Холодная осень под тенью Капеллы.

      Из-за горы, увенчанной густым черным лесом, показался Марс – красноватая маленькая точка, и, не смотря на свой изначальный цвет, излучавшая холодный свет на безграничном черном полотне небосвода. Это свечение такое же ледяное, как и у всех остальных звезд, раскинувшихся над землей. Ночной воздух будто бы застыл, окутав все вокруг осенней дымкой, бродящей среди деревьев, неподвижных словно камень. Серые рваные облака медленно, не хотя расползаются в стороны, открывая ход желтому месяцу, чья темная сторона чуть сливается с чернотой неба, но все же ее можно увидеть. Капелла, что выныривает из рваного края облака, загорается белой яркой точкой, так же пропитанной холодом. Она поднимается все выше, как бы вырываясь из плена грязно-серого тумана. И даже свечение месяца, крадущегося чуть ниже, не могло затмить ее.       Время идет, наполняя воздух холодом осени, которая по праву может носить титул «Золотой», за которой медленно и неотвратимо шефствовала зима, чье дыхание уже ощущалось в тонком, хрупком стекле на лужах по ночам, беловатом паре изо рта и пока еще слабом рисунке на окнах машин и домов. Через несколько часов покажется светлеющая полоса на горизонте, предвещающая начинающийся день, ну а пока властвует ночь, скрывая под своей вуалью землю.       Вдыхая воздух, наполненный свежестью и запахом опавших листьев, табачного дыма и костра, Кристоф с прищуром смотрел на поднимающихся из огня искорки, рвущиеся к небу, словно маленькие звездочки, но все еще горячие и будто бы живые, чем звезды в глубине космоса. На душе было как-то предательски спокойно, от чего иногда казалось, что это мимолетное затишье всего лишь такая же дымка, как и туман среди деревьев. Прислушавшись к разговору сидящих рядом у костра сослуживцев, Кристоф невольно улыбнулся уголками губ, вспомнив о доме. Мысли сами проникали в голову, оставляя теплые и нежные ощущения, как летний ветерок касается лица, принеся с собой аромат полевых цветов. Прикрыв на мгновенье глаза, он сделал медленный вдох, словно на секунду почувствовав себя дома.       О доме сейчас думали многие, поскорее вернуться туда, куда рвалось сердце.       И все же реальность заставляла воротиться. Открыв глаза, Кристоф вновь прошелся уставшим взглядом по сидящим вокруг – таким же осунувшимся и грезящим о покое, как и он сам. Война изматывает. Она пробуждает в людях все самые страшные страхи, заставляя человека становиться более жестоким, оголяя самые мрачные стороны своей души.       Поднявшись со спиленного дерева, на котором сейчас сидело несколько человек, Кристоф поправил фуражку с кокардой в виде маленького черепа, сделав это машинально, после чего зашагал к дому, где ему придется жить какое-то время. Теперь уже ничего не мешало полностью погрузиться в свои мысли. На душе все так же было спокойно, и торопиться не хотелось. Прогуливаясь по улице, с легким интересом бросал взгляды на домишки из бруса с резными ставнями, скрывавшие сейчас за собой обыденную жизнь селян. Она почти ничем не отличалась от той, что была у крестьян на его родине. Люди здесь были такие же, если не считать того, что они не понимали их языка и приходилось постоянно обращаться к переводчику при дивизии, но, несмотря на это, были добродушны и хорошо их приняли.       Дом, в который поселили Кристофа, расположился в конце улицы, где жила одинокая женщина с дочерью лет пяти. Что случилось с мужем, он не знал, но и спросить не мог, из-за незнания уже их языка. С виду это была спокойная женщина лет под тридцать с усталой улыбкой и грустными глазами цвета ясного неба в полдень. Ее дочурка была противоположностью по характеру своей матери: любопытная девчушка часто наблюдала за солдатами, а когда те подзывали ее, пряталась, но тут же показывалась вновь, задорно сверкая большими глазищами, поглядывая на протянутую конфету.       Остановившись перед воротами дома, Кристоф достал сигареты, задрал голову к небу, чтобы еще раз взглянуть на Капеллу, убеждаясь в том, что она все еще там. Глаза сначала нашли Марс, красной точкой, сверкающей в черноте, а вот и Капелла. Взяв губами сигарету, уже хотел подкурить, как вдруг почувствовал, как что-то обхватило его ноги. Опустив голову, разглядел белобрысую голову с заплетенной косой. Девчушка – дочь приютившей его женщины - обнимала его, а потом подняла к нему свои глаза, в темноте казавшимися еще больше. Скрипнула калитка. Обернувшись, Кристоф встретился взглядом с шедшей к ним матерью девочки, которая что-то говорила той, махая рукой, явно подзывая ее, но девчушка не желала выполнять слова матери и отпускать его, сильнее смыкая ручки на его ногах. Убрав сигарету, он подхватил на руки ребенка под испуганный вдох женщины, уже почти бежавшей в их сторону, подняв так, чтобы лицо девочки было перед ним, улыбнувшись уголками губ. И вдруг девчушка обхватила своими ручками его шею, прижавшись к нему, сказав то, что заставило сердце Кристофа вздрогнуть, прижав ребенка к себе.       - Папа!