Мох

— Мох растет преимущественно на север, — учил Ирука-сенсей, очерчивая пальцами кору дерева, — поэтому, если вы заблудитесь, ориентируйтесь по нему. — Он приведет вас к дому, к Конохе. Саске слушал вполуха, открыто показывая свое пренебрежение. Наруто рвал мох зубами вместе с щенком мальчишки Инузука. Сакура внимательно слушала сенсея, изредка задавая вопросы. Ей правда было интересно, как найти дорогу домой. Саске же знал, что ему эта информация никогда не понадобится. Его приведут домой навыки шиноби, а не растущая на дереве травка. Сейчас он проводил холодными пальцами по чахлому мху, думая о Сакуре. До Конохи оставалось добираться ещё день. День разделял его с домом. С отопленной кухней, в которой наверняка спала, положив голову на руки, беременная Сакура. В своем последнем письме она писала, что они с нетерпением ждут его. Сакура и его ребенок. Неделю назад ему приснилось, как он входит в дом, снимает холодный плащ и утопает в объятиях Сакуры. В запахе ее волос, в сильных, но в тоже время ласкающих руках. Дарящих тепло и уют. Дом. Когда он был в Конохе три недели назад, они думали над именем для него, ребенка. Или нее, это пока неизвестно. Сошлись на том, что если родится мальчик, то его назовут Сузума, если девочка — Масуми. Когда они прощались у ворот, он бережно огладил живот Сакуры, а затем притянул ее к себе и поцеловал в лоб — настолько нежно, насколько он вообще мог. От неожиданного клевка в голову Сакура растерялась и покраснела. Стоящая неподалеку Ино издала смешок. — Возвращайся, пожалуйста, — попросила она, смотря на него из-под ресниц. Саске засмотрелся на расцветающие на ее щеках багровые пятна. — Ждите меня, — ответил он и ушел. Несмотря на то, что дом был покинут, Саске вспоминал о нем каждый день, каждый миг. Вспоминал о Сакуре, о ребенке, который ещё не Сузума и ещё не Масуми. Передвигаясь по темному глухому лесу, согревая себя сырым плащем и мыслями о семье, он мельком замечал мох, который показывал дорогу домой. На перевалах глядел на него и думал, каким же одиноким он был в подростковые годы. Когда некуда было вернуться, не к кому было податься. Только он сам. Один. И мох, на который он постоянно натыкался в лесах, где располагались убежища Орочимару. Который показывал ему дорогу туда, что не могло называться его домом. Но это было тогда, а сейчас его ждали теплая кухня, объятия розоволосой жены и ребенок. Саске хотел бы пообещать Сакуре больше не брать миссий. Но кто тогда защищал бы Коноху? О его силе знали, его мощи боялись. Если не он, то кто? Если ослабить хватку, дать врагу послабление, то они придут сюда, разрушат дома, семьи, жизни. То, что при упоминании его имени люди трепещали в ужасе, играло на руку Конохе. На руку Шестому Хокаге. Интересно, боялась ли его силы Сакура? Жалела ли о том, что забеременела от такого, как он?.. Может, как только за ним закрывались ворота, кто-нибудь тут же следовал за Сакурой точно такой же тенью, как и он. Саске снова встречался взглядом с высохшим темным мхом. Он показывал дорогу домой. Дом — Сакура и ребенок.