We fell in love in Dushkoctober

***

— Правда или действие, Олеж? — Антон сидел на полу перед диваном, на котором лежал Душнов.       Осенние каникулы Олегсей почти всегда проводил в деревне у бабушки, пока не стало ещё слишком холодно, чтобы туда ездить. Ездить к своему хорошему другу, который живёт здесь на постоянной основе. Небольшая деревня, являющаяся частью территории семьи Звёздочкиных. Их дом находится по-дальше от всей этой «деревенской суеты» и по-ближе к цивилизации. Единственный сын в семье находится на домашнем обучении, но своеобразные каникулы ему так же нужно иметь, ведь работает мальчик почти без остановок. Изучает языки, занимается фехтованием, спортом. Всё это с личными учителями и репетиторами, да ещё и каждый день. Неделю отдыха заслуживает каждый.       Они познакомились пять лет назад, у них внушительная, для детства, разница в возрасте — 2 года. Но Антон никогда не считал, что его друг глупее, чем он. Скорее даже наоборот, его молодой друг намного умнее во многих моментах. Хотя разница была ощутима, когда ему было десять, а Антону двенадцать. Сейчас Олегсею пятнадцать лет, а Звёздочкину семнадцать. Перед ним стоит поступление в университет. Наконец-то очная форма обучения. Душнов его успокаивает и говорит, что с его уровнем дипломатии он найдет подход к абсолютно любому человеку. — Действие, — выдохнул парень. Он учился в девятом классе и выбирал между десятым классом и колледжем с направлением на его будущую профессию, чтобы после окончания всё равно идти в университет. Он учится день и ночь, поэтому единственный способ оторвать парня от учёбы — отправить его куда по-дальше от дома, а учебники брать запретить. Душнов мог бы поблагодарить отца за то, что он беспокоится о затруженности сына, но если бы он согласился с желанием Олегсея пойти на актёра, столько учиться бы и не пришлось. — Э-х. А я тебе уже правду придумал. — Придётся передумать. — Хорошо, — Антон задумался, — принеси мне вещь из дома, которая на твой взгляд больше всего ассоциируется со мной. Ну что-то неочевидное, не мою фотографию или что-то такое. — Любишь ты говорить о себе. — Мы не без греха. — Пока тебе нет 18-ти, ты всё ещё ребёнок. А дети, как известно, святые. Вот ты знал, что в японском театре НО играли одни мужчины, но помимо ролей, которые играли, там была единственная роль, которую не мог играть никто из взрослых, потому что всё они — грешны, а безгрешен лишь ребёнок! Знаешь кого он играл? — Боюсь предположить, — Антону было лень задумываться, но почему-то ему стало интересно, — хотя… Ну… Бога? Ааа, нет, это слишком очевидно. Кто там, король? Президент? — Да, ты прав, только Император. — Ну а это не важно, иди действие выполни уже, я же тоже играть хочу. — Тупое действие, перезагадай, я не придумаю ничего гениальнее красной помады, которой мы тебе маску рисовали. — Знаешь, всё-таки интересно, что святой только правитель. — Опять ты со своей политикой. — Это наверное глупо, но я боюсь, что больше не смогу жить так, как до этого. Мне кажется, что в какой-то момент я не выдержу. Я хочу что-то поменять в этом мире. Я не могу жить так, как заставляет меня жить мой отец. — Нет, я всё-таки знаю, какой предмет у меня ассоциируется с тобой, — Олегсей поднимается с кровати и идёт к старенькому комоду.       Когда Душнов вернулся, он протянул в руки Антона разбитое зеркало. — Иронично, — сказал Звёздочкин, глядя в янтарные глаза напротив.