Sole Neru

«Sole Neru». Четкая надпись на залитом кровью теле. Ровно на солнечном сплетении. Третий труп за неделю. — Доктор Ким, что скажете насчёт покойного? — спокойно, без каких-либо эмоций спрашивает высокий голубоглазый брюнет, подойдя к столу, на котором лежал очередной труп, привезенный сюда два часа назад. — Пак Чон Сок, недавно вышел из тюрьмы, в которой провел семь лет за износилование девушки — Со Суён. Как и у предыдущих трупов частично отсутствует левая рука, она растворена предположительно как и у остальных в фосфорной кислоте ещё при жизни. Но этот мужчина, не смотря на сильнейший наркотик, состав которого нам до сих пор не известен, умер раньше, чем остальные из-за болевого шока. Ему, можно сказать, очень повезло. В районе солнечного сплетения все та же надпись как и у других «Sole Neru», вырезанная очень острым скальпелем, число и дату смерти сообщу чуть позже в отчёте, — заключает Ким и наконец отрывает свой взгляд от изуродованного тела. В его глазах читается удивление, когда он обнаруживает за спиной (кого? Кима или другого человека) молодого парня, нервно переменающегося с ноги на ногу. По его глазам, бегающим по помещению, было видно, что юноше не комфортно находится здесь, а тем более смотреть на изуродованного человека, лежащего на железном столе. — И да, доктор Ким, это наш новый следователь и оперативный сотрудник — Чон Чонгук. Он недавно закончил университет, сегодня его первый день работы, надеюсь, вы будете к нему благосклонны. С этого момента он, вместе со мной, будет вести это дело, поэтому сообщайте ему все то, что сообщаете мне. А пока, оставляю его вам в помощники, — капитан Чхве разворачивается на пятках и выходит из морга, оставляя двух молодых людей в тишине, нарушаемой лишь шумением моторов холодильников, что были предназначены для тел несчастных. В них в свое время побывали и родители самого Кима, которому было всего лишь 16 лет. Их тела были расчленены и работающему тут предыдущему потологаонатому пришлось сшивать их, чтобы менее шокировать подростка, которого притащили на опознание. Наверное, для Тэхена это было тем самым переломным моментом, после которого он твердо решил стать потологаонатомом. Черные глаза Чона все так же продолжали бегать по стенам морга. По ним можно было сказать, что держится юноша из последних сил. Ким лишь понимающе кивает и накрывает покойного белой простынью, подходя к своему рабочему столу. Многочисленные папки с бумагами были идеально разложены по отсекам, не превращая святыню в свалку. Недалеко от рабочего компьютера, рядом с клавиатурой стояла кружка черного чая с ароматом смородины, вверх от которой клубился пар, оповещая хозяина о том, что он ещё не успел остыть. — Присаживайся, могу предложить чай, кофе, к сожалению, у меня нет, — с лёгкой улыбкой на розовых губах говорит старший, поворачиваясь к Гуку, и сразу же подмечает его очаровательную улыбку с кроличьими зубками. «Совсем ещё ребенок», — проносится в голове у брюнета, а он никак на это не реагирует. Мыслей очень много, но этот парнишка одним своим присутствием, кажется, может избавить от проблем и всего накопившегося за столь долгое время. У него слишком светлая душа и это нельзя не заметить по его глазам. Чонгук в этой всей обстановке словно лишний. Его не должно быть в этой тьме, которую создают ублюдки, выползшие из ада. — Извините, но чай с такой компанией, — юноша кидает взгляд на накрытое белой простынёю тело, — я не привык пить чай, но я с удовольствием выпил бы его с вами в столовой, доктор Ким, — и вновь эта улыбка, от которой, кажется, мурашки бегут по коже, заставляя пережить весь спектр эмоций лишь наблюдая ее. — Да, понимаю, я тоже долго к ним, — Тэхен так же как и Чон до этого кидает взгляд на железный стол, — привыкал, но сейчас уже не обращаю внимание. Когда то и мы будем лежать на этом столе. А может, на каком нибудь другом, — с умным видом заключает мужчина и садиться на свой стул рядом с рабочим столом, который бы уже пора давно заменить, но Ким к нему прижился и поэтому менять ничего не собирается, не смотря на нагоняи от начальства, — но они хорошие собеседники, выслушают и не в чем не упрекнут, — Ким проходит кончиком языка по нижней губе, снимая очки, — что ж, присаживайся, не стесняйся, теперь ты часть семьи этого корпуса. Можешь обращаться ко мне по любому поводу и вопросу, — Тэхен делает несколько глотков горячего чая и тихо шипит, обжигая язык. Он отставляет кружку, от которой пахло смородиной, в сторону, открывая какие то документы на рабочем столе. — Спасибо, док, — тихо говорит парень и все ещё немного коситься на труп. Но сейчас он как-то уходит на второй план, и в голове остаётся лишь доктор, который не смотря на свою внешнюю суровость, очень даже мил. Чонгук замечает, что его тянет к мужчине, что он видит первый раз в жизни. Это настораживает. Возможно, это из-за того, что Чон всю свою короткую жизнь недополучал отцовской любви? Да, именно, по-другому и быть не может. — Вот, держи, на этой флэшке отчёт. Ознакомьтесь с ним вместе со следователем Чхве. Если будут какие-нибудь вопросы по этому поводу, завтра я обязательно на них отвечу, а пока что уже поздно. Раз уж я сегодня за старшего, то прошу, иди домой и отоспись, — заключает мужчина и аккуратно убирает труп в холодильник. Ничего нового. Все как всегда, только вот этот солнечный мальчик никак не вписывается в это «все как всегда». Паренёк лишь кивнул на слова старшего и, ещё немного посмотрев на этого серого мужчину, у которого в глазах бездонный, манящий, но опасный океан плескался, вышел из кабинета. И вновь сквозящая тьма окутала помещение морга и самого Тэхена, который будто вернулся из какой-то параллельной вселенной, где был… счастлив? Тяжёлый вздох разносится по всей квартире. Лёгкая дрожь в пальцах от адреналина лишь придает кайфа. Зажженная сигарета во рту даёт жизненно необходимый дым, что травит его изнутри. Все руки, одежда и лицо мужчины запачканно в крови, а сам он сидит на полу, напротив двух трупов с искаженными гримасами от страха и боли. Жалкие уроды, которые испортили жизни куче молодых девушек и детей. Мрази, что даже своей смертью не искупят всех грехов, и все равно попадут в ад, которого, наверное, не существует. — Неаккуратно, — тихо на выдохе шепчет Ким, разглядывая тела. Вскрыты сонные артерии, кровью запачкало почти всю маленькую комнату, но ничего, главное никаких следов. В этот раз он не сдержал свою агрессию и сделал все не как обычно. Но это даже к лучшему, ведь так можно сбить след ищеек, что всё никак не могут его найти. Даже смешно, он пару раз был понятым на своих же местах убийств. Как только сигарета издает свой последний предсмертный дым, юноша тушит ее о руку уже покойного бизнесмена. Пак Чон У — насильник-педофил, на его совести около 18-ти испорченных, ни в чем неповинных детей, у которых из-за него вся жизнь пошла по наклонной. Ли Сок Ва — убийца-педофил, на чьей душе 5 убитых и изнасилованых детей. Всё равно ему уже не больно, хоть когда то будет полезен. Окурок аккуратно смывается в унитаз, а мужчина, убивший двух ублюдков, принимает холодный душ без малейшего угрызения совести, смывая с себя всю кровь. Его совершенно не волнует это не его дом, и что, что там в гостиной два трупа. Главное он чистый и всего этого как и не бывало. Грязная одежда по традиции летит в большую спортивную сумку, а из нее достаётся чистая, специально приготовленная. Ким был собран и уже выходил через черный ход, как услышал сирены полиции. На его потресканных губах вырисовывается дикая, безжизненная ухмылка. — Медленно, — снова короткий, тихий комментарий, и Ким скрывается за дверью заднего двора. Парень был юн, всего 23 года от роду, но его не могут поймать даже самые элитные детективы города. Это забавляло, и он продолжал наглеть все больше. Юноша разблокировает свой телефон и видит оповещение о том, что нужно купить домой молока, которое он сам себе и отправил. Благо недалеко от этого места был круглосуточный магазин.