Бойся моих желаний

      Грубая ткань тёмных джинс под пальцами позволяет отвлечься, пусть не на долго, на мгновение. Взять себя в руки и, коротко вздохнув сквозь сжатые до скрипа зубы, поднять взгляд. Перед глазами мутнеет, пальцы бьёт мелкой дрожью, но он так просто сдаваться не намерен. Юнги собирает все оставшиеся крохи силы воли и незаметно, как ему кажется, двигается чуть в сторону, закидывая ногу на ногу.       Они сидят на кухне, решив устроить совместный ужин. Так чертовски не во время, думает Юнги, но из последних сил старается не потерять нить беседы, даже вроде бы кивает в нужные моменты. И на первый взгляд Сокджину абсолютно похуй на происходящее, он весело общается с остальными, подкладывает закуски на тарелки младшим и делится впечатлениями от последнего интервью. Но Юнги всё равно замечает секундные, заинтересованные поглядывания в свою сторону и ухмылку на лице хена. А в следующее мгновение уже с силой сжимает собственное бедро ногтями, чтобы не заскулить на всю кухню. Чёртов Ким Сокджин. Чёртов спор. Чёртов пульт от вибратора, что лежит в кармане сокджиновой худи.       Юнги не выдержит больше, он уже битые пол часа елозит задницей по стулу, пытаясь найти то положение, в котором вибро-пуля не будет так сильно давить внутри. Сокджин опускает руку в карман и Юнги неосторожно бьётся коленом о край стола, когда вибрация в анусе усиливается, кажется, вдвое. — Хен? Ты в порядке? — Чонгук удивлённо оглядывается, с беспокойством скользит взглядом по старшему. — Нормально. — Кивает Юнги и одному только дьяволу известно, чего ему стоило заставить голос звучать спокойно. Собственно дьявол, по мнению Юнги, сейчас сидит напротив, натянув на лицо довольную улыбку. — Может добавки? — Сокджин тянется к блюду с едой, вопросительно дергая бровью и оба понимают, что жареная курица к предложению никакого отношения не имеет. — Да, — Юнги отвечает сцепив зубы, лишь надеется, что жужжащую в нём игрушку не слышно остальным, потому что в собственных ушах гул стоит неимоверный.       Юнги ненавидит проигрывать. Люто и до всеобъемлющей злости. И когда хен в очередной раз берёт его на «слабо», ведётся быстрее, чем мозг успевает предупредить о провальности идеи. Но Юнги ненавидит проигрывать. И только поэтому всё ещё держится, хотя позорно заскулить и начать умолять Сокджина вытащить это оружие пыток, хочется сильнее с каждой секундой. Суть спора была до невозможности банальной — соглашаться со всеми предложениями и просьбами Сокджина. Всего два часа. Да он сделает это даже не напрягаясь. И вернувшись обратно во времени, Юнги обязательно выписал бы себе знатного леща за то, что согласился. Но увы, такой великолепной возможности ему не представилось.       Сокджин тянет ему тарелку, так, что приходится приподняться чтобы забрать. Юнги едва не воет в голос, когда режим пробки с монотонной вибрации меняется на хаотичный. Пока эта адова вещь жужжала в его заднице на обычном режиме, он мог хоть немного контролировать свои ощущения. Сейчас все нервные окончания были в грёбаной панике, Юнги не мог поймать даже приблизительный ритм вибраций, которые то затихали полностью, то давали о себе знать слишком резко, для и так находящегося на грани парня.       За проведённое за столом время он сказал не более трёх связных предложений, что явно начинало волновать остальных. Юнги ловит на себе взгляд Намджуна, кивает тому, мол всё заебись не парься, и остервенело пихает в рот огромный кусок курицы, пытаясь заткнуть рвущийся наружу стон. Вибратор включается снова. Стон не затыкается. — Ммм… Это безумно вкусно, — выдаёт Юнги первое, что приходит в голову. А заодно обещает себе тщательно продумать убийство Сокджина, который прыскает в кулак от смеха, наблюдая за происходящим. — Я старался, — ухмыляется хен, пристально глядя на парня. Юнги знает, что он в любой момент может сказать стоп-слово и всё прекратится. Только он всё ещё ненавидит проигрывать.       До конца спора остаётся всего час и Юнги готов отсчитывать секунды до своей победы. Ужасно хочется выгнать всех из их с Джином квартиры, и провести остаток гребанного спора скуля на кровати. Хён ведь не просил вести себя тихо? Юнги задумывается об этом не на долго, откапывая в памяти обрывки разговора и убеждается что нет, не просил. Он и сейчас не просил, но Юнги в страшном сне представить не может, что будет стонать перед остальными мемберами. Нет уж, он лучше сдохнет, но позориться так не будет. — А что? Хорошая идея, на улице довольно тепло, ты с нами, Юнги? — А? — Юнги возвращается в реальность, понимая что пропустил начало разговора и растеряно оглядывается на гостей. — Мы идём провожать ребят до такси, — говорит Сокджин, а Юнги, кажется, только что действительно умирает. Какое к чертям такси? У него член стоит так сильно, что он сидеть то нормально не может, не говоря уже о том, чтобы куда-то передвигаться. — ты с нами, детка? — Ага, — Юнги до побелевших костяшек сжимает край стола, поднимаясь, — пошли. — Мне не нравятся эти джинсы, они отвратительно смотрятся на твоих шикарных ножках, — Сокджин делает такой невинный взгляд, что не поверить в искренность слов просто нереально. Только Юнги отчётливо видит танцующих в глазах дьяволят. Конечно отвратительно. Это самые широкие джинсы, что были в его гардеробе, поэтому он и напялил их перед приходом парней, чтобы скрыть своё смущающее состояние хоть немного. И упаси Бог Сокджина вспомнить о… — у тебя же есть прекрасные кожаные брюки, надень их, для меня. Блять.       Юнги в красках представляет, как использует Сокджина вместо боксёрской груши, чтобы хоть немного морально успокоится. Хренов садист. Юнги ненавидит свои кожаные брюки. Тот момент, когда купил их. Ещё больше себя, за то что восторженно крутился в них перед хеном, показывая как идеально они обтягивают его бёдра и задницу. Вещь действительно выглядела отменно. Но не сейчас, не в этой ситуации. — Хорошо, Хён, — сквозь зубы цедит Юнги, на негнущихся ногах обходя стол и направляясь в их спальню. Мысленно благодаря всех богов в перемешку, за то что остальные отвлеклись на новую беседу и не видят его жалких попыток дойти до нужной комнаты. Сокджин, мимо которого ему приходится проходить, неожиданно тянет на себя, так, что Юнги едва не падает на чужие колени. — Не вздумай трогать себя, малыш, — шепчет Сокджин прямо в покрасневшее ушко и оставляет на щеке лёгкий поцелуй. — И можешь надеть мою толстовку, она длиннее. Если конечно хочешь. — Спасибо, — едва слышно шипит Юнги, вновь стараясь заглушить стон. Игрушка внутри возвращается на монотонную вибрацию, сдвинутая от ходьбы чуть глубже, прошибает новыми разрядами и так напряжённые до предела нервы. Но Юнги реально благодарен, толстовка Сокджина огромная и по крайне мере не придётся светить стояком.       Юнги ненавидит свои брюки. И свой хренов характер, не позволяющий сдаться, ненавидит тоже. Он стоит перед кроватью, в одних боксерах, в надежде что кожанная ткань сейчас загорится и её не придётся натягивать на себя. Чуда не происходит. Зато вибратор включается на какой-то совсем уж хаотично бешенный режим и ноги подкашиваются в ту же секунду. Юнги скулит громко, тут же зажимая рот двумя руками, с опаской косится на дверь в надежде, что пронесло. — Хён? Ты в порядке?! — раздаётся с наружи голос, кажется Чимина. — Д-да, — выдавливает из себя ответ с грехом пополам, — мизинчиком ударился. Всё нормально. — Ты совсем не умеешь врать, детка, — Юнги вздрагивает, когда дверь в комнату открывается и впускает Сокджина. — послушные мальчики не должны так себя вести.       Ким медленно подходит ближе, присаживаясь на корточки рядом с парнем. В его глазах красной строкой горит восторг от происходящего. Сокджин опускает взгляд, наблюдая за загнанно дышащим Юнги, что никак не может даже свести ноги вместе. Головка члена видна из-под резинки трусов, и он не задумываясь тянется вперёд, смазывая большим пальцем каплю предэякулята. Юнги шипит, дёргается в сторону, но натыкаясь на строгий взгляд останавливается, до боли закусив губу. Хочется кричать. Хочется сдаться ко всём чертям. Хочется чтобы Сокджин вынул грёбаную игрушку, заменив её своим членом и вытрахал из него всё желание спорить когда-либо ещё. Ну или хотя бы подрочил, потому что кончить хочется до ярких всполохов перед глазами. — Что это было, Юнги? — Сокджин максимально понижает голос, с укором смотрит на парня, что кажется разбитым на малюсенькие осколки. — Мне повторить вопрос? — П-прости… Я… Я не специально, — хнычет Юнги на четвереньках подползая обратно, — детка больше так не будет, папочка, детка б… Ох… Будет послушным. — Я очень на это надеюсь, — смягчается Ким, притягивая его к себе и вжимая спиной в грудь. Палец вновь ложится на покрасневшую головку, давит на дырочку уретры. — Кончишь, только когда я тебе разрешу, понятно?       Юнги кивает быстро быстро, понимая что вряд ли сможет исполнить эту просьбу, потому что кажется ещё одно прикосновение и он просто взорвётся, независимо от своих стараний продержаться до конца. — Думаю, детке нужна с этим небольшая помощь.       И Юнги уже готов благодарить небеса, в надежде что эта пытка закончится, Сокджин сжалится и даст ему такую необходимую разрядку, поэтому спустя мгновение он непонимающе смотрит на свой собственный член. Нет, ничего нового в нём он конечно не увидел, если не считать чёрного эрекционного кольца, сжимающего самое основание. Юнги поднимает голову, смотрит умоляюще, но Сокджин и не думает вестись на это. — Так ты не кончишь ещё какое-то время. Иначе я не смог бы сделать так, — ладонь Ким укладывается сверху и осторожно проворачивается по чувствительной до боли головке, скользит от выступившей смазки, размазывая ту. Юнги всхлипывает, откидываясь назад на плечо хена, и хнычет. Невыносимо. Это слишком для него. Он больше не сможет. — Ты такой умница, детка, — Сокджин не убирает руки с члена, утыкается носом в изгиб шеи, ведёт до аккуратного ушка и тихонько прикусывает мочку. — Так хорошо справляешься для папочки. Такой хороший малыш. — Я не смогу больше, — скулит Юнги, — они ушли? Пожалуйста, скажи, что они ушли? Сокджин тянет уголки губ в усмешку, поднимается с пола, наконец выпуская член Юнги из ладони и поднимает парня на ноги. — Как они могут уйти, мы ведь их ещё не проводили, детка. — Х-хен… Хён… Папочка! Я не выдержу, я не могу, я… — Юнги вжимается лбом в плечо Сокджина, сминая кулаками худи на его груди, — я… Кончить. Хочу кончить… Умоляю…       Сокджин притягивает ближе, притирается к Юнги и тот чувствует, что у хена стоит не меньше. От ощущения чужого члена, пусть и через ткань, хочется вопить. Но гости, чтоб они провалились, на кухне явно услышат этот провал. Юнги не понимает, как вообще ещё умудряется здраво мыслить. В голове будто сахарная вата, всё сладко, тягуче и совершенно не позволяет связать мысли в правильную цепочку. — Только скажи, детка. — Н-ни за что, — Юнги скорее язык себе отгрызет, чем произнесёт стоп слово, когда до победы осталось каких-то сорок минут. Сокджин усмехается, наклоняется чуть ниже и целует. Нежно, вылизывает чужой рот, скользя по зубам и тянет улыбку, когда Юнги отвечает.       Хён отстраняется так же неожиданно, стягивает с кровати вещи и помогает Юнги натянуть узкую ткань на ноги. Напяливает сверху толстовку, под которой в идеале ничего не будет видно. Осталось разобраться с застёжкой на брюках и можно идти. Юнги тянется к краю боксёров, чтобы поправить их и спрятать всё ещё виднеющуюся сверху головку. — Не нужно, сладкий, застегивай так. — Они же узкие… Я не… Они и через боксёры натирают, — вскидывает голову Юнги, — я не уверен даже что вообще смогу из застегн\~кххх блять…       Сокджин дёргает молнию, затем пуговицу, смотрит как загнано дышит Юнги, стараясь привыкнуть к такой тесноте. Но старшему мало, Юнги думает что тот хочет довести его до истерики, потому что просунутая под пояс брюк рука хена, стягивает боксёры вниз, оголяя головку ещё сильнее. Теперь она максимально чувствительна и при любом движении трётся о жёсткую ткань. Юнги прикидывает сжалится ли Сокджин, если он разрыдается прямо сейчас? Потому что он на грани. Давно уже. И соображает плохо. — А теперь идём, нужно проводить ребят, малыш, — Сокджин нежно целует его в висок и тянет за руку за собой в сторону кухни, — мы готовы. — Наконец-то! — возмущается Хосок, — Такси уже подъехало. — Юнги, сильно болит? — Тэхён подлетает к только что вышедшему парню и доводит своим вопросом до инфаркта. Тот вовремя вспоминает свою ложь насчёт пострадавшего мизинца. — Всё в порядке, спасибо, — Юнги не поднимает взгляд, боится сорваться из-за любой ерунды, — пойдёмте, вас такси заждалось.       И пока это единственная хорошая новость для него. Если бы ему пришлось лишнее время ждать машину, которая увезёт нахрен всех подальше от их квартиры, он бы точно свихнулся. Юнги первым идёт к выходу, прилагая все до капли усилия, чтоб его походка выглядела естественно. Игрушка в заднице с каждым шагом двигается, доводя до иступления. Головка трётся о ткань, вызывая всё новые и новые фейерверки перед глазами. Вся компания следует за ним, вываливаясь на лестничную площадку, а после и на улицу.       Юнги готов скулить, пищать и материться. Потому что чертовой машины у подъезда не стоит. Хосок набирает водителя, узнать в чем проблема. — Ребят, мы пешком пойдём, — машут остальным Чонгук с Тэхёном, — всё равно все не поместимся, а нам не далеко. — Давайте осторожнее, и отпишитесь как дойдете, — кивает Сокджин подходя к Юнги сзади и вжимаясь в его спину. Мин чувствует чужое возбуждение даже через две толстовки. Ким отстраняется лишь на секунду, а в следующий миг его рука протискивается через пояс брюк. Сзади. Юнги оглядывается, проверяя что никто ничего не заметил и мысленно душит хена. От натяжения ткани давление на член усиливается, и он едва может сдерживать рвущийся из горла стон. Пальцы хена скользят ниже, надавливают на дырочку ануса и легко проходят внутрь. Сокджину легко. А у Юнги ноги подкашиваются, и если бы старший не держал его второй рукой поперёк живота, он точно упал бы прямо сейчас. — Такой хороший мальчик, Юнги, ты такой умница, — едва слышно шепчет Сокджин в самое ухо, а у него в голове белый шум и цветные пятна перед глазами. Ноль связи с реальностью. Длинные пальцы толкаются глубже, находя вибрирующую игрушку и сдвигают её чуть в сторону. Юнги спасает подъехавшие такси. Он кое как выдавливает из себя короткое «пока», глядя как остальные усаживаются на места и машина наконец отъезжает, — Ты должен продержаться ещё немного, детка, они всё ещё могут видеть тебя. — Я… Я не могу… Хён, пожалуйста… — хрипит Юнги, стараясь держать невозмутимое выражение лица. — Мой послушный, маленький детка, — Сокджин чуть сгибает пальцы, вибро-пуля сдвигается глубже и Юнги подкидывает на месте с громким всхлипом. Игрушка упирается точно в простату, — тебе ведь хорошо, не так ли?       Юнги не хорошо. Совсем не хорошо. Он с ума сходит от всего, кажется любое движение просто окончательно добьет его, сломает, расколет на миллионы маленьких Юнги. И он уже никогда не соберёт себя во что-то целое. Пальцы исчезают так же внезапно, оставляя после себя ощущение пустоты. — Пойдём, детка, — шепчет Сокджин, поддерживая парня помогает ему вернуться в квартиру.       Если Юнги когда нибудь задумывался о том, что такое счастье, то теперь он точно знает — растегнутые и снятые брюки. Определённо. Он мечется по кровати, пока хен раздевает его полностью, усаживаясь меж разведённых ног и гладя большими пальцами тазовые косточки. Юнги выгибается на встречу, елозит пятками по простыне и скулит уже не сдерживаясь. — Такой красивый, такой нуждающийся, детка, ты совершенство, — восхищённо шепчет Джин, цепляя пальцами цепочку от игрушки и резко достаёт её под громкий всхлип. Юнги кричит, жмёт в пальцах простыни и поджимает пальцы на ногах почти до судорог. Если бы не гребаное кольцо на члене, он точно кончил бы прямо сейчас. Сокджин любуется сжимающимся колечком мышц, гладит подушечками пальцев и проникает внутрь лишь на фалангу, — попроси меня, малыш. — П~пожалуйста, — Юнги даже не думает огрызаться, хотя просить не в его стиле. Сейчас всё его существо сосредоточилось на желании, в глазах концентрированная похоть, он подкидывает бедра, скулит протяжно, — папочка, пожалуйста… Я хочу твой член, в себе… — Мой малыш такой умница, так старается для своего папочки, — усмехается Сокджин, разводя ноги парня шире, одним толчком входя в разработанное нутро. Ему самому крышу рвёт нещадно, такой Юнги навес золота. Им хочется упиваться, нежить и ласкать до потери сознания. Толчки становятся грубее, Джин перехватывает оба запястья одной ладонью, прижимает их над головой парня, наслаждается срывающимся от стонов голосом. Юнги не здесь, он где то далеко, очень далеко отсюда, каждый удар члена по простате отдаётся током по всему телу. — Я больше не могу… Не могу! Не могу… — Юнги заходится в плаче, бессвязно умоляя дать ему кончить и Сокджин всё-таки убирает с члена кольцо. Сцеловывает солёные капли с родных щёк, всё так же вдалбливая парня в кровать и удерживая за запястья. — Давай, детка, сделай это для папочки, я разрешаю.       Юнги кричит, стонет, извивается под сильным телом, прогибается до хруста в позвоночнике. В комнате слишком жарко, душно, невыносимо. Звуки шлепков кожи о кожу заполняют все пространство, запахи тел смешиваются. Сокджин ускоряет темп, вбиваясь в податливое тело, и чувствует как сильно Юнги сжимается внутри. Вязкая сперма заливает живот, и этой картины хватает, чтобы Ким кончил через пару фрикций, так и не выходя.       Сокджин укладывается сверху, забив на лужицу спермы на животе, сгребает Юнги в объятия. Зацеловывает покрасневшие щёчки. Юнги пытается отдышаться. Взгляд падает на часы ровно в тот момент, когда стрелка завершает круг. — Я выиграл, Хён. — Мне уже начинать бояться? — смеётся Джин, целуя любимого за ушком. Юнги нежится в объятиях, подставляя шею под поцелуи, и едва слышно шепчет: — Бойся моих желаний.