Перестань себя стесняться

«Доктор, окажите мне небольшую помощь», — тихий голос раздался от мужчины в проходе. Панталоне стоял, опираясь на косяк двери. Чужие глаза обвели его с ног до головы, незаметно, скрывшись под маской. Чёрное платье с длинным рукавом, словно перо ворона, укрывало мужчину. Непозволительно узко обтягивало бёдра, а самое главное, дразнило подолом, нагло выставляя бледную кожу ног на показ. Дотторе откровенно пялился, представляя, как дотрагивается до чужой кожи, как кусает, оставляя красные засосы — алые цветы на ней. «Разве есть что-то, с чем месье Регратор не справится?» — словно издевка, раздается вопрос. Взгляд устремился на банкира с вечно закрытыми глазами. Панталоне ослеп, но прекрасно знал, что голодные красные глаза, как горячее пламя, сжигают его тело под пристальным осмотром, не оставляя и косточек. Богач демонстративно повернулся, молния на спине мешала избавиться от одежды. «Я не смогу сделать это сам». По телу Доктора пробежали мурашки. Чёртовы мурашки! Он же взрослый человек, аморальный учёный, устрашающий Второй Предвестник Фатуи! Но как же неловко ему было стоять в комнате Панталоне, наблюдать, как тот избавлялся от одежды. И Дотторе сам не знал, почему предложил проводить банкира, почему не развернулся и не ушел в тот же момент, как они достигли двери, и не понимал, почему его сердце столь бешенно колотилось, замирало на секунду и вновь делало кульбит в груди при виде Панталоне. Но он подошёл. Ком в горле заставил тихо сглотнуть, а щеки вспыхли румянцем, стоило только дотронуться до мягких волос, убрать их на бок. Шея банкира была столь тонка, что прямо сейчас безумец мог легко задушить мужчину, но его рука ни за что бы не поднялась на эту божественную красоту. Он медленно опустил замок вниз. Красные глаза распахнулись шире под маской. Он стоял как завороженный. «Не пугайтесь, Дотторе, эти шрамы старые», — тягучий мёд, а не голос, песнь соловья или музыка лиры, а не речь. Панталоне склоняет голову вперёд, скрывает лицо за волосами. Стыдно. Страшно. Красивые, оформленные мускулы, кожа спины засыпана тёмными, местами слегка выпуклыми, полосами. Вечное напоминание для богача о его прошлой жизни полной боли, отчаянным желанием выжить и отвращением к бедности, по сей день двигающим его вперёд. Панталоне решил доверить эту темную частичку биографии Дотторе, хоть и было ужасно мерзко признавать, что он был рабом, что его заточали в кандалы, хлестали плетями, нещадно били и смешивали с грязью. Жажда мести давно была удовлетворена. Он не позволил людям, что издевались над ним, разделили его с братом, жить. Теперь он был на верхушке, восседал на золотом троне и решал судьбу богатых снобов по всему Тейвату. Банкир почти не дышал. Казалось, что Дотторе рассмеётся, отпустит колкость и уйдёт, чтобы рассказать клонам о мучениях Панталоне как о анекдоте. Бросит его одного с привкусом горечи и обиды во рту. Но этого не происходит. Шершавые пальцы с неровной кожей проходят по спине, заставляя вздрогнуть. Нежно и любяще поглаживают — успокаивают. «Доктор, ваши руки…» — он смущенно оглядывается через плечо. Знает, что не вернётся к нему зрение от одного хотения и никакой морой не подкупишь судьбу, но всё равно смотрит туда, где по его мнению должен быть предвестник. Горячие, обкусанные от нервной привычки, губы припадают к шее, и вздох неожиданности вылетает из уст Банкира. Дотторе не говорит ни слова — занят тем, что одаряет каждый доступный сантиметр поцелуем. Разум как в тумане. Смущённый, такой уязвимый вид Регратора пьянит. Безумец хочет отвлечь от боли, заставить забыть страшные годы, не позволить страданиям вновь появиться в чужой жизни. Панталоне — как считает учёный — не должен скрывать изьяны. Идеал Дотторе, его идеал, эти шрамы лишь украшают. «Панталоне, дам тебе простой совет — перестань себя стесняться», — хриплым голосом шепчет мужчина, раскатываясь как гром в летнем небе в ушах Банкира. Слова бьют под дых, а разгоряченное от ласк тело слегка дрожит. В уголках глаз, под бесполезными очками собираются капли слез. И Панталоне дарит нежный поцелуй в чужую щеку, украшенную старым ожогом.