Полуночные звонки

Наверное, этого стоило ожидать. Выгон был почти сразу же, а обещание преподавателям о том, что Чикина постарается найти специалиста, было для галочки. Чтобы никто не беспокоился, не трясся. И она почти не солгала, однако психотерапевтом выступили таблетки и порошок, выторгованные за дешево у друга. Местная терапия представляла из себя отказ от пищи совсем и приближение к чему-то возвышенному, недостижимому без вспомогательных веществ. Но кто-то все же затрясся, затрезвонил сразу после очередного выгона, с голосом, наполненным слезами и сдавленным "Привет, Юлёк, как ты?". У нетрезвой Чикиной реакция была одна, совершенно неподходящая, но почему-то для нее уместная в те секунды. "Ты чего звонишь? Телефоны выдали?" и всё. Ее связанные между собой слова закончились на этих предложениях, и диалог продолжился краткими междометиями. Потом она, конечно, перезвонила, предложила увидеться, поболтать в кафе, но момент, который мог изменить многое, был утерян. И Юля честно старалась по нему скучать, однако пакетик в кармане привлекал больше барменши, которая смеялась по ту сторону провода. Так, вероятно, все и завязалось. Окромя Чикиной. Каждый вечер, расплываясь в ощущениях безграничного счастья, Юля звонила и рассказывала о том, что происходило и будет происходить по ее мнению. Говорила о том, как невыносимо в Курске после Москвы, в которой она поселилась на пару недель. Шепотом бормотала о том, что скучает и любит, а на вопрос "Ты что там мяукаешь? Погромче, мадам!", цыкала и поучала, что слушать надо внимательнее. Звонила и когда захлестывало ненавистью и обидой, крича в динамики, что ненавидит всех и всё, что существование бессмысленно и проживает она жизнь из своих детских кошмаров. Кира тогда сидела молча, позже разражаясь нецензурной тирадой о том, что рядом и никому не даст в обиду, что приедет в вонючий Курск, "разъебет" там всех и заобнимает до смерти свою "дохлячку". И обе они, кажется, решили найти утешение в нетрезвых разговорах друг с другом. Через время стало вылезать все с двух сторон; Медведева словила сдвиг на том, что нет с ней никого рядом и для Юли она "пьяное утешение", а у Чикиной просто "башня съехала окончательно", наркотики затянули, перерывы в неделю становились невыносимее и, окончательно вещества завлекли настолько, что три дня без них стало поводом закинуться. Разговоры полуночные стали традицией, негласно принятой и уже привычной. Особенно когда у кого-то белка начиналась. Когда кричать надо было для продолжения жизни и казалось необходимее, чем воздух. Кира в тот вечер просто сидела или лежала, глядя в ленту инстаграмма, бесцельно листая аккаунты участниц, чересчур часто заходя на Юлин, смотря сторис выложенную часа четыре назад, как она такая невероятно хрупкая шагала по неосвещенной улице с друзьями и негромко смеялась. И по воле судьбы вылезает уведомление о входящем звонке, пугающее до чертиков расслабленный мозг, переваривающий шоты текилы опосля дня рождения подруги. Медведева улыбается сама себе, мажа пальцем по зеленой кнопке "принять", ожидая приветствия, но на обратной стороне стоит тишина, разбавляемая всхлипами и еле слышным, хаотичным стуком, кажется, зубов друг о друга. — Ты чего молчишь? Норм все? — хрипит Кира, понимая что нет, ясно же тут всё, но надежда на прикол, злую шутку теплится как спасательная веревка, находящаяся в миллиметрах от руки, манящая так и дотронуться, вылезти из усиливающейся тревоги. — К..Киря, я-яя, кор-…корче п-пере..б-борщила к-ажется…. — звук стучащих зубов становится громче, яснее, вместе с помехами и шорохами, будто собеседница телефон в рукав пыталась засунуть. — Блять, Чикина, скажи что ты стебёшься, припизднутая… — у Киры мир будто встряхнули, скинув ее с кровати и заставив метаться по комнате, в поисках места. — Ты же в последнее время наоборот пыталась завязать, так что ты творишь, идиотка! Я с тебя не могу, что происходит-то.. — Д-да знаю я… — вздыхает, стараясь успокоить дыхание и руки, которые чуть не выронили телефон, судя по сдавленному "сука" на проводе. — М..Можешь рас-сказать чт-..нибудь х-хор-рошее..? — чуть ли не плача просит Юля, закрывая глаза и откидываясь на подушку. Кажется, её скоро вырвет или она потеряет сознание. — Хорошее по моим меркам? — хмыкает Кира, — Ну-у-у.. вот ты мне например позвонила! И я немного под шафе, естественно тебя мне не перегнать, но не надейся сильно! — давит в себе злобу и слезы Медведева, закрывая глаза руками в попытке спрятаться хоть на секунду и остановить мир, вертящийся вокруг. Чикина сдавленно хмыкает, стараясь выдавить смех, но безрезультатно и, борясь с дрожью в ногах, на которых она еще рассчитывала дойти до ванной, меняет положение. Придётся ползти. — Кирь, …. я т-тут помолч-чу немног…… может, по…повздыхаю… н-но ты не переж-живай, я в..ванну буду двигаться.. — синими губами шепчет Юля, пытаясь поймать правильное направление к двери коридора. Лишь бы успеть, а не заблевать всю квартиру, как полторы недели назад. — Какая же ты невыносимая… ладно, вздыхай, так уж и быть. Ты опять у этих своих..ну, короче…бродяжек, как их.. уличных взяла, не чекнув кто это вообще, да? Дурында… Уверена, что хз, тебе скорая не нужна? — нервно тараторит Кира, пиная дверь ногой, чтобы не заорать на подругу. Не дай Бог, той только этого не хватало. — Да-а.. Не умираю, вроде…. — выдыхает Чикина, медленно двигаясь в сторону ванной комнаты, стараясь приподняться на ноги, которые перестают быть настолько неконтролируемыми. В отличие от рук, подводящими настолько, что телефон приходится прислонить к уху. — Ебать меня твоё вроде воодушевило, родная. — хмурится Медведева, присаживаясь на корточки у стены и проводя рукой по лицу. — Нет, знаешь, это успех, ты даже говорить можешь! Я в тот раз пересралась конкретно, Юль, честно, ты меня в могилу сведешь, блять.. Могла бы, приехала прям щас, но ты знаешь, кот, знаешь же.. — переходит на совсем шепот Кира, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Сука эта Чикина. На проекте так манила, была рядом, болтала допоздна и улыбалась, будто Кира для нее всей вселенной стала, будто действительно важнее всей той дури, которой она дорожила больше жизни. А теперь поступает как змея, уверенная в том, что никто ее не любит, не дорожит, не думает, не проверяет каждый час онлайн и личные сообщения. А Медведева любит, любит до одури, взглядом всегда задерживаясь на фотографиях их из фотобудки, сделанных в день отъезда Чикиной. Листая галерею в поисках чужих фотографий, пересматривая кружки в телеграмме. И ждет всегда таких звонков, чтобы поговорить, услышать дорогой голос. — Знаю я… спасибо за это… Так, я… буквально… секунду…. — слышится писк выключенного микрофона и остается лишь ждать, пока он повторится. Юлю выворачивает наизнанку и она оседает над унитазом, пытаясь вздохнуть полной грудью. И не легчает ведь, только мутит теперь и желудочный сок наружу льётся. А пол в ванной такой теплый, хорошо, что квартира была выбрана с таким. Хорошо, что тепло даже в одиночестве. — Ты там как, зай? — через минут семь раздается такой забитый голос, будто Кира о спасении просит, а не о самочувствии спрашивает. А ведь так и есть, но не в силах понять это Чикина, как и телефон поднять, но слыша всхлипы, таки делает усилие и нашаривает его рукой. — Но-о-орм.. — писк микрофона отрезвляет, "Слава богу живая" проносится в голове и Медведева радостно выдыхает, стараясь утереть дорожки слёз и сопли текущие из носа. — Супер… Ладно, ты там как? А то я… ну.. пораньше лечь собиралась.. — тушуется собеседница, на что у Юли в голове вопрос крутится с каких пор так происходит, но сил задать его не имеется в арсенале. — Супер.. легче.. стало… — врет и не краснеет, но пол с подогревом творит грёбаные чудеса и, наверное, именно он будет выбран сегодняшней койкой. Звучит, как хорошая перспектива. — Тогда я отключаюсь. До встречи, дохлик. — ухмыляется в трубку Кира, через полминуты сбрасывая. За это время Чикина успевает впасть в дрёму, улыбаясь на единственное услышанное "дохлик". Надеясь на завтрашнюю благосклонность собеседницы, что не будет сильно кричать и крушить стеклянные стены. Медведева нервно затягивается на вокзале с одним рюкзаком на спине. Очевидно, двенадцатичасовые поездки на поезде, особенно с похмелья, не придают стимула жить ни капли. Но осознание что тут, в получасе езды живет Юля - еще как. Прямо-таки толкает вперед. Кира топчется перед входом в жилой дом, сжимая в руке пару стаканчиков кофе и круассаны в бумажном пакете. И вопросы съедают прямо изнутри, будто страшная ошибка сделана, будто не ждали ее тут и совершенно ненужный она здесь человек. Что, если она прогадала и вообще сейчас не вовремя? Что, если привезла не ту еду? А что если? Размышления прерывает открывшаяся дверь подъезда с дядькой, злобно кричащим на кого-то по телефону и Медведева проскакивает внутрь, дабы не звонить в рандомные квартиры ради "сюрприза". Возможно со стороны это выглядит странно, неуважительно к чужому личному пространству, но Кира не в курсе, как это выглядит и принято. Никто ей не объяснял таких негласных людских правил. И знает она лишь то, что ее близкая подруга нуждается в помощи, и она готова сорваться ради нее хоть на край света в любом состоянии. Останавливаясь на четвертом этаже Кира пару секунд залипает в никуда, стараясь собраться с силами и сфокусироваться на том, что сейчас, на отходах, Юля меньше всего нуждается в криках или том, что пришедшая к ней в гости девушка упадет в обморок от прилива чувств. И звонит в злосчастную квартиру, глубоко выдыхая. — С Богом.. У Чикиной мир вертится во все стороны, а к звону в ушах прибавляется звонок, прекращающийся через секунд пятнадцать. Если это менты, она сдастся без сожалений, лишь бы отдохнуть нормально дали. Все тело неприятно ломит от сна на голом полу, а во рту стоит вкус рвоты. Не самое приятное пробуждение, о котором стоило мечтать после вчерашнего. Она бьет себя по лицу пару раз, чтобы очухаться, привести себя в человеческий вид, создать иллюзию жизни; полощет рот какой-то замысловатой жидкостью, подаренной на новоселье, и, шатаясь, бредет к двери. Даже не глядя в глазок, смиренно проворачивает замки, трясущейся рукой ища телефон, неудачно оставленный в ванной. "Это даже с Кирой не попрощаться перед обезьянником.." проносится в голове. Но заместо полицейских прямо за дверью, открытой настолько медленно, насколько это возможно, стоит та, о ком мысли мелькают незаметно, чей образ в голове стоит постоянно и номер выучен наизусть. — Кира? — тихо хрипит, стоя в исступлении. Галлюцинации у нее бывали, с Медведевой тоже, но непосредственно в сами моменты употребления, а не по пробуждении, когда цеплялась она за чужой голос, воспроизводя обладательницу перед собой и сжимая воображаемые руки в своих. Зарываясь в чужие волосы, проводя пальцами по шее и считая родинки. — Аааа, да… Привет? Ты хочешь сказать, что спала двадцать часов подряд? Потому что выглядишь пиздец помято, без обид.. — мысленно девушка отвешивает себе сильнейший подзатыльник, "Молодец, именно так и встречаются с человеком, о котором думаешь 24/7, идеально, блядь!". Пакетик с едой и кофе выглядят такими неуместными здесь, когда Юля, невероятно бледная стоит, опираясь о дверной косяк и смотрит глазами непроницаемыми. Будто видит насквозь, знает как тяжело сейчас устоять на месте, а не броситься то ли к ней самой, то ли назад и бежать до той степени, пока ноги не откажут. Чикина зависает на пару секунд, но медленно подходит и обнимает, чтобы не задеть стаканчики с кофе. Её любимым. — От тебя еще и рвотой пасёт, жесть.. — Да заткнись.