Writober. 31 история Дина и Кастиэля

      Возвращение Каса для Дина напоминает сон. Самый счастливый сон, который у него когда-либо был. Он бродит по бункеру, отмечая то там то тут следы присутствия Каса и не может поверить, что это происходит с ним. Раньше Дин был в ожидании возвращения Кастиэля, потому что по-другому быть у них не может. Всё изменилось после клинка Люцифера — оказалось, что даже Кас смертен, что его можно потерять навсегда. При явлении Пустоты, Дин чувствовал как его сердце разрывает на куски и что теперь это, вероятнее всего, навсегда. Дольше, чем любая другая смерть Каса. Не будет полуночных разговоров, задумчивых улыбок, верных советов, случайных ласковых прикосновений. Ничего больше не будет. И вот Кас вернулся. И Дин следует за ним по пятам, только чтобы убедиться, что всё это не сон. Не те зыбучие пески, что сводили с ума все дни без него, до возвращения, где Кас умирал раз за разом, признаваясь в любви и разбивая Дину сердце на миллионы осколков.       — Дин, что? — Кас поворачивается, когда задумавшийся Дин врезается в его спину, чуть не сбивая с ног.       — М? Ничего. — Дин мнётся, переступая с пятки на носок, засунув руки в карманы. — Всё отлично, приятель.       — Диин, — тянет Кас рассматривая человека перед собой. — Ты ходишь за мной с того момента, как я вернулся. С одной стороны, я нахожу твоё внимание весьма приятным, но мне всё же хочется, чтобы ты немного соблюдал границы.       — П-п-прости? Границы? — Дин чувствует, как внутри зарождается истинное веселье. — Мне. Соблюдать границы. С тобой? — Он искренне смеётся, смотря на Каса. — Вау, чувак, а ты можешь в юмор.       Дин вытирает слёзы смеха, наблюдая, как Кас, вздохнув, уходит в сторону кухни. Растёкшаяся теплота в груди не может обмануть и чувство, которому Дин давно дал определение, поглощает его с головой.

***

      — Кас? — Дин стучится в дверь чужой комнаты, стараясь унять безумно стучащее сердце.       — Заходи, Дин, — раздаётся приглушённый голос и ручка двери поддаётся без проблем, — ты хотел о чём-то поговорить? — Кас сидит на кровати, плащ и пиджак сброшены, рукава рубашки закатаны, он опирается на подушки и держит в руках книгу, обложку которой не видно.       — Да. Нет. Не особо. — Дин мнётся, не понимая зачем вообще пришёл. — Эм, хотел, просто сказать, что рад, что ты вернулся и, эм, ну, поговорить о признании, если ты хочешь, потому что ты ведёшь себя так, словно ничего не случилось и это немного путает.       — Путает? Я просто сказал, что люблю тебя и я всё ещё люблю тебя и не думаю, что это изменится. Не думаю, что веду себя так, словно ничего не случилось, как раз случилось многое и…       — Можно я тебя сфотографирую? — Дин держит телефон в руках, которые немного трясутся.       — Что? — Кас моргает, но от него не скрывается дрожь в чужих руках.       — Я, эм, — Дин окончательно заходит в комнату и закрывает за собой дверь, стараясь не смотреть на Каса, — когда ты, ну, тебя забрала Пустота, я разбирал кое-какие вещи и нашёл только одно твоё фото, то, в ковбойской шляпе, и я понял, что оно единственное, что у меня есть от тебя. — Дин облокотился на стол и смотрел на телефон в своих руках. — И когда ты вернулся, я подумал, мне, эм, захотелось, сделать несколько твоих фотографий, ну, на память, если ты вновь уйдёшь, там, на Небеса, с Джеком, чтобы я помнил тебя таким, какой ты сейчас, здесь, со мной, после всего.       — Но у тебя на телефоне разве не было моих фото? — Кас отложил книгу и Дин видит, что это «Повелитель мух» Голдинга.       — Была, парочка, но мой телефон, он, ну, — «разлетелся на куски» продолжает Дин мысленно, вспоминая как отправил его в полёт из-за ярости и горечи, — короче, он не работает больше. И вся информация на нём была потеряна, я не смог восстановить фото.       — Ты желаешь мои фото на своём телефоне? — Кастиэль поднялся с кровати и вплотную подошёл к Дину, но тот так и не смотрел в ответ.       — Ч-ч-чувак, границы, — Дин, в попытке уйти от контакта, присел на стол, разглядывая расстёгнутую верхнюю пуговицу на рубашке Каса.       — Ты можешь сфотографировать меня Дин, как пожелаешь. — Кастиэль опускает голову и ловит взгляд Дина, немного испуганный, слегка смущённый, и такой открытый. — Я никогда не сделаю то, чего ты не захочешь Дин, не буду принуждать, так что тебе нужно меня только остановить, в любой момент ты можешь…       Дин подрывается и, столкнувшись носами, впивается в губы Каса, боясь растерять всю решимость. Он мечтал об этом так давно, что забыл, когда первый раз подумал о том, как приятно, должно быть, целовать Каса, как его губы могут ощущаться, насколько тёплыми они могут быть. Поцелуй длился и длился, и это казалось ещё большим сном, чем его возвращение. В какой-то момент Дин застонал и, спохватившись, попытался заткнуть сам себя, но почувствовал, как Кас усиливает напор, улыбаясь в губы, отпустил себя.       С силой оторвавшись друг от друга, они тяжело дышали, хватаясь, куда достанут руками, и разглядывая лица, боясь, что кто-то в итоге пойдёт на попятную. Дин сильнее сжал руку на рубашке Каса, притягивая его ближе и соединившись с ним лбами, прошептал:       — Никогда больше не уходи, не смей. Хватит. Я прошу. Я останавливаю. Никогда. — Дин почувствовал ласковое прикосновение к своей голове, когда его начали гладить по волосам.       — Никогда больше. Ни за что на свете.       Дин улыбнулся, ощущая как по щеке катится слеза, и поднял руку с телефоном, сфотографировал их так — стоящих максимально близко друг к другу, держащих в объятиях, улыбающихся и счастливых.