Всё о глазах Антона Звёздочкина

      Антон не собирается отступать. Антон сидит на его коленях, обжигающими пальцами пробираясь под футболку, проходясь по рёбрам. Олежа зажмуривается так сильно, как только может. Пытается восстановить дыхание, абстрагироваться, отделить сознание от тела, но терпит поражение, приходя в себя, резко открывая глаза на недоумевающего Звёздочкина.       Он останавливает свои руки, не двигаясь с места, и теперь смотрит на Душнова с немым вопросом.       Олеже бы только успокоиться. Только привести мысли в порядок, взять себя в руки, переломить волю, кивнуть Антону, разрешая делать с ним всё, что он захочет. Да только он так не может.       Сначала долго на Звёздочкина смотрит, с надеждой, вдруг догадается, потом отводит глаза, отдаляет чужие руки.       — Прости, Антон, — выходит тихим и загнанным. — Я так не могу.       — Ох, извини, Олежа, — Антон почти сразу поднимается, приходя в себя. — Я не хотел давить, просто подумал… неважно. В любом случае, я не тороплю, всё… всё только когда ты будешь готов.       — Антон, п-прости, — Душнов запинается. — Не уверен, что я буду готов когда-то.       Звёздочкин не понимает. Олежа понимает его непонимание.       — Я вообще не думаю… то есть, я не уверен, что… что меня вообще такое… интересует такое. Понимаешь? — Олежа всеми силами пытается склеить слова в цельное предложение, только вот, сложно донести в такой ситуации то, что не получалось даже попытаться объяснить в ситуациях более спокойных.       Антон молчит. Стоит перед Олежей, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, волосы растрёпаны, красивый.       И как такому можно отказать? — думает Душнов. И как он только так смог?       По молчанию Антона, Олеже понятно многое. А то что не понятно, он вполне может додумать. Наверное, Звёздочкин сейчас уйдёт. Зачем ему такой как он? Жаль, что Олежа, не кто-то пышущий страстью и желанием. Жаль, но он не может ничего поменять.       — Я тебя понял, — холодно отрезает Антон, и у Олежи что-то обрывается внутри. Вот он идиот, сразу не сказал. Всё испортил. Теперь уже мог бы и потерпеть, раз уж так сглупил. Но сказанного не вернёшь.       — Прости, — шепчет Олежа, старательно сдерживая слёзы. Он переживёт, если Антон захочет уйти, только вот, это будет тяжело. Тяжело, как и всегда.       Антон и правда уходит. В другую комнату, а потом возвращается. Возвращается с ноутбуком в руках, кладёт его на столик, садится рядом с Душновым.       У Олежи глаза на мокром месте, но он старательно закрывает лицо ладонями. Звёздочкин пальцами перехватывает чужие запястья, отводит руки, заглядывает в глаза. Стирает несколько особо крупных слезинок с лица, мягко касается губами щеки.       — Олежа, я люблю тебя, — он говорит это так легко, что Душнов ему верит. Верит, потому что нельзя врать с такими честными глазами. Потому что они смотрят так, что сердце начинает отбивать очень быстрые ритмы. — И если ты думаешь, что что-то заставит меня любить тебя меньше, — строго говорит он, — ты ошибаешься.       Олежа кивает. Олежа хватается за чужие пальцы, подносит их к лицу, обнимая. Шепчет «спасибо», шмыгает носом неловко, отводит взгляд.       — Будем смотреть фильм, — улыбается Антон, позволяя Душнову хватать его руки. — Раз уж у меня парень из тех, кто подразумевает под этиим словосочетанием только прямой смысл.       Олежа смеётся полуплача. Он не знает точно, может ли Антон понять его до конца, но он точно может его принять. Даже с его особенностями.