Золотая рыбка

      Диму много чего раздражает в Игоре, правда, до злости такой, что зубы скрипят.       Его вечные опоздания на работу, то, как он постоянно спихивает тонну бумажной работы на Диму и то, как он постоянно лезет в драки, зарабатывая себе ушибы, да трещины в костях.       Но больше всего Дубина возмущает отношение Игоря к нему. Как к маленькому несмышлёному ребенку. Вечно он все: «сиди на месте», «тебе такое знать рано, Димка», «Никуда не суйся, Димка».       И хотя произносит он это насмешливо заботливым голосом, Диме не забота его нужна, а доверие. Гром не может на него положиться, защищает вечно, будто он сам за себя постоять не может, да ворчит ходит в своей этой манере дебильной.       Дубин отнюдь не ребёнок, не маленький щенок и не посыльный и вполне себе за себя, да и за Игоря, постоять может. Вот только возмущения все свои Дима не высказывает, в себе накапливая, не зная как сказать так, чтобы его правильно поняли, а стоит Грому пару раз его по дружески подколоть и по волосам потрепать — забывает обо всём, что хотел сказать пять секунд назад, как золотая рыбка, ей богу.       Дубина много что в Игоре раздражает, но и любит он в нем очень многое, потому что заботливее человека просто не знает и что-то щемит внутри, когда Гром в очередную драку лезет и помочь хочется очень, но Игорь говорит, что там просто царапина. На деле перелом со смещением.       — Не переживай, Димка, Федор Иваныч точно отлежать заставит, а ты знаешь, на мне оно все как на собаке заживает.       А Димка только головой качает и просит Федора Ивановича дать ему выходной, чтобы проследить, точно ли Гром лечится или опять к неприятным типам гоняет. Димка не переживать не может вообще никак, напарник ведь, хотя, если честно, не только напарник. Ведь напарники не целуются, правда?       Напарники не держатся крепко за руки и супер романтичных обещаний друг другу не дают. И, конечно, будь Игорь просто напарником, разве приходил бы к нему домой, проверяя спит ли он, а потом целовал бы в макушку, и заботливо по спине гладил бы?       — Игорь, может поговорим?       — Что же, снова о моих недостатках?       Игорь стоит спиной к Дубину, но Димка по голосу слышу, что он улыбается.       — Я серьёзно ведь       — Так и я серьёзно, говори, раз хочешь, только поешь сначала, а то на работе носом будешь клевать.       Ну вот, опять он. Забота, забота, забота, весь Игорь в этом коротеньком слове.       Дима хочет высказать ему все, но перед ним опускается тарелка с яичницей, а рука Игоря снова ворошит его волосы.       И все. Забыл.       Золотая рыбка, ей богу.       Дима не ест, лишь уж слишком строгим взглядом Игоря сверлит, а потом вдруг выдает:        — Слушай, Игорь, а мы друг другу вообще кто, что ты обо мне заботишься, как о ребёнке?       Игорь секунду молчит, глазами хлопая, а потом вдруг тихо смеётся, по доброму.       — Мы напарники, Димк.

Да уж.

      Дима делает глоток, а потом возмущённо так переспрашивает:       — Напарники? А ничего что… Что мы… Что я…       Рука Игоря вдруг ложится на его плечо, опуская вскачившего Диму на стул.       — По жизни напарники, Димк, не по работе. Чего это ты вообще?       Теперь уже Дима глазами хлопает.       — Игорь, мы ведь встречаемся?       — Дим, ты дурачок? Мы практически живём вместе уже несколько месяцев, спим вместе, а ты… Ой дурак. — Игорь смеется, Диме в висок утыкаясь и Дима почему-то начинает смеяться тоже. — Да, Дубин, мы встречаемся.       Игорь обнимает Диму одной рукой, целует в щеку и оставляет его одного на кухне доедать завтрак, а потом вдруг приходит с листочком на котором громовским почерком выведено:       «Согласие на официальное вступление в отношения с Игорем Громом. Дата. Подпись.»       — Подпишешь, Димка?       Дима подписывает, чувствует себя абсолютным дураком и вдруг понимает, что любит Игоря Грома со всеми его недостатками.       — Пойдем на работу, Игорь.