочкиным адресу, несут вместе с рюкзаком-аптечкой, с внутренним волнением-злостью. Несут сквозь ледяной ветер, поднимающий пальто и бросающий волосы в лицо, через зияющие чернотой лужи грязи и темнеющий город. Душнов сдирает ватным диском маску с его лица, Антон хоть и молчит, но чувствует чужое негодование, Душнов обрабатывает порезы и ссадины, вытирает кровяные подтёки с верхней губы, Душнов фыркает и огрызается на любые попытки с ним поговорить. Руки держатся друг за друга липко, когда Олежа с Антоном заходят в метро. Не разговаривают, Олежа сопит раздражённо, не отпуская руки. Молчать будет до последнего.       Антон обещал забрать его из университета.       Но Олежины кеды уходят под воду целиком. Написанное за десять минут до конца занятий смс «Прости, не смогу забрать тебя сегодня» становится гвоздём в крышку гроба этого дня. И теперь Душнов стоит в одной большой луже, образованной дорогой до метро, и не знает как ему из неё выплывать. Без зонта, без удачной обуви и куртки. Промокает до последней нитки, вновь и вновь злится, оставляет после себя мокрые следы в холле метрополитена.       Антон обещал всегда быть рядом.       А Олежа сидит на подоконнике, обхватив сам себя руками, утыкается носом в колени, рвано дышит, заламывает пальцы и, впервые за всё время, до конца осознаёт, что мёртв. Дрожит всем телом, или уже его духовным подобием, шмыгает носом, пытается сжаться в комок. Чувствует пустоту и снаружи, и внутри, и во всех её смыслах, и обессиленно закрывает глаза, оказываясь в полной темноте. Здесь ему так его не хватает, аж тошно.       Ничего твои обещания не значат, Антон Звёздочкин.