Глубокий вздох

Каллиграфия. Великолепие, эстетичность, даже аристократичность. От неё веет прошлыми веками, она пахнет старыми письмами и романами, а на вкус она как дорогой кофе или чай, горячий шоколад или вино с мускатным орехом. Олежу пленяет эта мистическая красота букв, их переплетения, их особенный мир. Ему неприятно думать, что он оскорбляет их гордую красоту, их величественную правильность своим непонятным, до безобразия неправильным «Олегсей». «Олегсей» что это за имя такое? Кто им называет людей в России? Стране, в языке которой есть Олег и Алексей, в которой Олег и Алексей повсеместно распространены? Олежа глубоко вздыхает, вспоминая, как учителя постоянно исправляли на обложках его тетрадей это непонятное и неправильное «Олегсей» на понятное и правильное «Алексей». Олежа до жути ненавидел эти красные отметины, грязные мазки. Красный цвет приносил ему радость, только в виде пятёрок и надписей «Молодец!». Красный цвет в ином виде ощущался как удар, укол, падение. Он боялся ошибок, боялся красного цвета, боялся быть неправильным и стал подписывать тетради и листочки понятным и правильным «Алексей». Про существование непонятного и неправильного «Олегсея» помнили только классная руководительница, всё время негодующая на это имя из-за чрезмерной оригинальности, да Оля. Мама называла его всё тем же Олегом, отец всё тем же Алексеем. Понятные и правильные имена. Почему сразу нельзя было договориться? Зачем было идти на своеобразный компромисс и скрещивать два понятных и правильных имени, чтобы получить одно непонятное и неправильное? А если быть до конца честным, даже Оля толком не знала о существовании Олегсея. Для неё существовал только старший братик Олежа. Добрый и понимающий, всегда готовый помочь и выслушать. Олегсей скрёбся о черепную коробку, выл, кричал, он тоже хотел, чтобы его выслушали и поняли, тоже хотел, чтобы ему помогли, чтобы помнили о его существовании, а не давали ему десятки других имён. Олегсей надеялся, что он сможет проявиться в университете. У него даже получалось. Он с достоинством отстоял право на своё непонятное и неправильное имя во всех списках, в каждой тетради с конспектами и каждом листочке с заданиями. Олегсей не учёл только одного, если компьютер и принтер чётко и конкретно напечатают даже полнейшую ерунду, то людям свойственно находить логику, искать правильность и клише. Первым клише являлось «душнила», почему бы и нет, вторым – Олег. Хотя бы не Алексей и на том спасибо. Олежа привык, свыкся, прикипел к «Олеже» забыл про «Олегсея», оставшегося прозябать свои дни в небытие, эфемерно, только в мыслях Олежи. Олежа не сразу понимает, что его зовут. Зовут «Олегсей», правда говорят именно так, специально выделяя «О» и «Г». Он резко поднимает голову, в аудитории старшекурсник. Олежа нервно сглатывает. Старшекурсник будто с обложки сошёл, идеальный, безупречный. Причёска волосок к волоску, не придраться, серый пиджак без единой складочки, брюки песочного цвета сидят так, будто их шили на заказ. Хотя нет, погодите, придраться можно, под глазами цвета охры залегли глубокие круги, но Олежа не хочет об этом думать, только разве что о возможности существования такого цвета глаз. Этот старшекурсник… как каллиграфия, лучшая каллиграфия, что Олежа видел в жизни. Пока в голове Олежи хороводом проносились мысли, старшекурсник снова назвал его. - Олегсей? Вы здесь? Олежа подскакивает, как ошпаренный, вскидывает руку, торопливо кричит. - Да, да! Здесь! Он мгновенно смущается, румянец по шее поднимается к щекам, норовя превратить его в спелый помидор. Олежа откашливается, присаживается на место под хохот однокурсников. Старшекурсник обводит всех серьёзным взглядом, останавливается на Олеже, и – возможно Олеже просто кажется – в его глазах мелькнуло сочувствие. Студент заканчивает проверять списки и выходит из кабинета. Уже потом из разговора на перерыве он узнаёт, что старшекурсника зовут Антон. Антон Звёздочкин. Вот! Прекрасное понятное имя, прекрасная правильная фамилия! Олежа почти завидует, слишком красиво звучит, он тоже хочет такие! Олежа после пар возвращается в общежитие, делает задания, но не может выбросить одну мысль из головы. Он хочет посмотреть, как «Звёздочкин Антон» украшает лист бумаги правильными буквами. Олежа отодвигает от себя недописанный конспект, потом допишет. Он берёт из ящика стола свою лучшую перьевую ручку – её когда-то подарила Оля – берёт листочек. «Звёздочкин» звенит в голове миллиардами падающих звёзд, тянется по бумаге, словно мёд. «Антон» ложится на бумагу плавно, лишь раз прорезая гладь листа точёной пикой «А». Чернила и «Звёздочкин Антон» превращают обычную бумагу в произведение искусства. Олежа теряется на несколько часов, вся тетрадь исписана, а задание так и не сделано. Олеже кажется, что это совсем глупо, кажется, что всё это несерьёзно. Ну, подумаешь, он пишет это имя постоянно, оно просто красивое, приятно ложится на бумагу и радует глаз. В голове проносится ещё более глупая мысль – так делают девочки, когда влюбляются. Да, некоторые пишут много-много раз имя своего любимого человека, наверное, тоже потому что оно им нравится?.. В один из дней пару вёл Антон, как тогда он сам говорил, из доброты душевной помогал преподавателю по праву. Вскользь он также упомянул, что если помогать преподавателям, то можно и автомат получить. Олеже эта информация была не очень нужна, он сам себе выбьет автомат, но всё равно слушал с замиранием сердца. В прошлый раз они писали эссе о текущей ситуации в стране. Олежа не спал ради этого всю ночь, подбирал более удачные формулировки, старался выразить свои мысли ярче, конкретнее, выразительнее. Олежа сидит за первой партой, не знает куда смотреть, Антон читает лекцию того самого приболевшего профессора. Голос Антона… Бархат, мягкое перекатывание камней под водой, обволакивающее марево. Олежа изо всех сил борется с собой, чтобы не взглянуть на Антона, который по ощущениям всю пару кидает на него подозрительные взгляды. А у Олежи в голове летают мысли о только что узнанном сокровище. Он узнал его отчество – Эдуардович. Инициалами выходит З.А.Э., неплохо, всё лучше, чем Д.О.М., над которым все так любили потешаться раньше. Олежа уже видит: как «Э» дугой изогнётся, как «Р» потеснит «А» и «Д». Олежа думает, красивый ли у Антона почерк? Приходит к мнению, что очень, нельзя же быть таким идеальным и писать как курица лапой, верно? Олежа мыслями улетает далеко-далеко, это легко, когда тонешь в омуте чарующего голоса, благо с собой всегда диктофон, конспект и оценки не пострадают. Когда все студенты начинают покидать аудиторию, Олежа будто просыпается от полудрёмы. Резко поднимается, начинает судорожно собирать вещи. Голос гремит на всю аудиторию, как сигнальный колокол. - Олегсей, останьтесь на пару слов. - Хорошо. Олежа на негнущихся ватных ногах идёт к преподавательскому столу. Может быть, Антон хочет сделать ему выговор? Заметил, что Олежа на паре считал ворон? - Мне хотелось бы поговорить о Вашем эссе. Есть одно предложение. *** Непонятный Олежа и правильный Антон начали общаться не так давно. Но всё же после столь внезапного предложения и столь же внезапного согласия понадобилось много времени, чтобы окончательно друг другу довериться, не бояться, что выдадут. Антон стал вторым человеком на всём белом свете, кто знал о существовании «Олегсея». И первым, кто принял его мысли, понял его. Антон стал первым, кому «Олегсей» решил показаться, кого не испугался и не запрятался в черепную коробку снова. Постепенно Антон переходит на «Олежа», как Оля, но всё равно ценит именно «Олегсея». Олеже это приятно. Красный цвет, который Олежа так любил и боялся, вновь появился. Чувства всё те же. Красный цвет такой же тревожный и такой же обожаемый. Красный цвет помады на лице. Красная подкладка плаща, сделанная Олежей. Жизнь заиграла новыми красками, резко, не плавным осенним листопадом, а огромным снежным комом на голову. Всё смешалось в бешеный водоворот, из которого Олежа даже если бы хотел не смог бы выбраться. У Олежи больше нет времени на каллиграфию. Совсем нет. Ноутбук переполнен речами, также как и голова, также как и вся жизнь. Воздушные замки разрушились вмиг. Олежа узнал, что, будучи идеальным, всё же можно писать как курица лапой. Жизнь превратилась в круговорот листков с печатными буквами. Лаконичными, простыми, правильными. Каллиграфия с её изяществом и сложными формами запряталась в ящик. Тексты перестали пестрить длинными метафоричными выражениями. Олежа теперь вместо изящных поэтичных инициалов «Звёздочкин Антон Эдуардович», пишет «Дипломатор». Печатными буквами. Но иногда, когда есть немного времени, перьевая ручка вылезает из ящика. Ручка каллиграфично вырисовывает «Душнов Олегсей Михайлович», плюс и «Звёздочкин Антон Эдуардович». Теперь Олегсей не думает, что его имя оскорбляет бумагу.